Ли Чайлд – Манхэттенское безумие (страница 5)

Она даже вздрогнула от удивления.

– Что происходит?! Что это вы затеваете?

– Ух ты, извините, – ответил он. – Я просто подумал, что это интересное совпадение, и ничего более. А единственное, что я затеваю, это легкую беседу. Просто потрепаться захотелось.

– Ничего у вас не выйдет. Как вы это проделали? Сбегали в ближайший книжный магазин и купили ее? Да, вы действительно охотник и следак. Сталкер.

– Да ладно вам… – Когда она никак на это не отреагировала, он сказал: – О’кей, даже если я решился на столь радикальные действия, ответьте мне: с какой целью? Вы, кажется, хорошо знаете, что такое нью-йоркские улицы, соображаете, чего здесь следует опасаться. Немного паранойи, конечно, но это же Нью-Йорк, так что подобное поведение вполне простительно. Что же это был за гнусный и мерзкий план, во исполнение которого я притащил сюда эту книжку?

Она прошлась пальцами по тисненному золотом названию книги, но ничего не ответила.

– Ну вот, теперь, когда вы наконец поняли, что причины, по которым я затеял с вами этот разговор, совершенно невинные и благородные, мы можем начать снова, не так ли? Привет, меня зовут Марк.

Она отдала ему книгу.

– Я… Джейн.

Он улыбнулся.

– Рад с вами познакомиться, Джейн. – Он открыл книгу, перелистал несколько страниц и добрался до иллюстрации с изображением Чеширского Кота. – Это мой любимый персонаж.

– Этого и следовало ожидать.

Марк захихикал.

– Ну вот, видите? Мы всего десять минут знакомы, а уже можем шутить и понимать шуточки друг друга. И я вовсе не так ужасен, не правда ли?

Джейн не ответила. Папаша с двумя малышами уже ушел, равно как и туристы, большие любители фотографироваться. Вместо них появилась дюжина детей лет пяти; все они начали бегать, кричать и взбираться на статую под наблюдением двух женщин в одинаковых свитерах с эмблемами какого-то детского садика. На скамейке, стоявшей напротив, сидели и трепались три профессионалки лет по двадцать с чем-то, потом они подняли свои стаканчики с кофе в крайне живописном тосте, слова которого унес ветер.

– Можно? – спросил Марк.

Джейн потребовалась целая секунда, чтобы понять, что он тянется к ее книге. Она резким движением прижала книгу к коленям обеими руками.

– Не трогайте!

– Извините, – он пожал плечами, словно это не имело никакого значения. – Я подумал, что надо бы сравнить время их издания. Поглядеть, какая из книг вышла раньше. Я вовсе не хотел вас обидеть.

– Они совершенно одинаковые. Видно с первого взгляда.

В эту минуту мимо них прошаркал какой-то бородатый старик. На нем было пальто с потрепанным воротником, а в руках он нес грязный бумажный стаканчик и кусок потрескавшегося картона. Сначала старикан подошел к воспитательницам детского сада, заработав парочку исполненных злости взглядов, прежде чем успел отойти подальше. Ничуть не обескураженный, он повернулся и шаткой походкой направился к Джейн и Марку, протянул женщине свой стаканчик и позвенел насыпанной туда мелочью. На куске картона было грубо и небрежно намалевано: «Пожалуйста, поделитесь!» И ниже: «Очень болит!»

Джейн отвернулась, пробормотав:

– Я не подаю.

Марк достал из своей сумки бумажник, вытащил оттуда пару однодолларовых бумажек и засунул их в стакан нищего. Старик крякнул и зашаркал прочь. И уселся на скамейку позади статуи.

– Вы понимаете, что он наверняка пропьет вашу подачку? – спросила Джейн.

Марк пожал плечами. Потом поднял очки и продолжил листать свою книгу, останавливаясь на секунду-две, чтобы рассмотреть очередную иллюстрацию. Когда он снова поднял голову, то спросил:

– Так почему вы сидите здесь? – Сделал жест в сторону бронзовой Алисы, сидящей на шляпке гигантского гриба с кошкой Диной на коленях. – И на что вам эта книга? Это имеет некое особое значение?

Она подергала ворот свитера.

– А вам какое дело?

