Ли Чайлд – Без промаха. Красавица. Помпеи. Когда приходит беда [сборник] (страница 44)
— Было. — Калашников кивнул. — Сказал мол, если почувствую, что можно, то попробовать вытащить парней.
— Ты понимаешь, что пули что ты схватил могли ударить не в тело, а в голову?
— И что? — Никита пожал плечами. — Любой из парней не задумываясь пошёл бы меня вытаскивать, рискуя жизнью. Чем я хуже?
— Так тебе ещё и восемнадцати нет.
— И что? — Никита пододвинул вторую тарелку с борщом. — За счастье будет, если все остальные пацаны и девчонки не будут встречать свои дни рождения в окопах.
— Ну ты уж сказал… — Дмитрий Андреевич даже крякнул от картины нарисованной Никитой.
— У нас тут как бы война с межпланетной цивилизацией, если что. — Никита говорил негромко, но чётко так что генерал его прекрасно слышал. — И что там у них в кармане мы не знаем. Может какая-то ядрёная химия, а может биология… Вот начнут они распылять свою зелёную жижу сверху и что? Или, например, просто долбить с орбиты по нашим объектам? А наши родные учёные, спокойно, так, не торопясь разгадывают инопланетные ребусы. Ну и правильно. Чего им? Зарплата капает, фонды, опять-таки премии, всё в порядке. Потом, когда они увидят свои сгоревшие дома, и тела своих детей в куче обломков, будут выть и кататься по земле, но поезд уже уйдёт.
Говоря Никита быстро работал ложкой, доев борщ, отставил тарелку, и пододвинул кусок мяса с горкой пюре.
— Или вот начальная военная подготовка. Разобрали — собрали автомат, хорошо, надели — сняли противогаз — отлично. А вот строевая подготовка, нахрена? Или труды основоположников марксизма? Это всё вместо военной медицины, основ минно-взрывного дела, тактики, прыжков с парашютом и вождения автомобиля. Понимаете, да? Я вижу, как мой дом, потихоньку начинает гореть, а взрослые и серьёзные дядечки, хором исполняют песню «Всё хорошо прекрасная маркиза». Я конечно никакой не тактик и не стратег, но неужели вы не видите здесь противоречия?
— Всё верно ты говоришь. — Генерал усмехнулся. — Но как сказал товарищ Сталин, у меня нет для вас другого народа. Эти-то ещё ничего. Хоть кто-то и хоть как-то работает. А так-то ты прав конечно. Но двигать базовое сознание людей, это как буксировка авианосца гребной лодкой. — Генерал кивнул. — Но сейчас мы не про вообще. А про конкретного пацана, который вытаскивает спецгруппу из плена на территории сопредельного государства.
— А что вас смущает? — Никита удивлённо посмотрел на командира. — Когда дети играют с гроссмейстером, всё нормально. Когда дитё шпарит на рояле в Кремлёвском дворце или зале филармонии, тоже всё в порядке. А когда вполне обученный, обстрелянный и имеющий чёрный пояс пацан давит всяких тварей, вы такие: Ой. А откуда это всё взялось? Да блин оттуда же откуда и всё берётся на этом свете. — Никита подхватил кусочком хлеба последний кусочек мяса, и потянулся за компотом. — Ну если вам станет легче, считайте меня юным гением.
— Да мне-то вообще параллельно сколько тебе лет. — Дмитрий Андреевич, доел второе, и тоже перешёл к компоту. — мы своим внутренним приказом оформили тебя как инструктора и комиссией присвоили квалификацию мастера — инструктора. Это кстати весьма круто. Как бы высший уровень специалиста. Но как тебе станет восемнадцать, все эти пляски вокруг сразу прекратятся. Мы тебя берём в штат, аттестуем сначала на лейтенанта, а через пару месяцев, дадим старшего, а к концу года станешь капитаном. Для чего это? Ну как минимум чтобы вывести тебя из-под всяких армейских придурков, и сразу сделаем под тебя какую-нибудь структуру особую, вроде специальной группы в составе командования бригадой. И будешь ты внутри системы, но как бы сбоку, что полностью устраивает нас, и вроде не должно вызывать в тебе особого сопротивления. Ещё, хочу сказать, что мы подали на тебя наградной лист, уже подписанный Председателем Комитета, а значит скорее всего будет утверждён в Президиуме Верховного Совета.
