Ли Чайлд – Этаж смерти (страница 49)

Роско заглушила двигатель. Мы остались сидеть в машине. Я протянул руку. Обнял Роско за плечо. Я чувствовал себя уставшим. Весь день я был на ногах. Мне хотелось немного посидеть. Ночь была тихой и спокойной. В машине было тепло. Я хотел послушать хорошую музыку, которая взяла бы за душу. Но у нас были дела. Мы должны были найти Джуди. Женщину, подарившую Шерману Столлеру часы с надписью. «Шерману с любовью от Джуди». Мы должны были найти Джуди и сказать ей, что мужчина, которого она любила, умер от потери крови под откосом автострады.

— Что думаешь по этому поводу? — спросила Роско.

— Не знаю, — сказал я. — Эти дома продаются, а не сдаются внаем. Судя по всему, они дорогие. Может ли такой дом позволить себе водитель грузовика?

— Сомневаюсь. Вероятно, они стоят столько же, сколько мой дом, а я не смогла бы купить такой, если бы не субсидия. Ну, а получаю я больше водителя грузовика, это точно.

— Отлично, — подвел итог я. — Значит, получается, что старина Шерман также получал какую-то субсидию, верно? В противном случае он не мог бы позволить себе жить в таком месте.

— Точно. Но какую субсидию?

— Такую, за которую приходится расплачиваться жизнью.

Дом Столлера находился в последнем ряду от дороги. Вероятно, он был построен одним из первых. Старик, живший в бедном районе города, сказал, что его сын перебрался на новое место два года назад. Наверное, так оно и было. Первые дома здесь были построены около двух лет назад. Мы прошли по дорожке мимо клумб к дому Шермана Столлера. Дорожка была выложена плитками, разделенными участками стриженой травы. Шагать было неудобно. Я делал слишком короткие шаги. Роско наоборот тянула ногу, чтобы наступить на соседнюю плитку. Мы подошли к входной двери, выкрашенной синей краской. Без глянца.

— Мы ей скажем? — спросил я.

— Мы же не можем ничего не говорить, правда? — сказала Роско. — Она должна знать.

Мы постучали в дверь. Подождали. Постучали снова. Внутри скрипнула половица. Кто-то шел. Дверь открылась. К нам вышла женщина. Лет тридцати, но выглядела она старше: невысокая, встревоженная, уставшая. Крашеная блондинка. Она посмотрела на нас.

— Мы из полиции, мэм, — сказала Роско. — Мы ищем дом Шермана Столлера.

Последовала пауза.

— Что ж, полагаю, вы его нашли, — сказала женщина.

— Мы можем войти? — мягко спросила Роско.

Снова последовала пауза. Женщина не двигалась с места. Затем она развернулась и пошла в дом. Мы с Роско переглянулись. Роско пошла следом за блондинкой. Я пошел следом за Роско. Закрыл за нами дверь.

Женщина провела нас в гостиную. Просторная комната. Дорогая мебель, ковры. Большой телевизор. Ни стереокомплекса, ни книг. В обстановке не чувствовалось души. Как будто кто-то за двадцать минут, очень спеша, пролистал каталог и потратил десять тысяч долларов. Вот это, вот это и парочку вот этого. Все привезено в один день и просто вывалено здесь.

— Вы миссис Столлер? — спросила Роско.

— Более или менее, — подтвердила женщина. — Не совсем миссис, но особой разницы нет.

— Вас зовут Джуди? — спросил я.

Женщина кивнула. Опять кивнула, словно разговаривая сама с собой, рассуждая.

— Он умер, да? — спросила Джуди.

Я молчал. Такие вещи у меня получаются плохо. Я оставил это Роско. Но она тоже молчала.

— Он ведь умер, правда? — повторила Джуди громче.

— Да, — подтвердила Роско. — Примите наши соболезнования.

Рассеянно кивнув, Джуди обвела взглядом жуткую гостиную. Все молчали. Мы стояли у двери. Джуди села. Махнула рукой, предлагая и нам садиться. Мы тоже сели. Получилось, что мы сидим в вершинах правильного треугольника.

— Нам нужно задать кое-какие вопросы, — сказала Роско. Она подалась к блондинке. — Вы не возражаете?

Джуди кивнула. Совершенно безучастно.

— Вы давно знакомы с Шерманом? — спросила Роско.

— Что-то около четырех лет, — сказала Джуди. — Познакомились во Флориде, где я жила. Четыре года назад перебралась с ним сюда. С тех пор мы жили вместе.