– Извините, – Марк поднял обе руки. – Не думал, что это вас так заденет. И все-таки… Двое взрослых людей. Одно и то же место, одно и то же время, та же самая книга. Черт знает, какое совпадение! Я-то знаю, зачем я здесь оказался. А вот вы у меня вызываете любопытство.

– Так зачем вы здесь? – спросила она.

– День рождения, если хотите знать, – снова с улыбкой сказал он. – Я взял на работе отгул, чтобы сделать себе какой-нибудь особый подарок.

– С днем рождения! – сказала Джейн с некоторой теплотой в голосе.

Марк кивнул.

– А что, сидеть с «Алисой» в Центральном парке – это и есть «особый подарок»? – спросила она.

– В этом году – да. – Он перевернул еще несколько страниц. – Я сделал себе такой подарок – приятные воспоминания.

– Стало быть, это вы здесь пытаетесь вернуться в детство?

– Что-то в этом роде. Не могу сегодня не вспомнить своего отца. Он не всегда понимал, как ему себя вести с детьми. Но вот если дать ему книжку и попросить почитать вслух, тогда этот старикан превращался в шекспировского актера с роскошным глубоким баритоном. Конечно, я, мальчишка, понятия не имел о том, что такое шекспировский актер или что такое баритон, но я до сих пор помню, как звучал его голос. – Он поднял свой экземпляр «Алисы». – Эта книга была его любимой.

Джейн пригладила свою прическу «под эльфа», как будто убирая волосы за уши.

– А ваш отец… его больше нет?

– Умер в прошлом году, – ответил он.

– Извините.

Марк поднял лицо и посмотрел на статую, на которую забирались и заползали ребята из детского садика.

– Он любил приводить нас сюда, когда мы были детьми. И читал нам. У меня это место всегда с ним ассоциируется.

Джейн молчала.

По-прежнему глядя на детей, Марк сказал:

– Это первый мой день рождения с тех пор, как… – Тут он встряхнулся. – Ладно, хватит этих моих грустных рефлексий. Расскажите, что вас-то сюда привело. Надеюсь, ваши мотивы более счастливые, нежели мои.

Джейн не спешила с ответом.

– Я и не знаю, почему сюда пришла. Правда, в самом деле… – Она посмотрела вниз, на книгу у себя на коленях, подняла взгляд на статую, затем перевела его на Марка. – Можно сказать, самое лучшее объяснение, которое я могу предложить, это то, что я пришла сюда сегодня для завершения некоей истории.

– Звучит не слишком весело.

Она отвернулась.

– Вы, наверное, знаете… не раз слышали про то, что преступники всегда возвращаются на место преступления?

– Да.

– А как же получилось, что вы никогда не слышали того же самого о жертвах преступлений? Никто ведь никогда не говорит об их страданиях, об их стремлении вернуться на это место…

– Ох, да, понимаю, – выдохнул Марк. – Очень жаль такое услышать. Если вы не против, я хотел бы узнать, что с вами случилось. Иной раз разговор с чужаком помогает.

– Вы, кажется, утверждали, что вы не чужой.

– Поймали! Хорошо подмечено! – Он улыбнулся. – Стало быть, вполне возможно, я наврал вам насчет своих приемчиков «склеивания» девиц.

– Со мной они все равно не сработают, уж извините.

– Ладно, хорошо. Забудьте про все это. Больше никаких глупых игр. Уверен, вы уже заметили, что я могу вас до смерти заговорить. Но я еще и хороший слушатель.

Джейн уж четыре раза приглаживала волосы, убирая несуществующие пряди за уши. Она прикусила губу.

Марк прочистил горло.

– Центральный парк большую часть времени вполне безопасен, а эта площадка имеет склонность всегда кишеть детьми и туристами. – Он немного помолчал. – Но, конечно, здесь не так уж и безопасно. Особенно если вас здесь обидели… ранили… причинили вам боль.

– Не мне, – она покачала головой и провела пальцами по обложке книги вверх, потом вниз. – Вы, случайно, не помните историю про молодую женщину, которую убили здесь, в парке, год назад?

– Здесь кого-то убили? – Он удивленно свел брови. – Здесь?

Джейн судорожно вдохнула воздух.