Ли Чайлд – Без промаха. Красавица. Помпеи. Когда приходит беда [сборник] (страница 51)

Суета, и беготня всего советского руководства практически никак не касалась Никиты. Он много занимался в том числе и с преподавателями, фактически начав своё обучение в «Лесной школе» и не пожалел ни минуты. Преподаватели рассказывали предмет так, что не хотелось прерывать урок, а когда начались практические занятия на улицах Москвы, по уходу от наблюдения и контрнаблюдению, Никите потребовались все полученные навыки. Также он учился «высокому этикету» с настоящей графиней, фехтованию, стрельбе из разных странных предметов, и много беседовал на разные темы, впитывая опыт специалистов высшего класса.

Ввиду резко зачастивших гостей из Европы и США, европейские строительные компании, срочно возводили несколько гостиниц, а спецстрой заливал взлётно-посадочную полосу под новый аэропорт, названный с искромётной креативностью «Шереметьево — 2».

В таком потоке прибытие одного человека, никого особо не интересовало, несмотря на то, что тот являлся учёным с мировым именем, и впечатляющей коллекцией наград.

Нобелевский лауреат Ханс Бете, доехал на такси до гостиницы, и там, дождавшись пока администратор останется в одиночестве, положил перед ним бумажку с тремя буквами. «КГБ».

Мужчина стоявший за стойкой, всё правильно понял, провёл рукой словно смахивал пыль, попутно прихватив записку, и едва заметно кивнул.

Ханс Бете, хорошо пообедал, сходил на экскурсию по городу, и когда вернулся, в своём номере обнаружил пару мужчин, вполне характерной наружности, предъявивших удостоверения сотрудников КГБ.

— Господин Бете, — сразу начал полковник, останавливая гостя. — Я предлагаю вам загородную поездку. Что может быть романтичнее, чем подмосковье в апреле? Там, вас ожидают заместитель председателя КГБ, генерал — лейтенант Зубатов, и если хотите мы вызовем представителя нашей Академии Наук.

— Солидно, но… нет необходимости. — Астрофизик кивнул. — Поехали.

Уединённая вилла на берегу Яузы в окружении вековых елей, и сосен, походила на дом из русских сказок, а когда учёный вышел из машины, его встречал терпкий запах жареного мяса, и негромкая музыка из распахнутых настежь дверей.

Чинно и неторопливо нобелевского лауреата посадили за стол, где, уважая его возраст, стояли лёгкие закуски, и хорошее вино.

К делу перешли так незаметно, что Ханс Бете, сам не заметил, как озвучил главную причину своего приезда.

— Я хочу пройти омоложение по вашему методу. — Он прямо посмотрел в глаза генерала. Но тот не возражая просто слушал что скажет гость. — У меня нет пяти миллиардов, и это конечно очень печально. Но у меня есть нечто, что тоже стоит немало. — Учёный налил в рюмку водки, и одним движением забросил в себя словно всю жизнь пил с русскими. — Я знаю координаты базы инопланетян на Земле.

[1] В этом мире СССР не поддался на шантаж американцев и не стал поддерживать легенду о высадке на Луне, и завод КАМАЗ оплаченный в нашей истории американцами, здесь не построили.

Эпилог

Заседание Академии художеств, совершено неожиданно для присутствующих, ознаменовалось громким скандалом. Группа художников, вынесла на обсуждение коллективное письмо, подписанное рядом известных мастеров, и академиков, протестующих против начала изучения в стенах академии стиля Социалистический гиперреализм, ярким представителем которого стал ещё не титулованный, но уже очень известный самодеятельный художник Никита Калашников.

В письме, ряд искусствоведов и художников жёстко критиковал сам стиль и его апологета Калашникова, настаивая на лишении его возможности выставляться, и запрещении ему заниматься художественным творчеством.

В ответной речи, президент Академии товарищ Томский посетовал, что в приступе священного гнева, подписанты забыли о существовании советских законов, которые наоборот, стимулируют занятие советскими людьми творческой деятельностью в том числе и не связанной с профессиональными задачами.

— Офицер Комитета Государственной безопасности Никита Калашников, рисует в свободное от работы время, и не выставляется на площадях художественных заведений, а его единственная выставка прошла в цирке на Цветном бульваре, подчиняющемуся Союзгосцирку, и министерству культуры. И если кто-то желает запретить товарищу Калашникову рисовать, то им следует обратиться именно туда, а не беспокоить руководство академии. — Сказал в своём выступлении Николай Васильевич Томский.

Советская культура 15 января 1981 года.

Авианосная группа в составе авианосца Советский Союз, авианесущего крейсера Сталин, трёх ракетных линкоров, и прочих водоплавающих и сильно вооружённых сил, спокойно и неторопливо вышли из порта Владивосток, транслируя в эфир предупреждение об атомном оружии на борту, и приказе применить его при любой попытке противодействия.

Над ордером постоянно барражировали противолодочные корабли и вертолёты, тоже с атомными торпедами на борту, поэтому в радиусе обзора радиолокаторов мелькали только рыбаки, которым и сам чёрт не брат.

