Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 62)

– Девяносто ярдов? – прикинул он.

Кросетти расстегнул карман жилета и достал дальномер.

– Лазерный, – сообщил он, потом включил прибор и, наведя его на цель, доложил: – До стены девяносто два. Если в голову, девяносто один. У тебя неплохой глазомер.

– Поправка на ветер?

– Снизу идет легкая тепловая волна от бетона, – ответил Кросетти. – И кажется, больше ничего. Пустяки.

– Практически бьешь в упор, – заметил Ричер.

– Не беспокойся, – сказал Кросетти. – Пока я здесь, никто другой на крышу носа не сунет. Это наша работа на сегодня. Мы не стрелки, а караульные.

– Где собираешься устроиться? – спросил Ричер.

Кросетти окинул взглядом свой маленький участок.

– Вон там, наверное, – указал он рукой. – В том дальнем углу. Лягу параллельно передней стене. Небольшой поворот головы влево – и я вижу весь двор. Небольшой поворот вправо – и я вижу вход на лестницу.

– Неплохо, – одобрил Ричер. – Тебе что-нибудь нужно? – (Кросетти покачал головой.) – Ну хорошо, – сказал Ричер. – Я ухожу. Постарайся не спать.

– Обычно мне это удается, – улыбнулся Кросетти.

– Прекрасно, – сказал Ричер. – В караульных такое свойство мне всегда очень нравилось.

Он спустился на пять пролетов и из полумрака вышел на солнце. Пересек улицу, вскинул глаза. Кросетти удобно устроился на углу крыши. Виднелись его голова и колени. А еще ствол винтовки, который торчал вверх на фоне чистого неба под углом в сорок пять градусов. Ричер помахал рукой. Кросетти помахал в ответ. Ричер двинулся дальше и нашел Стайвесанта во дворе. Его свитер на ярком свету сразу бросался в глаза.

– Все в порядке, – доложил Ричер. – Хотя площадка для стрельбы прекрасная, но, пока там ваши ребята, нам ничто не угрожает.

Стайвесант кивнул и посмотрел вверх. Со двора были видны все пять складских крыш. И на всех пяти разместились снайперы. Пять голов, пять винтовочных стволов.

– Вас ищет Фролих, – сообщил Стайвесант Ричеру.

Ближе к зданию сотрудники приюта и агенты уже расставляли длинные столы. По задумке они сформируют что-то вроде барьера. Правый конец ряда упрется в стену приюта, левый окажется в трех футах от стены двора напротив. За линией столов останется загончик глубиной футов шесть. В нем поставят Армстронга и его супругу, а с ними четырех агентов. Сразу за их спинами будет «расстрельная» стена. Вблизи она, кстати, смотрелась не так уж плохо. Старые кирпичи под солнечными лучами нагрелись, и их грубоватая безыскусность даже вызывала какое-то доверие. Ричер повернулся к стене спиной и посмотрел на крыши складов. Кросетти снова помахал ему рукой. «Я не сплю!» – означал этот жест.

– Ричер! – услышал он голос Фролих.

Обернувшись, он увидел, что она вышла из здания приюта и направляется к нему. В руке папка-планшет с толстой пачкой бумаг. Она излучала готовность решительно действовать: настоящий деловой руководитель, который не боится ответственности. Да и вообще, выглядела она великолепно. Черная одежда подчеркивала стройность фигуры, синие глаза так и сверкали. Вокруг нее вертелись десятки агентов и полицейских, и каждому она успевала отдать распоряжения.

– Здесь все хорошо, – сказала она. – А тебе предлагаю прогуляться и осмотреть окрестности. Нигли уже пошла. Ты знаешь, что надо искать.

– Приятное ощущение, правда? – спросил он.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда что-то получается по-настоящему хорошо, – объяснил он. – А ты за все это отвечаешь.

– Думаешь, у меня получается хорошо?

– Ты лучшая, – заверил он. – Все великолепно. Армстронгу с тобой очень повезло.

– Надеюсь, – пробормотала она.

– Уж поверь, – сказал он.

Она быстро и застенчиво улыбнулась и пошла дальше, перелистывая свои бумаги. Он направился в другую сторону и оказался на улице. Свернул направо и прикинул, каким путем двинется, чтобы все время оставаться от приюта в радиусе полутора кварталов.

