Ли Чайлд – Избранные романы: Трудный путь. Волшебный час. Просто, как смерть. Чудо в Андах (страница 141)

Тинтин понимающе кивнул.

Утром Роберто сообщил мне, что пойдет со мной. Мы обняли Тинтина и послали его назад.

— Помни, — сказал я ему на прощание, — мы будем все время двигаться на запад. Если прилетят спасатели, пошлите их за нами.

Весь день мы отдыхали — готовились к предстоящему переходу. Под вечер мы немного поели и залезли в спальный мешок. Солнце садилось за горы, такой потрясающий закат я наблюдал в Андах впервые. Горы были залиты золотистым светом, а небо сияло багровым и лиловым. Я подумал, что мы с Роберто, наверное, первые, кто любуется столь величественным зрелищем, и исполнился гордостью.

— Роберто, — сказал я, — а ты представляешь, как было бы здорово на это полюбоваться, если бы мы с тобой не были ходячими мертвецами?

Он молча сжал мне руку. Я знал, что ему страшно точно так же, как и мне, но мы черпали силы друг у друга. Мы теперь были ближе, чем братья. Мы сделали друг друга лучше.

9. «Вижу человека…»

Утром мы поднялись на вершину и вышли на западный склон. Я сразу же понял, что спускаться ничуть не легче. Когда ты поднимаешься в гору, ты идешь в нападение, атакуешь. А когда спускаешься, ты сдаешься на волю обстоятельств. Ты больше не борешься с силой притяжения, а пытаешься заключить с ним сделку. Когда ты спускаешься с уступа на уступ, ты понимаешь, что при первой же возможности гора сбросит тебя в бездну.

У вершины ветер сдувал весь снег, и камни были обнажены, поэтому мы спускались потихоньку, цепляясь руками за скалы, опуская ноги в небольшие расщелины. Мы думали только о том, как сделать следующий шаг и не рухнуть в бездну. Иногда мы упирались в отвесную скалу или выходили на край пропасти, откуда открывался жуткий вид на весь склон, до самого подножия. Тогда приходилось идти в обход. А порой и прыгать с камня на камень.

За три часа мы спустились метров на пятьдесят, но склон наконец стал более пологим и снежным. Идти по колено в снегу было не так страшно, но очень утомительно.

Через несколько сотен метров пейзаж изменился. Эта часть склона каждый день прогревалась солнцем, поэтому снег стаял, обнажилась каменистая почва. По сухой земле идти было проще, но иногда встречались груды камней. По ним пробираться было трудно, я не раз оступался и еле удерживал равновесие, хватаясь за ближайшие камни.

К вечеру мы прошли две трети пути.

— Давай спускаться, пока солнце не сядет, — предложил я.

— Мне надо отдохнуть, — покачал головой Роберто.

Я видел, как он измотан. Я и сам устал, но волнение было сильнее усталости.

— Еще часок… — сказал я.

— Надо остановиться, — отрезал Роберто. — Давай вести себя по-умному, а то совсем лишимся сил.

В его голосе слышалась такая решимость, что я понял: спорить бесполезно. Мы расстелили спальный мешок на ровном плоском камне и легли.

Следующий день, 15 декабря, был четвертым днем нашего путешествия. Как только солнце взошло, я поднял Роберто, и мы тронулись в путь. К полудню мы спустились с горы и оказались у той самой долины, которая, как мы надеялись, должна была вывести нас к людям. Долину покрывал лед. Идти было трудно, ноги мгновенно устали, мы все время поскальзывались и падали. Мы понимали, что сломанная нога — это смертный приговор, и старались идти осторожно.

Я шел как лунатик и все время уходил от Роберто вперед.

— Нандо, помедленнее! — кричал он. — Мы так вымотаемся до смерти.

Я настаивал, чтобы он шел быстрее, и злился, когда приходилось его ждать. Однако я понимал, что Роберто прав. Силы его были на исходе. Да и сам я слабел. Мышцы ног нестерпимо болели, дыхание было поверхностным и прерывистым. Мое тело превратилось в бездушный механизм. Я готов был сжечь свой мотор, лишь бы добраться домой.

Было довольно тепло, так что мы могли идти и после заката, и иногда мне удавалось уговорить Роберто на позднюю ночевку. Даже на исходе сил мы не могли не любоваться красотой дикой природы. На почти черном небе переливались россыпью бриллианты звезды. Снег мягко серебрился в лунном свете, и горы казались не столь грозными.

Утром 18 декабря, на седьмой день похода, мы вышли на участок, где снега было меньше, местами проглядывали серый лед и даже каменистая земля. Я быстро слабел. Каждый шаг теперь требовал огромного усилия воли. Думал я только об одном — как пройти еще пару метров. Я забыл об усталости, о боли, о страданиях. Я даже забывал о Роберто и вспоминал о нем, только когда он меня окликал. Так шли час за часом, километр за километром.

