Ли Чайлд – Джек Ричер: Без права на ошибку (страница 3)
Она дважды ввела номер социального страхования: один раз в окно социального индивидуального кода и один раз в окно идентификационного документа налогоплательщика. Ввела имя. И нажала «Поиск».
Находясь в это время за сто восемьдесят миль от Фролих, Джек Ричер дрожал от холода. Атлантик-Сити в середине ноября не самое теплое место на земле, как ни крути. С океана дул ветер, неся с собой столько соли, что все вокруг постоянно было сырым и липким. Он хлестал по лицу, порывы его разносили повсюду мусор и плотно прижимали к ногам штанины. Пять дней назад Ричер был в Лос-Анджелесе и не сомневался, что там стоит остаться. Сейчас он не сомневался, что туда стоит вернуться. В Южной Калифорнии в ноябре всегда побывать приятно. Воздух теплый, океанские бризы нежно ласкают кожу, а не мучают непрерывными шквальными ударами жгучего от холода соленого воздуха. Нет, надо непременно туда вернуться. Да просто уехать хоть куда-нибудь – это уж, черт побери, точно.
Но, может быть, все-таки остаться, как его просили, пойти в магазин и купить пальто?
Сюда его привезли пожилая чернокожая женщина и ее брат. Ричер двинулся автостопом на восток от Лос-Анджелеса – всего на денек, хотелось взглянуть на пустыню Мохаве. И на дороге его подобрала эта пара, ехавшая в ту же сторону на старом «бьюике». В багажнике среди чемоданов он увидел микрофон, примитивную акустическую систему и синтезатор «Ямаха» в коробке; женщина рассказала, что она певица и направляется в Атлантик-Сити, где договорилась провести короткую гастроль. Брат аккомпанирует ей на клавишах и крутит баранку, правда до разговоров он не большой охотник, да и водитель уже так себе, впрочем и «бьюик» можно теперь назвать машиной с большой натяжкой. Все это оказалось чистой правдой. Старик не проронил ни единого слова, а в первые пять миль пути им несколько раз угрожала смертельная опасность. Чтобы немного успокоиться, его сестра принялась тихо напевать. Она выдала несколько тактов из песни Дон Пенн «You Don’t Love Me», и Ричер немедленно решил ехать с ними дальше на восток, чтобы послушать еще. И даже предложил свои услуги как водителя. Женщина продолжала петь. С таким приятным, слегка прокуренным голосом давно можно было стать суперзвездой блюза, но, вероятно, женщина слишком часто оказывалась не в то время и не в том месте, и взлета так и не случилось. В старом автомобиле, видно, отказал гидроусилитель руля, вести было непросто; всевозможные стуки, скрежет, вой, тяжелые, словно кувалдой, удары и рокот восьмицилиндрового двигателя на скорости около пятидесяти миль в час сливались воедино, превращаясь в фонограмму для вокалистки. Слабое радио в машине каждые двадцать минут ловило в бесконечной череде местных радиостанций то одну, то другую. Пожилая женщина подпевала звучавшим из приемника песням, старик по-прежнему молчал, а потом и вовсе заснул на заднем сиденье. Три дня Ричер вел машину по восемнадцать часов, но, оказавшись в штате Нью-Джерси, чувствовал себя так, словно побывал в отпуске.
Выступать музыканты собирались в третьеразрядном клубе в восьми кварталах от набережной. Судя по роже менеджера, он был не из тех, на кого можно положиться в смысле соблюдения условий контракта. Поэтому Ричер взял на себя обязанность пересчитывать посетителей, а также вести учет денег, которые должны были выплатить музыкантам в конце недели. Он делал это, намеренно ничего не скрывая, и прекрасно видел, что менеджер все больше злится. С таинственным видом он коротко говорил с кем-то по телефону, прикрывая при этом ладонью трубку и не отрывая от Ричера взгляда. А Ричер в ответ, не мигая, смотрел на него, ослепительно улыбался и не двигался с места. Оба вечера выходных он прослушал все три выхода пожилых музыкантов, но потом его охватило беспокойство. А еще он замерз. И в голове все вертелась строчка из песни группы «Мамас энд папас»: «Мне было бы тепло и уютно, окажись я сейчас в Лос-Анджелесе»[2]. В понедельник утром Ричер уже собрался снова отправиться в путь, но вдруг после завтрака старик-клавишник увязался с ним прогуляться и наконец нарушил молчание.
– Я хочу попросить вас задержаться немного, – сказал он.
Вместо «хочу попросить» у него получилось «хошу попрошить»; в слезящихся глазах старика едва заметно светилась надежда. Ричер в ответ промолчал.
– Если вы не останетесь, этот менеджер точно нас кинет, – продолжил старик с таким видом, будто оказаться в ситуации, когда тебя кинули на деньги, у музыкантов обычное дело, как, скажем, спущенные шины или простуда.
