Ли Чайлд – Дуэль (страница 101)

Прайс упал лицом вниз на холодный влажный камень.

Он собрался подняться, но невидимые руки схватили его за запястья и поставили на ноги. Тяжелый удар сломал скулу, следующий пришелся в живот, и Мартин согнулся. Тот, кто держал его запястья, выпустил их, и он упал на пол пещеры, ослепленный вспышкой боли.

Однако эта боль была ничем по сравнению с той, что пришла вслед за ней.

Сестра Ансельма Беккер мирно спала в своей одинокой постели в женском монастыре Святой Бернадетты в Джероме, штат Аризона, когда ее разбудил оживший сотовый телефон. Мелодия сообщила ей, что звонит ее покровитель, епископ Фрэнсис Гиллеспи, из своей резиденции в епархии архиепископа в Фениксе.

Бросив взгляд на часы, стоявшие на тумбочке, сестра Ансельма обнаружила, что они показывают 4.45 утра – до ее обычного пробуждения для утренней молитвы оставалось еще много времени. Такой ночной звонок мог означать только одно: где-то в Аризоне находится пациент в тяжелом состоянии, который нуждается в терпеливом уходе. Такова миссия епископа Гиллеспи, которую он выбрал сам, – заботиться о пострадавших пациентах, часто одиноких путешественниках или иммигрантах без документов, неожиданно попавших в мир больницы и не способных его принять.

Сестра Ансельма восьмидесяти с лишним лет являлась Сестрой Провидения и главным инструментом епископа для подобных случаев. Она была не только квалифицированной медицинской сестрой, но владела несколькими языками и могла перевести больничный жаргон в нечто доступное для понимания.

– Доброе утро, святой отец, – сказала она. – Что случилось?

– Два часа назад пара охотников на лосей, разбивших лагерь в Национальном заповеднике Прескотт, наткнулась на обнаженного мужчину с серьезными ранениями на проезжей части дороги. Мне сказали, что его пытали и он пострадал от сильного переохлаждения. Охотники находились в глуши. Они постарались укрыть его как можно теплее и отвезли в больницу Святого Джерома во Флагстаффе. Мне сообщили, что он находится в тяжелом состоянии.

– А почему они позвонили вам? – спросила сестра Ансельма.

– Они решили, что жертва, возможно, священник. При нем нашли единственный предмет – окровавленное распятие. Он до сих пор не пришел в сознание; вероятно, скоро его отвезут в операционную. Я бы хотел, чтобы вы поехали туда как можно скорее.

– Конечно, – сказала она. – Я немедленно отправляюсь.

Сестре Ансельме потребовалось больше часа, чтобы добраться до больницы Святого Джерома во Флагстаффе. Оказавшись там, она немного задержалась в отделении экстренной помощи, чтобы прочитать то немногое, что имелось в карте Джона Доу[58]. Он действительно был ранен стрелой в спину. После стабилизации пациента персонал отделения использовал ультразвуковое изображение, чтобы вытащить стрелу через грудину и грудную клетку, не повредив внутренние органы. Далее его отправили в операционную, чтобы хирурги поработали над другими серьезными травмами.

Расправив плечи, сестра Ансельма вошла в отделение экстренной помощи и отправилась к нужной палате, где столкнулась с другим посетителем, который ее опередил, – хорошо одетым и находившимся в отличной форме молодым человеком.

– Кто вы? – резко спросил он, вставая у нее на пути. – И какое отношение имеете к Мартину Прайсу?

– Значит, его зовут именно так? – спросила она, сделав пометку в планшете, который всегда носила с собой. – Мартин Прайс?

Мужчина кивнул.

– Я – Ансельма Беккер, Сестра Провидения, – представилась она. – Меня попросили защищать интересы больного мистера Прайса. А кто вы такой и откуда знаете этого человека? Вы его родственник?

– Меня зовут Браво Шоу, – ответил мужчина. – Я глава Ордена миноритов-гностиков. Мартин Прайс – член нашего ордена.

Две медицинских сестры быстро прошли мимо сестры Ансельмы и Браво Шоу и скрылись в палате. Через несколько мгновений они появились снова, выкатили Прайса вместе со стойкой для внутривенного вливания и повезли его в операционную. Пока Шоу смотрел на Прайса, сестра Ансельма изучала главу Ордена миноритов-гностиков. Он не походил ни на одного из священников, которых ей доводилось встречать, и если он и Мартин Прайс являлись членами одного ордена, то почему Шоу называл себя и его обычными именами?

– Отец Шоу, я Сестра Провидения более шестидесяти лет, – сказала она. – Но я никогда не слышала про Орден миноритов-гностиков, как внутри церкви, так и за ее пределами.

– Пожалуйста, называйте меня Браво, а не отец, – сказал мужчина с улыбкой, которая ей совсем не понравилась. – Мы – францисканцы, следующие за исходными изречениями святого Франциска. Наш орден был изгнан папой Климентом Восьмым, потому что мы отказались выступить против эдикта святого Франциска и остались монахами. В последующие годы мои предшественники стали интересоваться религиозными реликвиями и проводить расследования, выходящие за рамки жестких церковных ограничений.

