Ли Чайлд – Манхэттенское безумие (страница 44)
В участке Сэм засел в комнатке, вернее, в стенном шкафу, переделанном в комнатку, где полицейские могли писать свои рапорты. Детектив Хирш хотел, чтобы его ничто не отвлекало. Он велел ему записать имена и фамилии всех людей, с которыми, по его мнению, был знаком Изадор Хэдуин Джейкобс – со времен детского садика и до Краутленда[67].
Отца Иззи, конечно, тоже поставили в известность и велели явиться в участок на следующий день, чтобы дать показания, но Сэм сомневался, что тот имеет к этому какое-то отношение.
Сэм все время просил детектива Хирша направить кого-нибудь проверить насчет Майка Келли, чтобы удостовериться, что с его приятелем всё в порядке. Да почему бы и нет, спрашивал он себя, хотя все время видел их перед внутренним взором вместе – Майка и Иззи, Иззи и Майка. Они так и стояли у него перед глазами – вместе.
Поскольку мать Сэма уехала во Флориду на свадьбу какой-то своей приятельницы, он в тот вечер привел Салли к себе домой. Они лежали в постели, и она говорила и плакала, а когда встали и он приготовил ей что-то поесть, они снова говорили, а потом снова легли в постель и снова продолжали говорить. Рядом с кроватью Сэма стояла складная ширма с нарисованной с одной стороны ухмыляющейся физиономией. Сэм и сам не знал, как она сюда попала. Сейчас луна светила сквозь нее, и серые тени на этой роже как будто насмехались над ними. Потом они заснули. А проснулся он оттого, что Салли его поцеловала. Прошло совсем немного времени, и он овладел ею, а потом все повторял: «Прости меня, прости меня», а она шепотом отвечала: «Ничего, милый, я сама этого хотела, сама хотела».
Потом она встала и пошла в ванную. А вернувшись, сообщила, что у нее течет кровь. И он снова бормотал «прости меня», а она на этот раз ничего ему не ответила.
Несмотря на это, Сэм снова уснул. А когда засветилась утренняя заря, проникнув лучом света сквозь дырку в ширме, он почувствовал на щеке теплое дыхание Салли, а потом ее губы на своих губах и услышал, как она сказала: «Обними меня снова, Сэмми, обними покрепче, иначе я умру».
Боль от осознания того, что ничего не в силах сделать, может быть сильнее, чем понимание того, что дело сделано и с ним покончено. Это все равно что смотреть на умирающего человека, а не на саму смерть. Каждый прошедший день, когда так и не выяснялось, кто убил Иззи и его мать, становился для Сэма настоящей пощечиной. У него имелась куча своих полицейских обязанностей в участке, да и Салли занимала бо́льшую часть его свободного времени, поэтому он каждые пару дней надоедал детективам Седьмого участка, пока не стал подозревать, что они пользуются любым предлогом, чтоб не отвечать на его вопросы. Он виделся и с Майком Келли во время службы в храме и пытался с ним поговорить, но Майк всячески избегал прямых ответов, ходил вокруг да около и всякий раз только бледнел.
Прошел месяц со дня того двойного убийства, и тут в игровом заведении на Восточной Тринадцатой стрит, размещавшемся в подвальном помещении, убили двоих мужчин. Один из них был подручным хозяина заведения, другой – обычным игроком. Владелец лишился одного пальца – его отстрелили. Он заявил, что, по слухам, это были гангстеры, решившие повторить бойню в День святого Валентина[68]. Собаки, так он их назвал, переоделись в полицейские мундиры и сделали вид, что явились прикрыть его заведение. «Я увидел грязные ботинки, спускающиеся по лестнице. И еще у одного из этих гадов пуговица была оторвана. У наших копов такого не бывает!» Он, видите ли, гордился парнями из Департамента полиции города Нью-Йорк, даже будучи нарушителем закона. Он велел им убираться прочь, угрожая незаряженным дробовиком, который достал с полки, а этого ему делать как раз не следовало.
Детектив Сэмюэл Рабинович и его помощник, стажер, записали все показания. Стажер даже нарисовал схему места происшествия, указав стрелками все передвижения и месторасположение трупов. Сэм спросил владельца, не запомнил ли тот что-нибудь еще. «Ага, – ответил тот, – там был еще один, торчал сзади, возле лестницы. У него короткая стрижка и рыжие волосы. Очень бледный, прямо как альбинос. Он все время визжал и орал, когда его приятель, который стрелял, хватал мои денежки, а Джимми уже валялся на полу и стонал. Хороший парень он был, этот Джимми, он мне был прямо как сын! Я вот доберусь до них, я из них отбивную сделаю, вот увидишь!»
А разве Майк Келли единственный рыжий с короткой стрижкой во всем Манхэттене? Конечно, нет. Но Сэм, повинуясь импульсу, решил действовать, отталкиваясь от того, что узнал. И отправился на пробежку не по своему обычному маршруту патрулирования, а туда, где находился меховой магазин дяди Майка. Мистеру Келли пришлось впустить его только после звонка в дверь – как он пояснил, в последнее время участились случаи воровства, выноса товаров из магазина. Майк в задней комнате, сейчас он его позовет.
