Ли Чайлд – Джек Ричер, или Цена ее жизни (страница 72)

– Нет, он не заболел, Уэбстер, – сказал Боркен. – Напротив, он был совершенно здоров, если не считать последних десяти минут жизни.

– Что вы с ним сделали?

– То же самое, что я собираюсь сделать с дочкой генерала, – сказал Боркен. – Слушайте, и я расскажу вам все в мельчайших подробностях. Вам следует обратить на это внимание, потому что вы должны знать, с чем столкнулись. Мы настроены серьезно. Мы не собираемся шутить, вы понимаете?

Джонсон придвинулся ближе. Бледный, взмокший от пота.

– Ах ты, спятивший ублюдок!

– А это еще кто такой? – спросил Боркен. – Неужели наш генерал собственной персоной?

– Это генерал Джонсон, – сказал Уэбстер.

Из рации донесся смешок. Короткий, удовлетворенный.

– Полный набор, – сказал Боркен. – Директор ФБР и председатель объединенного комитета начальников штабов. Поверьте, мы польщены. Впрочем, надеюсь, рождение нового государства не заслуживает меньшего.

– Что вы хотите? – спросил Уэбстер.

– Мы его распяли, – не обращая на него внимания, продолжал Боркен. – Нашли пару деревьев в ярде друг от друга и прибили его гвоздями. И то же самое мы сделаем с вашей дочерью, генерал, если вы переступите черту. Затем мы отрезали вашему Джексону яйца. Он кричал и вопил, умоляя пощадить его, но мы все равно сделали то, что хотели. С вашей малышкой мы так поступить не сможем, поскольку она женщина и все такое, но можете не сомневаться, мы обязательно придумаем какую-нибудь равноценную замену, вы понимаете, что я имею в виду? Как вы думаете, генерал, она будет молить о пощаде? Вы знаете ее лучше меня. Лично я ставлю на то, что будет. Ваша дочь мнит себя крепким орешком, но когда она увидит лезвие совсем рядом, то быстренько сменит песню, я в этом уверен.

Джонсон побледнел еще больше. Вся кровь отхлынула от его лица. Отшатнувшись назад, он тяжело опустился на выступ скалы, беззвучно шевеля губами.

– Чего вы хотите, ублюдки чертовы? – выкрикнул Уэбстер.

Снова наступила тишина. Затем голос вернулся, спокойный и решительный.

– Я хочу, чтобы вы прекратили кричать. Хочу, чтобы вы извинились передо мной за свой крик. Хочу, чтобы вы извинились за то, что назвали меня бранным словом. Я президент Свободных Штатов, и со мной надо обращаться вежливо, с должным уважением, вам не кажется?

Боркен говорил тихим голосом, но Макграт отчетливо слышал каждое слово. Он в ужасе посмотрел на Уэбстера. Игра еще не успела начаться, а они уже были близки к поражению. Правило номер один требует вести переговоры. Говорить, говорить и говорить, постепенно захватывая лидирующую роль. Утверждая свое превосходство. Классическая теория ведения осады. Но если начать переговоры с извинений за крик, можно сразу распроститься со всеми надеждами на превосходство. Это все равно что лечь кверху брюхом. С этого момента ты становишься тряпкой, о которую вытирают ноги. Макграт решительно замотал головой. Уэбстер кивнул. Молча. Он держал рацию, не говоря ни слова. Он знал, как нужно себя вести. Ему уже приходилось бывать в подобном положении, и не раз. Он все понимал. Сейчас первым должен был заговорить слабейший. И Уэбстер был решительно настроен молчать до победного конца. Он ждал, уставившись себе под ноги.

– Вы меня слушаете? – наконец не выдержал Боркен.

Уэбстер продолжал смотреть себе под ноги, не произнося ни слова.

– Вы меня слушаете? – повторил Боркен.

– Что ты замыслил, Бо? – спокойно спросил Уэбстер.

Воздух наполнился сердитым дыханием.

– Вы отрезали мой телефон. Я хочу, чтобы вы восстановили линию.

– Нет, мы с ней ничего не делали. Разве твой телефон не работает?

– Я не получил ответа на свои факсы.

– Какие факсы? – изобразил искреннее удивление Уэбстер.

– Не вешайте мне лапшу на уши. Мне известно, что вы перерезали телефонную линию. Я хочу, чтобы вы ее восстановили.

Уэбстер подмигнул Макграту.

– Хорошо. Мы сделаем это. Но сначала ты должен кое-что сделать.

– Что?

– Отдай нам Холли. Подведи ее к мосту и оставь там.

Снова наступила тишина. Затем опять прозвучал смех. Громкий и пронзительный.

– И не мечтайте. И вообще, никаких переговоров больше не будет.