Я вдруг заметил, что у меня отрывается подошва на ботинке, и представил, как побреду босиком по острым камням, пока нога не сотрется в кровь. Потом поползу, обдирая ладони и колени. А потом буду только подтягиваться на локтях. Меня эти мысли даже успокоили. Я знал, что буду делать, если ботинок порвется окончательно. Я смогу сопротивляться смерти.

Иногда я все-таки видел красоту окружающей природы. Я смотрел на горы, думал о том, сколько веков они так стоят, молчаливые и равнодушные. Меня поражало то, что и горы не вечны. Когда-нибудь и они рассыплются в прах. Какая мелочь по сравнению с этим человеческая жизнь. Зачем мы боремся? Зачем страдаем? Что заставляет нас цепляться за жизнь? Ведь можно просто нырнуть в тень и обрести покой.

Ответа на эти вопросы у меня не было, но, когда они слишком начинали меня беспокоить, я напоминал себе об обещании, данном отцу. Я решил, что потерплю еще немного — как когда- то решил он на той реке в Аргентине. Я сделаю еще хотя бы один шаг, скажу себе, что каждый мой шаг украден у смерти.

Днем я услышал впереди какой-то шум, который становился все громче. Подойдя поближе, я сообразил, что это вода. Я ускорил шаг: меня пугала мысль о бурном потоке, через который нам не перебраться. Я спустился по холму. Передо мной была высокая гора. Долина вела к самому ее подножию и там раздваивалась, огибая гору с двух сторон.

Это была та самая развилка, которую мы увидели с вершины, понял я. Мы на пути домой.

Я свернул налево и пошел туда, откуда доносился шум. И оказался перед обледеневшей скалой высотой метров пять. Из расщелины в скале струилась вода. Через несколько сотен метров ручей превращался в бурный поток.

— Это исток реки, — сказал я Роберто, когда он нагнал меня. — Река выведет нас отсюда.

Мы пошли по берегу, решив, что река приведет нас к людям. Наконец снег кончился, и мы оказались на сухой земле. Но путь не стал легче, потому что весь берег был усеян валунами, многие из которых были выше человеческого роста, и нам приходилось то перелезать через них, то их обходить. Так мы шли несколько часов. Наконец валуны закончились.

Река с каждым километром становилась шире и полноводнее, и вскоре шум воды заглушил все остальные звуки. В тот день мы шли до заката, а когда устроились на ночлег, Роберто показал мне камень.

— Я сохраню его на память — для Лауры, — сказал он. Лаура Суррако была невестой Роберто.

— Она, наверное, очень за тебя переживает, — сказал я.

— Она чудесная девушка. Как я по ней истосковался!

— Завидую я тебе, Роберто. У меня никогда не было девушки. Я никогда еще не влюблялся по-настоящему.

— Правда? — рассмеялся он. — А те девушки, за которыми вы с Панчито бегали? Ни одной не удалось сразить тебя?

— Да я им не давал такой возможности, — сказал я. — Я думал, что где-то есть девушка, которая станет моей женой. Она живет своей жизнью, может, иногда мечтает о том, кто станет ее мужем, думает, где он сейчас, чем занимается. И не догадывается, что именно сейчас он идет через Анды, чтобы добраться до нее. Если мы отсюда не выйдем, я с ней так никогда и не встречусь. Она меня не узнает, даже не будет знать, что я жил на этом свете.

— Не волнуйся, — успокоил меня Роберто, — мы вернемся домой, и ты обязательно с ней встретишься.

Я улыбнулся, но слова его меня не утешили. Я думал о женщине, которая могла бы стать моей женой, о том, что она живет своей жизнью и близится тот момент, когда мы повстречаемся, когда для меня начнется новая жизнь. Этот момент наступит, но меня рядом не окажется. Она не встретится со мной. У нас не родятся дети. Мы не построим свой дом, не состаримся вместе. Горы украли у меня мое будущее.

Восемнадцатое декабря было обычным днем, таким же, как все предыдущие. Мы шли несколько часов, а потом приметили несколько деревьев впереди.

— Вон там! — закричал Роберто, показывая на горизонт. — По-моему, я вижу коров.

Из-за близорукости я не мог ничего разглядеть на таком расстоянии и подумал, что у Роберто начались галлюцинации.

— Может, это олени? — предположил я. — Идем дальше.

Через несколько часов Роберто нашел на земле ржавую консервную банку.

— Здесь были люди! — воскликнул он.

Но я не хотел тешить себя надеждами.

— Может, она уже много лет здесь валяется, — сказал я. — Или с самолета упала.

— Идиот! В самолете иллюминаторы не открываются.

Потом мы нашли лошадиную подкову, натолкнулись на несколько навозных куч — Роберто утверждал, что это коровьи.

— Что, скажешь, и коровье дерьмо с самолета упало? — сказал он.

— Иди давай, — ответил я. — Вот когда фермера увидим, это будет другое дело.

Дальше дугой тянулась долина, и, обогнув горы, мы увидели наконец стадо коров, которых еще раньше заприметил Роберто.

— Я же говорил! — воскликнул Роберто. — Значит, где-то рядом есть и ферма.