Ли Чайлд – Лучше быть мертвым (страница 51)

Сидящая за рулем женщина-агент сверкнула нагрудной бляхой перед видеокамерой системы внутренней связи в воротах и помчалась прямо к самолету. Его двигатели уже работали, и, когда мы обогнули хвост, я увидел, что трап спущен. Через полминуты я был на борту, занял место, пристегнул ремень безопасности. Еще через пару минут мы были в воздухе. Никакого инструктажа о том, что делать в чрезвычайных ситуациях. Никакой очереди на взлет. И никаких других пассажиров.

Обстановка внутри этого аэроплана напоминала не интерьер элитного клуба, но скорее «кабинет на колесах». Стены отделаны светлым деревом со всевозможными портами, розетками и прочими соединительными штуками для компьютеров. Всего мест было двенадцать. Кресла, обтянутые темно-синей кожей, вращаются на все триста шестьдесят градусов. Под каждым иллюминатором раскладной столик. Под потолком проекционная установка. Экран монитора. Имеется кофейный аппарат. Я налил себе чашку, устроился поудобнее, намереваясь немного подремать. Полет проходил без сучка без задоринки. Самолет летел на большой высоте и с огромной скоростью. В воздухе мы находились менее трех часов. Я очнулся, когда самолет стал снижаться. Приземление прошло мягко. Пробег по земле короткий. А когда я спускался по трапу, меня уже ждала машина.

Военный аэродром был расположен в северо-западном углу всего комплекса Редстоунского арсенала. Комплекс зданий TEDAC – в юго-восточном, а между ними и аэродромом было более мили. Водитель из ФБР, который меня вез, молча вертел баранкой то вправо, то влево, пробираясь через лабиринт лабораторий НАСА, объектов военного назначения и различных других служб ФБР. Думаю, поручение встретить и доставить какого-то нечесаного, неухоженного штатского доставило ему не самое большое удовольствие. Наконец он остановился возле ряда блестящих, высотой по колено, ограничительных столбиков и указал рукой на строение со стеклянным фасадом.

– Тебе туда, – сказал он. – Спросишь агента Лейна.

Внутри меня встретили три сотрудника в форме частной охранной фирмы-подрядчика. Одна из них сидела за стойкой приема посетителей. Она попросила предъявить удостоверение личности. Я протянул ей свой паспорт. На то, что он просрочен, она не обратила никакого внимания. Положила его на сканер, и через минуту машинка, стоящая сбоку, выплюнула пластиковый пропуск с моей фотографией, датой и указанием, что действителен он в течение двух часов. Я прицепил его к рубашке, и следующий охранник, уже мужчина, протянул мне ящик, куда я должен сложить все свои пожитки. Я сложил наличные деньги и мобильник, и он пропустил их через рентгеновский аппарат. Потом попросил снять обувь. Я послушно снял и поставил ботинки на ленту конвейера. Третий охранник велел мне пройти сквозь арочный металлоискатель. Он не стал ни гудеть, ни пикать, и, когда я уже получил обратно ботинки и остальные вещи, появился четвертый. Лет ему было где-то сорок с небольшим. Одет в темно-серый костюм с галстуком, на шее висела цепочка с именным бейджиком.

– Я старший специальный агент Джеймс Лейн, – представился он и протянул руку. – Слишком трудно произносится название должности, извините. Я возглавляю группу, которую создали, чтобы принять меры в ответ на новый поворот в развитии ситуации. Благодарю вас, что нашли время поговорить со мной. Очень надеюсь, что вы сможете нам кое в чем помочь. Пройдемте. Вот сюда. Я покажу вам, что у нас здесь и как.

От выхода прямо к зданию службы безопасности протянулась выложенная камнем дорожка. Она вела к двум одинаковым каменным лестницам, поднявшись по ступеням которых мы вышли на широкую площадку с деревянными столиками под серыми зонтами. По соседству расположилось два здания. Лейн указал на здание слева. Большое, серого цвета, прямоугольное и безликое.

– Мы называем его просто Корпус. И не говорите после этого, что работники ФБР лишены воображения. Смотрели кино про Индиану Джонса? Где речь идет о Ковчеге Завета? Помните, в самом конце они прячут Ковчег в ящике и оставляют в каком-то амбаре или на складе? Примерно так он и у нас выглядит изнутри. Стеллажи от пола до потолка, от стены до стены. Более сотни тысяч контейнеров. В них хранится каждый элемент каждого устройства, что мы исследовали на протяжении последних восемнадцати лет. Там уже почти нет свободного места. Пришлось даже заложить первый камень еще одного здания. Но нам не туда.

И Лейн двинулся к правому зданию. Оно состояло из двух обособленных корпусов. Одноэтажного, с плоской крышей, каменными стенами и высокими окнами. И корпуса с крышей углом, двускатной, с белыми стенами и без единого окна. Они стояли впритык, причем таким образом, что казалось, вторая половина пытается поглотить первую.