– Но мы ведь все-таки зарабатываем, и на бензин до Нью-Йорка у нас деньги есть, а там, может, сумеем выступить в клубе Би Би Кинга на Таймс-сквер и возродить карьеру. Такой человек, как вы, мог бы серьезно помочь нам в этом деле, уж будьте уверены.
Ричер опять промолчал.
– Конечно, я вижу, вы переживаете, – продолжал гнуть свое старик. – Рядом с таким менеджером наверняка прячутся всякие темные личности.
Ричер улыбнулся: ну и хитрец.
– А вы сами чем занимаетесь? – спросил старик. – Наверное, боксер или вроде того?
– Нет, – ответил Ричер. – Не боксер.
– Рестлер? – У старика получилось «решлер». – Как те, которых показывают по кабельному телевидению?
– Нет.
– Ну одно уж точно – парень вы здоровый, – сказал старик. – И могли бы нас выручить, если бы захотели.
«Фырушить». Нет передних зубов – вот в чем дело. Ричер продолжал молчать.
– Так чем же вы занимаетесь, в конце-то концов? – снова поинтересовался старик.
– Был военным полицейским, – ответил Ричер. – Тринадцать лет прослужил.
– Уволились?
– Что-то в этом роде.
– И потом для таких, как вы, нет работы?
– Какой мне хочется, нет, – ответил Ричер.
– А живете в Лос-Анджелесе?
– Нигде не живу, – отозвался Ричер. – Путешествую.
– Те, кто в пути, должны держаться вместе, – сказал старик. – Уж это как дважды два. Помогать друг другу. Ты мне, я тебе.
«Дфашды дфа».
– Здесь очень холодно, – заметил Ричер.
– Уж это точно, черт побери, – согласился старик. – Но вы бы могли купить себе пальто.
И вот он стоит на продуваемом углу, из-за штормового ветра штанины прилипают к ногам, и нужно принять окончательное решение. Скоростное шоссе или магазин с пальто? В голове возникла картинка: наверное, Ла-Хойя, и там недорогая комнатка, теплые ночи, яркие звезды, холодное пиво. И сразу же потом: пожилая женщина выступает в новом клубе Би Би Кинга в Нью-Йорке, к ней подходит помешанный на ретро молодой человек, который, оказывается, ищет новых исполнителей, они заключают контракт, она записывает диск, отправляется в турне по всей стране, о ней пишут в журнале «Роллинг стоун», слава, деньги, новый дом.
По данным на тот понедельник на территории Соединенных Штатов действовало около двенадцати тысяч лицензированных банковских организаций, застрахованных Федеральной корпорацией по страхованию вкладов, и эти организации обслуживали более миллиарда отдельных счетов, но на имя и номер социального страхования несуба был зарегистрирован только один. Простой расчетный счет, открытый в филиале регионального банка в Арлингтоне, штат Виргиния. М. Э. Фролих с удивлением прочитала адрес отделения. «Меньше четырех миль от того места, где я сейчас сижу», – подумала она. Переписала информацию на желтый лист. Позвонила старшему коллеге из другого отдела и попросила связаться с банком и получить все данные несуба, какие только возможно. Особенно домашний адрес. Она уточнила, что действовать надо как можно быстрее, но при этом очень осторожно. И без официальных запросов. Фролих стала ждать, беспокоясь и досадуя из-за вынужденного безделья, пусть и временного. Сложность состояла в том, что сотрудник другого отдела мог свободно задавать руководству банков скользкие вопросы, но, если бы так поступила сама Фролих, выглядело бы это очень странно.
Пройдя три квартала в сторону океана, Ричер отыскал магазин уцененных товаров и зашел внутрь. Помещение оказалось узким, зато очень длинным: уходило вглубь здания на пару сотен футов. По всему потолку горели флуоресцентные лампы, а стеллажи с одеждой тянулись, на сколько хватало глаз. Слева располагались женские вещи, по центру – детские, а справа – мужские. Он начал с дальнего конца зала и двинулся вперед.
В продаже тут была самая разная верхняя одежда – это уж точно. На первых двух стойках висели короткие куртки-пуховики. Нет, не годится. Ричер хорошо помнил слова одного своего армейского приятеля: «Хорошая теплая одежда – как хороший адвокат: должна прикрывать задницу». На третьей стойке было кое-что получше. Там висели пальто из плотной ткани нейтральных цветов, объемные из-за толстой фланелевой подкладки. Может, ткань даже с добавлением шерсти. Возможно, чего-то еще. Пальто были довольно тяжелые.
– Вам помочь?
Ричер обернулся и увидел молодую женщину.
– Как думаете, эти пальто можно носить в такую погоду, как сейчас? – спросил он.
– Идеально подходят, – ответила женщина.
И она с воодушевлением стала рассказывать про какое-то специальное вещество, которое наносится на ткань, чтобы отталкивать влагу. Про теплоизоляцию изнутри. Пообещала, что в таком пальто не замерзнешь, даже если температура опустится ниже нуля. Он провел рукой по висящим на плечиках пальто и снял темно-оливковое, самого большого размера.