Уэбстер понизил голос. Заговорил тоном самого рассудительного человека на свете.

– Послушайте, мистер Боркен, если никаких переговоров не будет, как мы сможем помочь друг другу?

Снова молчание. Макграт не отрывал взгляда от Уэбстера. Следующий ответ должен был стать решающим. Победа или поражение.

– Слушай меня, Уэбстер, – наконец произнес голос. – Никаких переговоров не будет. Если вы не будете делать все в точности так, как я говорю, Холли умрет. В страшных мучениях. Все козыри у меня на руках, и я не собираюсь торговаться. Это вам понятно?

У Уэбстера поникли плечи. Макграт отвел взгляд.

– Немедленно восстановите телефонную линию, – продолжал голос. – Мне нужна связь. Весь мир должен узнать о том, что происходит здесь. Здесь творится история, Уэбстер. Я не допущу, чтобы нам мешали ваши глупые игрища. Весь мир должен стать свидетелем первого удара, нанесенного по вашей тирании.

Уэбстер уставился себе под ноги.

– Решение слишком важное, чтобы вы могли принять его сами, – продолжал Боркен. – Вам необходимо связаться с Белым домом. У Вашингтона ведь есть свой интерес в происходящем, вы не согласны?

Даже крохотная примитивная рация передавала силу его голоса. Уэбстер вздрогнул, словно ему на ухо оказывалось физическое давление. Он судорожно дышал, как будто сердце и легкие сражались в его груди за жизненное пространство.

– Определяйтесь с решением, – сказал Боркен. – Я выйду на связь через две минуты.

Рация умолкла. Уэбстер посмотрел на нее так, словно никогда прежде не видел подобного оборудования. Макграт щелкнул тумблером, отключая рацию.

– Хорошо. Будем тянуть время. Скажем Боркену, что восстанавливаем линию. Объясним, что на это потребуется час, а то и два. Пообещаем связаться с Белым домом, с ООН, с Си-эн-эн, с кем угодно. Скажем ему все, что он хочет от нас услышать.

– Зачем он так себя ведет? – недоуменно спросил Уэбстер. – Зачем нагнетает напряженность? Он вынуждает нас нанести удар. Не оставляет нам выбора. Боркен как будто хочет этого, умышленно провоцирует нас.

– Просто он сумасшедший, – решительно заявил Макграт.

– Вероятно, – согласился Уэбстер. – Боркен маньяк. Только этим можно объяснить то, что он стремится привлечь максимум внимания. Потому что, как он верно подметил, у него на руках все козыри.

– Шеф, об этом мы будем беспокоиться позже. Пока что нам нужно потянуть время.

Уэбстер кивнул. Сделав над собой усилие, вернулся к насущной проблеме.

– Однако нам нужно больше, чем два часа. Отряду по освобождению заложников потребуется четыре часа только на то, чтобы добраться сюда. Так что нам нужно минимум часов пять-шесть.

– Хорошо, сегодня ведь Четвертое июля. Скажите Боркену, что у связистов выходной. Объясните, что целый день может уйти только на то, чтобы их разыскать.

Уэбстер и Макграт посмотрели друг на друга. Не сговариваясь, оглянулись на Джонсона. Тот вышел из игры. Генерал безучастно сидел на скале, бледный и растерянный, учащенно дыша. Девяносто часов смертельного напряжения наконец сломали его. Тут в руке Уэбстера снова запищала рация.

– Ну? – спросил Боркен, как только затих треск статических разрядов.

– Хорошо, мы согласны, – сказал Уэбстер. – Мы восстановим телефонную линию. Однако на это потребуется какое-то время. У телефонной компании сегодня выходной в связи с праздниками.

Последовала пауза. Затем раздался смешок.

– Ах да, День независимости. Наверное, мне следовало бы выбрать другой день.

Уэбстер промолчал.

– Я хочу видеть всех ваших морских пехотинцев, – продолжал Боркен.

– Каких морских пехотинцев? – спросил Уэбстер.

Снова короткий смешок. Короткий и снисходительный.

– У вас восемь морских пехотинцев. И боевая машина пехоты. У нас повсюду наблюдательные посты. Мы следим за каждым вашим шагом. Точно так же, как вы следите за нами с помощью своих проклятых разведывательных самолетов. Ваше счастье, что «стингеры» не летают так высоко, а то на земле сейчас валялся бы не только этот долбаный вертолет.

Уэбстер ничего не ответил. Лишь всмотрелся в линию горизонта. Макграт машинально сделал то же самое, выискивая солнечные блики на стеклах биноклей.

– Я так понимаю, вы сейчас находитесь рядом с мостом, – сказал Боркен. – Я прав?

Уэбстер пожал плечами. Макграт усиленно закивал, призывая его ответить правду.

– Да, мы находимся рядом с мостом.