Майк и Сэм встали друг напротив друга в узком проходе, стиснутые с обеих сторон стойками с меховыми изделиями. У Сэма здорово чесался нос. Он даже не успел открыть рот, когда Майк, убедившись, что дядя их не слышит, сказал: «Не здесь, Сэмми». И попросил подождать его в Томпкинс-сквер-парке. «Тот здоровенный клен помнишь? В центре, тот, наполовину сожранный жучками? В девять вечера. К тому времени уже стемнеет».
Они встретились под уличным фонарем, свет которого дополняла полная луна, и Сэм изучающим взглядом уставился на сапожки Майка, когда тот сел на скамейку.
– Классные сапожки, приятель.
– Ага. Обувка для пампасов. И стоили немало, ага.
Сэм уже собрался выступить с комментариями по поводу рубашки Майка, но тот успел раньше, раскритиковав его собственную.
– Гавайки теперь носишь? Очень стильно! Работа в полиции, видимо, неплохо оплачивается.
Они утвердительно покивали друг другу и одновременно перевели взгляд на газон через дорогу, где парень с девушкой обнимались и целовались, валяясь на траве.
– Тебе хочется их прогнать? – спросил Майк. – Ох, ты же сейчас без значка!
– Майк. Что ты хотел мне сказать?
– Я там не был.
– Где ты не был?
– В том игровом зале, где стреляли. Мне тут сказали, что там видели рыжеволосого парня. Это был не я. Я только про это слыхал.
– Ты в последнее время Тино Карузо не видел?
Майк встал со скамейки и прошел до конца дорожки. И вдруг стал подпрыгивать. Затем, глупо смеясь, позвал Сэма и предложил ему тоже попрыгать.
Сэм подошел и ухватил его сзади за воротник. И толкнул обратно на скамейку.
– Я про Иззи. Что произошло с Иззи? Ты знаешь. Я знаю, что ты знаешь.
У Майка уже блестело лицо от выступившего пота. Брови у него изогнулись, как будто он улыбался. Но Майк не улыбался, он быстрым движением опустил голову и спрятал лицо в ладонях. И тихо заплакал.
Сэм все-таки вытащил из него информацию. Это Тино Карузо угрохал Иззи. Мать убирать не предполагалось. Когда Майк узнал, что миссис Джейкобс не только получила пулю в затылок, но ее перед этим еще и изнасиловали, он на два дня исчез, а потом сказал, что упал, споткнувшись о бордюрный камень, и у него отшибло память, так что он два дня провалялся в больнице без сознания и неопознанный. Это могло объяснить синяки и царапины у него на голове – якобы от того, что он ударился о стену, – а также черные круги у него под глазами.
– Он и меня пришьет, если узнает, что я тебе все рассказал.
– Он разве здесь живет? Почему мы именно здесь встретились?
– Он в предместье, возле Стайвисента. Он сейчас при деньгах, после разбойных нападений. Он работает на крупного дельца по имени Гарри Гросс. Кое-что делает и самостоятельно, так сказать, на стороне.
– А ты какого черта оказался в этом замешан, Майк?
– Он заставил меня пойти с ними в это заведение на Тринадцатой стрит. Клянусь, я понятия не имел, что там будет.
– А почему он угробил Иззи? И зачем так порезал ему лицо?
– Это не Тино сделал.
– Мне на это наплевать. Мне нужен тот, кто это сделал. Как его зовут?
– Его знают под кликухой Окорок. Иззи начал трепаться про новые подвиги Тино. И кто-то кому-то что-то сообщил. А тот был доносчик. Он сказал Тино. Я так боюсь, как никогда в жизни! Что мне делать, Сэмми?
– Тебе надо залечь на дно, Майк, сам ведь понимаешь.
– Спрячь меня, Сэмми! Они ж меня кокнут! Я уже почти что труп!
Тут он упал на колени и еще пуще расплакался; правда, это совсем не было слышно. Сэм оттащил его в сторону и притянул к себе, повторяя, что все будет в порядке, хотя, конечно, ничего этого не будет. Все теперь было не так. И никогда уже не будет так, как раньше.
Потом Сэм вывел Майка на улицу, где они должны были пойти каждый своим путем. И Майк сказал, что точно видел, как мимо них медленно проехала машина Окорока. Окорока, гориллы Тино. Того самого, который порезал Иззи и, кажется, так скверно поступил с миссис Джейкобс. Майк застонал, и тут его вырвало на траву.
Сэм достал носовой платок и дал ему, когда он выпрямился.
– Ладно. Пойдешь со мной, – сказал он.
Когда он привел Майка в участок, детектив Хирш, поглядев на него, убедил капитана поместить Майка в безопасную квартиру в Куинсе и держать там до того момента, когда его можно будет использовать в суде в качестве свидетеля обвинения.
Сигарета, когда детектив Хирш брал ее с пепельницы своими толстенными пальцами, выглядела не толще зубочистки. Сэму очень хотелось, чтобы и у него были такие же чертовски мощные и умелые орудия производства. Он рассказал Хиршу,