Ли Чайлд – Без промаха. Красавица. Помпеи. Когда приходит беда [сборник] (страница 28)
Поэтому уложив своего пациента на кровать в гостевой комнате, Никита сотворил узор, и быстро насытив его энергией, плавно опустил на тело.
— Да уж переработай. — Произнёс Никита вслух, и успокоительно кивнул лежавшему мужчине. — Всё нормально. Шевелиться пока не нужно.
И когда новая магема легла на голову пациента тот сразу закрыл глаза и выключился.
Смотреть как у человека растёт новая нога, было забавно, особенно учитывая, что кость частично состояла из титана, на котором собрали бедренную кость, и коленный сустав.
Энергобаланс буквально рухнул наполовину, и шустро полз вниз, но и нога обретала контуры. Сначала появилась кость, затем она стала обрастать плотью, и где-то через час, когда резерв плескался у самого дна, узор погас, отработав всю программу.
Никита снял наведённый сон, и едва добравшись до своей кровати, рухнул не раздеваясь, мгновенно вырубившись.
Проснулся также рывком, и пару секунд осознавал происшедшее. Затем встал, принял душ, переоделся в чистое и отправился искать своего пациента.
Гурвич нашёлся в столовой, где он, судя по тарелкам, употреблял уже шестой, а то и восьмой завтрак, и судя по тому как споро работал челюстями и ложкой, останавливаться не собирался.
— Николай Константинович, доброе утро. — Никита приветливо кивнул. Или уже день?
— Угу. — моряк кивнул, прожевал, и ответил. — день конечно. Дневное время начинается с одиннадцати. Но как же хочется жрать…
— Думаю это реакция организма на использование неприкосновенных запасов. — Пояснил Никита, благодарно кивнув девушке, пододвинувшей ещё один стол, и поставившей перед ним тарелку с рисовой кашей на молоке, и парой молочных сосисок. — Как нога?
— Непривычно. — Капитан второго ранга задумчиво пошевелил отросшей конечностью. — Ещё покачивает при ходьбе, да и стык, ну между новой плотью и старой, чешется сильно, а так… Фантастика конечно. Просыпаюсь утром, а нога на месте. Кстати, почему именно ногу вы отрастили в первую очередь, а не руку? Руки-то важнее.
— Да не пробовал никогда, поэтому и выбрал что менее травматично при ошибке. — Никита улыбнулся, поглощая свою порцию. — А руками ещё займёмся. У вас же кроме протеза на правой ноге, имелись повреждения на левой?
— Да, плохо сгибалась. — Подтвердил Гурвич. Но сейчас всё как новое.
— С руками я думаю будет также. Левую руку вырастим, а правую починим. У меня на вас большие планы. Побудете моим подопытным Николай Константинович?
— Я теперь весь ваш, Никита Анатольевич. — Кап-два, развёл руками. — Так глядишь и медкомиссию пройду и во флот вернусь. Пенсия эта грёбанная надоела пуще моей сбежавшей супруги.
На восстановление энергорезерва Никите понадобились сутки, и вечером того же дня, он принялся чинить руки. Дело пошло куда быстрее, так как восстанавливаемая масса была намного меньше, но Никита, оценив остаток сил, занялся ещё и кожей, и частично повреждёнными внутренними органами, что вообще отняло немного сил.
А следующим вечером. Никита выправил обожжённые части лица, полностью приведя организм офицера в порядок.
Но вопреки предположениям Никиты, он не ринулся покорять кадровую комиссию флота, а пару дней просто ходил, в сильных раздумьях, поглядывая сквозь гуляющую публику, и только на третий день, попрощался со всей возможной вежливостью, и куда-то убыл.
Но у Никиты вдруг случились весьма неожиданные хлопоты, так как имплант решил, что такое лечение пострадавшего требует поощрения, и задал простой вопрос.
И поскольку Никита был один, он в голос и с чувством произнёс.
— Сука!
Пятьдесят единиц — это всё что скопил и не потратил Никита за последние полгода, мотаясь по старым бункерам, и выпуская кишки всяким тварям. Он надеялся с их помощью, совершить скачок в эфирных техниках, открыв себе пятый уровень. Но нейроассистент решил внести изменения в план.
— Сука, да. — Никита печально проводил взглядом исчезающую цифру «50» и почувствовал, как в теле что-то щекотнуло и затихло.