– Вот тут и происходят всякие чудеса, – сказал Лейн, остановившись перед дверью. – Здесь у нас размещены лаборатории. Ну и еще кое-что, не столь интересное. Типа администрация. Помещения для совещаний. Мы сейчас как раз туда и направляемся. Извините.

Идентификационной карточкой Лейн разблокировал замок и повел меня по главному коридору до двери с табличкой «Конференц-зал номер один». Мы вошли в помещение размером примерно футов пятнадцать на двадцать. В центре стоял стол с деревянной столешницей. Прямоугольный. Вокруг него одиннадцать стульев. Стулья были обращены к чистой белой стенке. Думаю, она служила и экраном для проектора. Справа три встроенных в стену шкафа. Слева окна. На полу ковер, расцветка которого напоминала сдержанную ткацко-прядильную версию работ Джексона Поллока[40].

Лейн сел во главе стола на стоящий у стены стул.

– Простите, – сказал он, – что обращаюсь с вами как с обычным посетителем. Я прочитал ваше личное дело. Мне известно все, что касается вашей службы. И мне бы хотелось провести полную экскурсию. Но вы же сами понимаете: существуют инструкции. А получить разрешение не было времени. Как-никак, у нас тут работает больше двухсот человек. У нас много всякого оборудования, которое было бы крайне трудно заменить. И масса информации, фактического материала со всех концов земли, жизненно важного в борьбе с террором. Может быть, это место и не такой уж заманчивый для террористов объект. Но стратегически он считается одним из самых важных. И будь я на их стороне, то непременно ударил бы именно сюда. Вот почему надо принимать меры предосторожности. Мы не имеем права ни для кого делать исключение. Надеюсь, вы меня понимаете.

– Разумеется.

– Итак, перейдем к делу. Отпечаток пальца Халиля. Факт его обнаружения имеет и оборотную сторону. Плюс в том, что Халиля теперь можно арестовать. Главное – отыскать, где он скрывается. Но есть и минус, и он заключается в том, что, если Халиль здесь в данное время проявляет активность, мы должны его остановить. Срочно. Проблема только в том, где именно. Потенциальных целей для него в нашей стране очень много. И нам надо как-то сузить круг поисков. Бомба, которую вы помогли обезопасить, прибудет сюда где-то через полчасика. Она может предоставить нам кое-какие подсказки. А может, и не предоставить. Пока не попробовали, мы этого не знаем. Но в любом случае на это требуется время. А пока что мы нуждаемся в любой помощи. Начать я хотел бы с механизма доставки. Халиль мог изготовить бомбу для перевозки в легковой машине, например. Или в грузовике. Или в самолете. Или на себе, как бронежилет. Или даже такую, которую можно послать по почте. Так вот, ваши личные наблюдения, все, что вы видели или слышали, могло бы дать хоть какую-то здесь зацепку?

– Дендонкер занимался контрабандой. Совмещал ее со своим бизнесом по организации питания на частных самолетах, взлетающих с небольших аэродромов. Но сейчас этот бизнес в основном закрыт. Хотя его самого это, кажется, мало беспокоит. Как это ни странно… такое впечатление, будто он собирается заняться каким-то другим делом. Вопрос: каким именно? Но мне что-то не очень верится, что Дендонкер работает вместе с Халилем. Мне кажется, он Халиля боится.

– Да, странные это люди, очень странные. Большинство – чистые параноики. Начинают как просто интроверты, ведут такой образ жизни… лишь бы только не привлечь к себе внимания. Стараются как можно реже посещать один и тот же магазин электроники. Или покупать что-то на одних и тех же веб-сайтах. А заканчивают тем, что выходят из тени. Возможно, все это пустяки. Но даже если они уже разошлись в разные стороны, могут же быть какие-то для нас данные о том, что раньше они все-таки сотрудничали.

– Разве что самолеты… что-то связанное с авиаперевозками… больше мне в голову ничего не приходит.

– Хорошо. Тогда возьмем еще одну плоскость: материалы. Использует ли он прекурсоры, например? Скажем, селитру, мазут или нитрометан? Или специализированные составы, такие как перекись ацетона, динитрат этиленгликоля? Или боевые взрывчатые вещества военного назначения, пластиды типа «Си-четыре»? – Лейн секунду помолчал, глядя мне прямо в глаза. – К слову сказать, – продолжил он, – при бомбовой атаке на казармы в Бейруте прекурсоры использовались. Вы ведь там были. Ну и совсем недавно, после стольких лет, мы обнаружили новое свидетельство. У нас скоро будут об этом хорошие новости.

Было что-то странное в том, как Лейн произнес эти слова: «Вы ведь там были». Прозвучало не столько как утверждение. Но с неким оттенком вопроса. И где-то в глубинах моей памяти послышался отклик. Нечто подобное я уже слышал, причем совсем недавно, но пока не мог понять, что именно.