— Здорово. — Никита равнодушно кивнул. — Только я, наверное, отдохну немного. Чего-то я чувствую, словно где-то внутри надорвался.
— Нормальное дело. — Генерал кивнул. — Тут у взрослых, тысячи раз битых мужиков, порой клинит, а ты вообще долго держался. Так что отпуск тебе медики не просто выпишут, а настоятельным образом порекомендуют. — Дмитрий Андреевич на секунду задумался. — А хочешь мы тебе аттестат сделаем? Можем даже с золотой медалью. Оценки у тебя всё равно одни пятёрки. Зато не будешь отвлекаться на школу. Да и той школы — то осталось полгода.
Никита задумчиво посмотрел куда-то в пространство. Система сдачи школьных экзаменов экстерном существовала в СССР вполне официально. Юные гении, порой сдавали вступительные экзамены в институты и университеты, засчитываемые как выпускные экзамены в школе, получая аттестат задним числом. И не сказать, что такое случалось очень редко, и порой в возрасте десяти — двенадцати лет. так что сдача экстерном в шестнадцать, без двух месяцев семнадцать, выглядела вполне пристойно. А общение с офицерами бригады, давало Никите куда больше чем школьники и педагоги.
— А давайте! — Никита кивнул. — А то ерунда получается. С восьми до двух, я учусь любить разумное, доброе вечное, а с двух до девяти вечера, мне рассказывают, как именно и с помощью каких техсредств я могу это сделать наиболее эффективно.
— Угу. — Генерал кивнул. — А временами выходишь «в поле», и любишь всё что не разбежалось, в затейливых позах.
Вернувшись в свою комнату, Никита покидал вещи в сумку, оставил камуфляж для стирки, и сдав дежурному ключ, неторопливо пошёл к КПП, собираясь сесть на автобус, и после пересесть на метро, но у здания КПП его перехватил Медведь, не слушая никаких разговоров закинул баул на заднее сиденье Волги, усадил Калашникова в машину, и отвёз до самого подъезда, что действительно стало очень кстати, так как он, едва раздевшись просто рухнул спать.
Проснулся в относительно приличном состоянии, и одевшись в тёплое пальто, зимнюю обувь и шапку, поехал бродить по центру. А поняв, что ему просто холодно, вернулся домой, и собрав вещи, через три часа был уже в воздухе на борту рейса Москва — Симферополь.
Словоохотливый капитан — армянин довёз его к самому дому, и скоро он пил вкуснейший фруктовый чай, сидя на высоком балконе, откуда открывался замечательный вид на море, а засыпал под шум прибоя.
За время отсутствия Никиты Константин Алексеевич Хабаров, привёл дом в идеальное состояние, убрав практически все мелкие недоделки, и даже сделал подогрев бассейна, что Никита очень положительно оценил, так как в море купаться уже стало неприятно.
В так называемый «мёртвый» сезон на южном берегу Крыма, в ресторанах кормили куда лучше, чем летом, и именно в «мёртвый» сезон становились заметны известные актёры и актрисы, отдыхавшие в перерывах между съёмками, балерины большого театра, улучившие несколько дней между гастролями, и прочий бомонд.
Никита с полным на то правом представлялся как художник, и очень многие его действительно вспоминали, потому как выставка в цирке на Цветном бульваре запомнилась очень многим. Кому-то необычной манерой художника, а кому-то серией скандалов в академическом сообществе, и даже в Министерстве культуры. Ну а кто-то до сих пор не мог прийти в себя от озвученных гонораров молодого художника.
А для Калашникова общение с культурной элитой стало весьма важным элементом понимания мира. Ну и конечно тесное знакомство с очаровательной Натальей Трубниковой, очень даже способствовало правильному отдыху, особенно когда Наташа увидела дом, где жил Никита.
Женщины вообще падки на внешние атрибуты, а актрисы стократно, так что трёхэтажный особняк на берегу моря, с тёплым бассейном и танцевальной комнатой так покорили сердце красавицы, что все десять дней её отпуска они с Никитой практически не расставались, и когда ей настал срок уезжать, она искренне расстроилась.
А с утра, пятого декабря, Никиту разбудил курьер фельдсвязи, передавший ему пакет с приглашением в Колонный Зал Дома Союзов, на награждение.
[1] Мишенная мина типа МОНки.