Ли Чайлд – Без промаха. Красавица. Помпеи. Когда приходит беда [сборник] (страница 21)
— Может остаться инвалидом. — Озвучил Никита вердикт импланта.
— Лечи. — Полковник рубанул ладонью. А то он в таком виде уже два года.
— Да. — Никита начал прорисовывать сложный узор магемы, как никогда внимательно следя за точностью линий, а когда проверил несколько раз, стал заполнять энергией чувствуя, как противно становится внутри от быстро тающего резерва. Едва удержавшись от рвотных позывов, он закончил насыщение и узор мягко опустился на человека, накрыв его полностью.
Никита отошёл от кровати, и почти упал на табуретку.
— Нужно подождать немного. Заражение слишком сильное. Но пока вложенный заряд не отработает, прикасаться не рекомендую. Всё может улететь вкривь и вкось. Никита глянул на наручные часы. — Я тоже посижу, соберусь. А то много сил потратил.
— Может тебе чаю горячего? — Полковник бросил взгляд на начальника госпиталя, но тот не отрываясь смотрел на оживающие показатели активности головного мозга, кровообращения и общего тонуса.
— Да, ебать меня кочергой, работает ведь! — Он ошалело посмотрел на Никиту, а затем перевёл взгляд на полковника. — Тащ полковник… это… работает! Да сейчас я его уже сам вытащу!
— Не суйся, тебе же парень сказал. — Спокойно ответил полковник, хотя у самого на душе до последнего «скребли кошки». В спецотделе служило совсем немного людей. Списочный состав едва ли набирался на батальон, но каждый представлял собой уникального специалиста. Рукопашник, инженер, сапёр, и ещё десятки других специальностей у одного человека. Такой офицер в бою стоил десяти спецназовцев, и потеря его — невосполнима.
Когда Батин пошёл с рапортом Нади к генералу, они долго сидели, обдумывая все возможные шаги, и на следующий день потянули за многие ниточки, чтобы к этому вечеру, организовать визит парня в часть, и наградное оружие. Но когда Слава Савельев, один из самых первых пострадавших стал оживать, он едва не расплакался, но зажав эмоции в тиски воли, стал раздавать команды, и через десять минут перед Никитой стоял поднос с чаем, и бутербродами из чёрной и красной икры, красной рыбы, и прочих деликатесов.
Через полчаса Никита восстановился достаточно, чтобы приступить к лечению второго такого же коматозника, но там всё случилось намного проще, и капитан Галиев очнулся одновременно с Савельевым. Их сразу отключили от диагностической аппаратуры, и уволокли в другую палату, А Калашников продолжил лечение, двигаясь от самых сложных к более простым.
[1] Два ноля — сленговое выражение степени секретности «Совершенно секретно», обозначаемое в документах двумя нолями.
[2] СТЭМ — студенческий театр эстрадных миниатюр.
Глава 10
Чем дальше длилось лечение, тем длиннее становились паузы на отдых, и когда последний пациент — женщина лет двадцати пяти очнулась прямо во время процедуры, Никита ещё сумел скомандовать:
— Замри! — Проконтролировал, что узор отработал весь комплекс, и просто вырубился, упав бы на пол, если бы не полковник, подхвативший его на руки.
— Вот чёрт. — Батин бережно отнёс его на кушетку, положил, и оглянулся на начмеда, стоявшего со священным огнём в глазах. Словно опомнившись, он метнулся к Никите, померял пульс, проверил температуру, и зрачки.
— Переутомление. Надо ему дать бульону, да отдохнуть. — Ничего более сказать не могу. Не лечил никогда колдунов.
— Да и у меня опыт так себе. — Проворчал полковник, и обернулся на звук открываемой двери. –?
Генерал вошёл в палату отметив сразу, что в ней стоит только одна кровать, на которой находилась лейтенант Зорина, хлопающая глазами, и явно «грея уши».
— Что тут у вас?
— Так вылечил всех, парень, да вон, вырубился, как стоял. — Доложил полковник. — Видать на остатках сил держался, а когда закончил лечить Зорю — всё. Полёг как озимые. Едва успел. подхватить.
— Мы можем что-то сделать? — Генерал — лейтенант Заботин оглянулся на начмеда.
— Укрепляющее точно не помешает. Бульон, да чаю сладкого.
Генерал обернулся в сторону адъютанта, стоявшего в дверях.
— Гриша, обеспечь.
И без паузы, старший лейтенант куда-то делся, словно растворился в пространстве.