Манеры отца Шоу были не только пугающими, но и весьма неприятными. И ей совсем не понравился тот факт, что он явно знал гораздо больше, чем говорил.

– Полагаю, вы обратились в Ватикан за поддержкой, – сухо сказала она.

На лице Браво начала медленно проступать улыбка, которая слегка смутила сестру Ансельму; более того, она показалась ей немного злой, и по спине у нее пробежал холодок.

– Ватикан и минориты-гностики не поддерживают отношений, – ответил он. – Как я уже сказал, так повелось еще со времен Климента Восьмого. Когда дело доходит до доктрины церкви и методологии, наши взгляды расходятся.

– А в чем состоит миссия вашего ордена, святой отец?

Браво коротко рассмеялся.

– Я вижу, что оказался рядом с объектом, не сдающим свои позиции.

Она приподняла бровь.

– И вы объявляете себя таким объектом?

– Да, пожалуй, – сказал он, – но об этом вы должны судить сами.

Сестра Ансельма позволила себе слегка улыбнуться – ну, едва заметно.

– Ваша миссия, святой отец?

– В двух словах, сестра, мы гуманисты и ведем бесконечную войну против зла за человеческие души.

– Как и Церковь.

– Метод, сестра. Я уже говорил, что наши методы различны.

Сестра Ансельма задумалась, а потом сделала еще одну пометку в своем планшете.

– Вернемся к фактам, – сказала она, отрываясь от планшета. – Дата рождения отца Прайса? Ближайшие родственники? Место жительства?

Браво продолжало забавлять ее использование слова отец, но он явно сказал все, что хотел.

– Боюсь, данные сведения являются конфиденциальными. Это связано с природой того, чем мы занимаемся, и опасностями, которые навлекаем на себя и наших близких, а посему мы не разглашаем подобную информацию.

– Тогда расскажите мне, что отец Прайс и его люди делали в горах.

– Боюсь, и на этот вопрос я не могу ответить.

– Не можете или не хотите? – раздраженно спросила сестра Ансельма. – Я совершенно уверена, что они занимались какими-то поисками, и если вы тот, за кого себя выдаете, то весьма вероятно, что именно вы их туда послали.

Браво ничего не ответил.

– Ну, что же, – сказала она, пряча планшет в большой карман жакета. – В таком случае мы квиты.

– Что вы хотите сказать?

– Вы когда-нибудь слышали про закон о МСДМУИП?[59]

Шоу нахмурился.

– Конечно.

– Сейчас он официально запущен. Отец Прайс стал жертвой жестокого нападения. Он подвергся пыткам, потерял сознание, доставлен в больницу и по-прежнему не способен ни с кем общаться. Вы утверждаете, что беспокоитесь о нем. Возможно, так оно и есть, но также вполне возможно, что вы ответственны в том, что с ним произошло. Может быть, вы только прикидываетесь его другом, но на самом деле пришли сюда, чтобы довести работу до конца? До тех пор, пока я не буду уверена, что вы не представляете для пациента опасности, я не позволю вам к нему приблизиться.

– Вы шутите? – резко спросил Браво. – Вы пытаетесь вышвырнуть меня вон?

– Я вышвырну вас вон, – заявила она без тени улыбки. – Это не угроза, а обещание. Раз уж вы отказываетесь рассказать мне, что искал отец Прайс, я не допущу вас к моему пациенту, тут все предельно просто. Более того, я могу добиться, чтобы вас выгнали из больницы. Как только здесь появится полиция.

– Полицейские не приедут, – сказал Браво.

Сестра Ансельма заметно удивилась.

– Что вы хотите сказать? Как они могут не приехать?

– Охотники, которые нашли Мартина, ничего не сообщили властям, когда доставили его в больницу, и меня заверили, что они и в будущем не станут этого делать. Как и больница. Как только Мартин ее покинет, все следы его пребывания здесь будут уничтожены.

– Вы препятствуете официальному расследованию преступления, – сказала она. – Почему?

– Потому что присутствие правоохранительных органов сразу же станет сигналом тревоги для наших врагов, они поймут, что Мартин жив, и сразу пришлют убийцу, чтобы тот завершил дело. Как только Мартин оправится настолько, что сможет путешествовать, я перевезу его в нашу американскую штаб-квартиру, где он получит возможность окончательно выздороветь, не опасаясь за свою жизнь.

– Вы считаете, что здесь ему угрожает опасность?

– Вне всякого сомнения.

– Но если я буду за ним ухаживать, не означает ли это, что и я окажусь в опасности?

Браво смущенно кивнул.

– Да, вероятно, вы правы.

Сестра Ансельма немного помолчала.

– Пока Мартин Прайс является пациентом этой больницы, я буду ухаживать за ним по поручению епископа Фрэнсиса Гиллеспи. И я намерена выполнить его волю, кто бы здесь ни появился.