— Но как же блядь, всё дорого! — Воскликнул Никита, переодеваясь в спортивную форму.
Надев на форму, утяжелители общим весом в двадцать килограммов, Никита выбежал из домика и направился в гору, набирая скорость. Сзади не торопясь ехала красная Нива, с парой парней, и бежала дама, с подозрительно широкой сумочкой на животе, где вполне мог поместиться «стечкин».
Ребята из охраны никак не напрягали Никиту. В его личную жизнь они не лезли, куда ехать не указывали, так что он просто игнорировал их, полагая что пусть люди развлекаются на свой манер. Тем более на курорте летом.
Никита уже свёл знакомство с двумя сестричками из Тюмени, приехавшими отдохнуть перед поступлением в Московский институт нефтехимической и газовой промышленности прозванный в народе «Керосинкой». Пока он выбирал кто же из двух близняшек ему более симпатичен, переспал с обеими, к чему все трое отнеслись с юношеским пофигизмом.
Светлане и Татьяне тоже импонировал щедрый и рослый парень, с идеальным телом атлета, и они решили никого больше не искать, поделив Никиту по-сестрински.
Получив бесплатную и терпеливую натуру, Никита нарисовал сёстрам портреты, и две похожих картины, где девушки вдвоём лежат обнажённые, в свете солнца, освещающего кровать и часть комнаты.
Несмотря на обнажённые тела, работа получилась вполне в нормах социалистического реализма, хотя близняшки всё время краснели, вспоминая себя на картине. Но Никита объяснил, что молодость не вечна, и пройдёт ещё буквально лет двадцать — тридцать, и они с гордостью повесят эту картину на видное место в доме, чтобы все завидовали.
— Так ты художник? — Спросила Светлана, с удовольствием разглядывая картины.
— И художник и поэт, от меня покоя нет. Пусть скорей умрёт мерзавец, от того, что я красавец. — Произнёс он под хохот сестёр, и оставив картины, они решили дойти до ресторана чтобы поужинать, тем более что танцы начинались только в восемь, и до них оставалось часа два.
На танцах всё проходило очень прилично. Хулиганы здесь не появлялись, так как на парке и на танцплощадке дежурили не только милиционеры, но и рабочая гвардия, а они вообще отличались резкостью в воспитательных процессах.
Временами походили молодые люди вежливо пригласить кого-то из сестричек на танец, но получив отказ, спокойно удалялись.
Такое приглашение являлось первой ступенью в знакомстве, и позволяло молодым людям решить хотят ли они продолжения знакомства, или нет. После танца, обычно следовало предложение пройтись, или посидеть в кафе, а на следующий день уже можно было пригласить даму в кино, или на вечерне-ночную прогулку. Южный отдых обычно короток, и люди старались не терять времени зря. Так что кооперативные гостиницы предоставлявшие номера на ночь, не пустовали.
В этой реальности ни партия, ни милиция не следили за целомудренностью граждан, потому как ещё на заре Советской Власти было решено, что нравственность — общественная категория, вот пусть каждый за собой и следит. А если общественникам делать нечего, пусть цветы и деревья сажают.
Ребёнок родившийся у одинокой мамаши ни у кого не вызывал вопросов, и маленький гражданин сразу получал талоны на бесплатное питание, детскую одежду и место в яслях.
Да и впоследствии государство присматривало за такими детьми обеспечивая им полноценное воспитание, готовя к жизни в обществе. Поэтому внебрачный ребёнок не становился катастрофой, а просто таким жизненным изгибом, безусловно усложняющим жизнь молодой мамочки, но не превращавшей её в кошмар.
И в гостиницах, свободно селили мужчину и женщину без штампов о браке.
Отчасти, благодаря этому, население страны росло довольно быстро, и детские сады со школами, строились повсеместно.
Но конечно не в таком возрасте, когда нужно как-то строить жизнь, и девчонки предохранялись, хотя Никита больше доверял нейроимпланту поставившему блокировку на репродуктивную функцию.
Понемногу Никита стал рисовать другие сюжеты, плавно перейдя от предметов, к натюрмортам и уже от них к пейзажам, пытаясь передать все детали как можно более точно для чего ему обычно хватало одного взгляда, и картина отпечатывалась в памяти словно кадр высокого разрешения.