Когда Никита очнулся, он находился в небольшой комнате, рядом стоял стол, на котором горела настольная лампа, и в свете её видно женское лицо, склонившееся над какой-то книгой. Рядом стоял поднос, накрытый салфеткой, и электрический чайник.
— Я где?
— Ой, мамочки. Ты проснулся. — Женщина словно подброшенная пружиной, подскочила, и потрогав ему лоб, метнулась к столу, и пододвинув стул, поставила на него поднос. — Вот, поешь. Бульончик тебе сварили, да чаю. Она налила в чашку бульон из термоса, помогла Никите сесть, и поднесла чашку к губам. Пей миленький. Пей. Если ещё захочешь, ещё приготовим. — Говорила она негромко, словно ворковала, и всё время её руки, словно жили отдельной жизнью. Что-то поправляли, перебирали, оглаживали и одёргивали. Но внимательно отслеживая все движения Никиты, она сначала напоила его бульоном, затем, вытерла губы салфеткой, и налила чая с мёдом.
Наевшись и напившись, Никита под воркование женщины как-то сам собой уснул, свернувшись калачиком, и проспал до утра, разбуженный солнечным лучом, пробравшимся в щель между занавесок.
Он какое-то время осознавал надпись, появившуюся в поле зрения:
— Ну и ладно. — Он кивнул сам себе, и встав с кровати подошёл к окну, за которым виднелся забор, и шла обычная жизнь войсковой части. Сновали люди в форме, ездили машины, и время от времени раздавались приглушённые стёклами звуки маршевой музыки, и объявления по громкой связи.
Никита оглянулся в поисках сантехнических удобств, и сразу обнаружил распахнутую дверь, за которой оказался фаянсовый друг, и душевая комната.
Приведя себя в порядок, и одевшись, Никита вышел в коридор, и сориентировавшись пошёл на выход, где его перехватила медсестра, и потащила сначала к начальнику медчасти, а после того как тот дал заключение что с ним всё в порядке, его повели в штаб на аудиенцию к генералу.
— Садись. — Генерал кивнул на кресло, стоявшее чуть в стороне, и сам сел напротив. — Завтракать будешь?
Никита качнул головой.
— Нет, товарищ генерал-лейтенант. Домой уже пора. Думаю, Варя там уже с ума сходит.
— Ну, уж. — Ворчливо ответил Заботин. — Позвонил я ей, объяснил, как мог, что ты пока занят у нас, и мы тебя привезём. Да и в школу тоже сообщил. Так что раньше вечера тебя никто не ждёт. И в связи с этим я тебе предлагаю у нас отдохнуть. Но не просто так! — Дмитрий Андреевич поднял указательный палец вверх. Дам тебе в сопровождение моих парней, да походишь у нас. Постреляешь из всего что стреляет, покатаешься на бэтре, и танке, посмотришь нашу технику… Думаю хорошие эмоции — это самый правильный отдых. Но перед этим, всё-таки позавтракать.
Этот день, стал лучшим в его такой короткой жизни. Никиту переодели в полевую форму, и не слушая возражений, накормили кашей с мясом и чаем, а затем повезли на полигон, где уже приготовили весь огнестрел, что имелся в части, включая гранатомёты, и гладкоствольные ружья. И дали ему настреляться от души, лишь меняя мишени, и предлагая разные условия стрельбы, вроде городской застройки, внутренностей городского дома и других тематических участков.
После научили водить БРДМ, БТР, дали прокатиться по трассе, и пострелять из разных пушек, в том числе и из новейшего Т-72.
Инструкторы периодически менялись, но отношение у всех к Никите, было как к вдруг нашедшемуся младшему брату.
После обеда его потащили на аэродром, знакомить с летающей техникой, и подняли в воздух на учебной спарке Су-25, только — только поступившего в подразделение, и дали стрельнуть по наземной мишени, разнеся старый грузовой прицеп в клочья.
И конечно постоянно подходили офицеры, жали руку, говорили спасибо за товарищей, и за себя, понимая, что отравленные инопланетной дрянью ещё будут, и вот этот мальчишка, единственная их надежда.
А на ужин, жёны спасённых офицеров, натаскали такое количество всяких вкусностей, да пришли сами, так что всё превратилось в стихийный банкет.
Никто из офицеров не притрагивался к спиртному, и только их жёны немного употребляли шампанское, и вино, в основном налегая на лимонад собственного приготовления и другие напитки. Никита сначала удивился такому добровольному воздержанию, но майор Берг пояснил, что в любой момент могут объявить тревогу, и если вызванный окажется нетрезв, то это залёт, со всякими нехорошими последствиями.