Американская авиагруппа на Окинаве прекратила полёты, а вся Япония объявила штормовую опасность высшего уровня и не выпускала никого из портов пока русские не прошли.

Тихо стало в проливах, и даже контейнеровозы предпочли пропустить русский ордер затихарившись по портам, и якорным стоянкам.

Куда шла такая мощная группа никто сообщить не изволил, но на всякий случай, из американских портов вышли все корабли, имевшие ход, и встали по-боевому, в ожидании атаки.

И мир замер. Потому что рассуждать об атомной войне это одно, а видеть её приближение — совсем другое. Но те, кто надо, знал, что это не про них, и одним жестом успокоил, американских военных, напомнив, как в своё время они сами выдвигались в полном молчании к берегам Вьетнама двумя авиагруппами.

Но основные силы выдвигались по воздуху, и когда корабли начинали готовить высадку морской пехоты, восемь ИЛ-76 приняли на борт десант, и взяли курс на юг.

Никита десантировался в составе первой роты разведбата, бригады особого назначения, где он знал всех и его знали.

Во время полёта дважды дозаправились, чтобы не выходить на точку с сухими баками, и через восемь с половиной часов полёта, машины встали на курс сброса.

Десантировались в ночь, поэтому в чернильной мгле виднелись лишь огни, зажжённые разведгруппой морской пехоты, добравшейся на место на вертолётах.

Мягко спружинив Никита перекатился по земле, погасил купол, и пошёл по направлению к ближайшему огню, где собирали десант.

Точка входа в подземную базу инопланетных рабовладельцев находилась совсем рядом, и там уже возились военные инженеры, готовя вскрытие бетонного купола.

Непонятно кому и для чего потребовалось строить в мавританской саванне такое странное сооружение, но тем не менее оно существовало, и Никита шёл в него первым, оставив всех снаружи.

За право участвовать в операции он выдержал настоящее сражение на Совете Обороны, и сейчас с полным на то правом распоряжался своим! взводом, состоящим исключительно из офицеров.

Обнаружена портальная база шагран. Уничтожьте базу и всех шагран. Премия за ликвидацию базы — 1000 единиц прогресса.

Спецназ уже взял вход в подземелье в кольцо, и занимался поисками резервных выходов, когда прозвучал резкий хлопок взрывчатки. Ударная волна буквально выгрызла часть бетонной стены, обрамлявшей стальную дверь, и она с хрустом и грохотом провалилась внутрь.

— Кот вошёл. — Никита поправил чуть сбившийся фонарь, но сразу выключил его потому как в подземелье было относительно светло.

— Принимаю пять на пять, пушистенький. — Раздался голос батальонной радистки Вероники Коневой.

И тут изнутри ударило пси-волной так жёстко, что Никита даже присел, часто моргая отгоняя дурноту и тьму в глазах, а заглянувшего в дыру радиста, тут же вырубило и он словно колода рухнул на камни, и тут же утащен из зоны поражения.

— Вот, же… — Никита покачал головой, и шагнул вперёд, протаскивая за собой тонкий кабель ретранслятора. — Здесь Кот. Спускаюсь. Излучатели на потолке. Выбиваю.

— База приняла. — Проявился в эфире голос руководителя операции полковника Батина.

Туманные иглы «пепла» вылетали из ладоней словно из пулемёта, превращая блоки излучателей в мёртвое железо, а Никита всё спускался по наклонному ходу в глубину земли, чуть уходящему в сторону, пока не подошёл к ещё одной стальной заслонке. Энергоканалы восстановились достаточно, чтобы выдать узор пятого уровня, после которого дверь мгновенно превратившись в жидкость рухнула вниз, и тут же застыла лужей металла. Явно не ожидавшие этого, пара химер шестого — седьмого уровня, чуть запаздывая стали подниматься на лапы, но времени Никита им не дал, воткнув в правую тварь гранату из подствольника а в левую высадив магазин тяжёлых экспансивных пуль, превративших создания шагран в ошметки и рваные куски плоти.

Проходя мимо, Никита успел порадоваться что стоял достаточно далеко, и его не уделало брызгами зелёной дряни, заменявшей химерам кровь, но тут же подумал, что ещё придётся окунуться в эту гадость не раз.

Оставив у останков коробку ретранслятора, и подняв антенну, он щёлкнул тангентой передатчика.

— Вошёл в основную часть комплекса. Завалил пару тварей. Оставил базовый ретранслятор. Продвигаюсь.

— Принято.

На главной базе шагран на территории ранга Освоение, не могло находиться много персонала. Главный оператор систем в ранге мастера первой ступени, пара помощников, уровня адепт, десяток химер, и на совсем уж неприятный случай, зверь из мира Альгоран — быстрый, мощный, и смертоносный галхар, убивший немало шагран и химер во время колонизации. Но в основном предполагалось, что скрытность — главная защита базы. Для этого в малозаселённом районе высадили капсулу, погрузившуюся глубоко в землю, и колония наноботов приступила к развёртыванию сооружений базы. Да, небыстро, но шагран никуда не спешили, да и десть лет, в процессах, длящихся столетиями ничего не решали.