— Где Шерман работал? — продолжала Роско.

Джуди печально пожала плечами.

— Он был водителем грузовика. Работал в крупной фирме. Был уверен, что работа стабильная, понимаете? Поэтому мы купили дом. Родители Шермана тоже переехали туда. Какое-то время мы жили все вместе. Затем мы перебрались сюда. Родители остались в старом доме. Три года Шерман зарабатывал очень прилично. Все время был занят. Потом все прекратилось. С год назад. С тех пор он почти не работал. Так, день-два в месяц, случайные заработки.

— Вам принадлежат оба дома? — спросила Роско.

— Мне ни черта не принадлежит, — сказала Джуди. — Дома принадлежат Шерману. Да, оба.

— Значит, первые три года он хорошо зарабатывал? — спросила Роско.

Джуди презрительно посмотрела на нее.

— Хорошо зарабатывал? Раскройте глаза, ради бога! Шерман был вором. Он кого-то обчищал.

— Вы в этом уверены? — сказал я.

Джуди перевела взгляд на меня. Как будто нацелила артиллерийское орудие.

— Для этого особых мозгов не требуется. За три года он заплатил наличными за два дома, за кучу мебели, за машины и еще бог знает за что. А этот дом совсем не дешевый. Здесь живут адвокаты, врачи и прочие богачи. Кроме того, у Шермана еще было отложено на черный день, так что с прошлого сентября он мог почти не работать. Если все это было законно, тогда я первая леди страны, разве не так?

Джуди с вызовом посмотрела на нас. Она с самого начала знала правду. Знала, что произойдет, когда ее Шермана выведут на чистую воду. Сейчас она всем своим видом показывала нам, что мы не имеем права обвинять ее в этом.

— Где работал Шерман? — спросила Роско.

— В какой-то крутой фирме «Айленд», выпускавшей кондиционеры, — сказала Джуди. — Шерман возил их три года. Во Флориду. Быть может, потом они отправлялись на острова, не знаю. Время от времени он их воровал. И сейчас в гараже валяются две коробки. Хотите посмотреть?

Она не стала ждать ответа. Просто вскочила с места и вышла. Мы последовали за ней. Спустились по лестнице в подвал. Прошли в гараж. Там не было ничего, кроме двух картонных коробок у стены. Картон старый, возраст года два. Клеймо изготовителя. «Кондиционеры Айленд. Вскрывать с этой стороны». Коробки были вскрыты. На каждой имелся длинный серийный номер, написанный от руки. Судя по всему, в каждой лежало по одному кондиционеру. Их вставляют в оконную раму и они жутко шумят при работе. Джуди с отвращением посмотрела на коробки, с отвращением посмотрела на нас. Ее взгляд говорил: «Я подарила ему золотые часы, а он мне вагон неприятностей».

Подойдя к коробкам, я заглянул внутрь. Они были пустые. Я уловил исходящий от них слабый кисловатый запах. Мы поднялись наверх. Джуди достала из буфета фотоальбом. Села, разглядывая снимок Шермана.

— Что с ним произошло? — спросила она.

Это был простой вопрос, заслуживающий простого ответа.

— Его убили выстрелом в голову, — солгал я. — Он умер мгновенно.

Джуди кивнула. Как будто это ее нисколько не удивило.

— Когда?

— В ночь с четверга на пятницу, — сказала Роско. — Около полуночи. Шерман не говорил, куда собирается в четверг вечером?

Джуди покачала головой.

— Он мало мне рассказывал.

— Он не упоминал о том, что встречается со следователем? — продолжала Роско.

Джуди снова молча покачала головой.

— А что такое «pluribus»? — вставил я. — Шерман никогда не произносил это слово?

Она недоуменно посмотрела на меня.

— Это болезнь? Что-то с легкими?

— А насчет воскресенья? — сказал я. — Насчет ближайшего воскресенья Шерман ничего не говорил?

— Нет, — сказала Джуди. — Он почти ни о чем со мной не говорил.

Она откинулась назад и принялась разглядывать фотографии в альбоме. В комнате наступила тишина.

— Шерман знал адвокатов во Флориде? — спросила Роско.

— Адвокатов? — удивилась Джуди. — Во Флориде? С какой стати?

— Однажды его задержали в Джексонвилле, — сказала Роско. — Два года назад. Он на своем грузовике нарушил правила дорожного движения. К нему сразу же приехал адвокат.