На углу стояли полицейские и уже собирался потрепанный люд, ждущий бесплатного обеда. Ярдах в пятидесяти от приюта расположились два фургона с телевизионщиками. Расправлялись гидравлические мачты, устанавливались спутниковые тарелки. Техники разматывали кабель и навешивали камеры. Ричер увидел Бэннона в сопровождении шести мужчин и одной женщины, которые, как он догадался, составляли оперативную группу ФБР. Федералы только что прибыли. Агенты сгрудились вокруг карты, развернутой на капоте машины Бэннона. Помахав Бэннону рукой, Ричер свернул налево и вышел в переулок, который вел за складские постройки. Где-то впереди слышался шум идущего поезда. В конце переулка стоял полицейский округа Колумбия. Рядом была припаркована патрульная машина, где сидел еще один коп. Копы были буквально повсюду. Да уж, на оплату сверхурочной работы городу придется потратиться.

То тут, то там попадались обшарпанные магазинчики, но из-за праздника все они были закрыты. Встречались и церкви, тоже закрытые. Ближе к железнодорожным путям расположились автомастерские, но признаков жизни не наблюдалось и там. А вот у ломбарда кто-то двигался, и казалось, это было единственное движение на всей улице. Окна заведения мыл очень пожилой мужчина. Сквозь них было видно узкое, разделенное ширмами-гармошками помещение с высоким потолком. Почти вся его площадь была заставлена и завалена всевозможной рухлядью. Часы, пальто, музыкальные инструменты, радиобудильники, шляпы, проигрыватели, автомобильные стереомагнитолы, бинокли, рождественские гирлянды… В витринах висели объявления, в которых хозяин предлагал купить у людей практически любой товар, который когда-либо производился в мире. Если вещь не росла в земле и не передвигалась самостоятельно, этот человек готов был заплатить за нее реальные деньги. Также он предлагал разные услуги – мог обналичить чек, оценить ювелирное изделие, отремонтировать часы. Часы были выставлены на отдельном подносе – в основном старомодные заводные с выпуклыми стеклами, крупными квадратными, светящимися в темноте цифрами и резными стрелками. Ричер снова взглянул на надпись: «Ремонт часов». Потом перевел взгляд на старика. Руки у него были по локоть в мыльном растворе.

– Так вы чините часы? – спросил он.

– А что у вас? – отозвался старик с явным акцентом, скорее всего русским.

– Только вопрос, – ответил Ричер.

– А я подумал, у вас часы, которые надо починить. Вообще-то, я по профессии часовщик, это был основной мой бизнес. Пока не появились кварцевые.

– С моими часами все в порядке, – сказал Ричер. – Извините.

Он поддернул манжету, чтобы посмотреть время. Стрелки показывали четверть одиннадцатого.

– Дайте-ка взглянуть, – попросил старик.

Ричер протянул ему руку.

– «Булова», – хмыкнул старик. – Американские, военные, выпуск как раз перед войной в Персидском заливе. Хорошие часы. У какого-нибудь солдата купили?

– Нет, я сам был солдатом.

– Я тоже когда-то был, – кивнул старик. – Служил в Красной армии. Так что же вас интересует?

– Вы знаете, что такое сквален?

– Смазка.

– Вы ею пользуетесь?

– Бывает. Сейчас я не так уж часто чиню часы, не то что раньше. Теперь ведь есть кварцевые.

– Где вы его берете?

– Шутите?

– Нет, – сказал Ричер, – задаю вопрос.

– Вы хотите знать, где я беру сквален?

– Для того и задаются вопросы – чтобы получить информацию.

– Он у меня всегда с собой, – улыбнулся старик.

– Где?

– Вы сейчас туда смотрите.

– Правда?

– А я смотрю на ваши, – кивнул старик.

– На мои что?

– На ваши запасы сквалена.

– У меня нет никакого сквалена, – возразил Ричер. – Сквален получают из печени акул. Подумайте, где я, а где акулы.

Старик покачал головой:

– Видите ли, советскую систему очень часто критиковали, и, честное слово, я всегда рад рассказать о ней все без прикрас. Но у нас, как минимум, было хорошее образование. Особенно в области естественных наук.

– Це-тридцать, аш-пятьдесят, – вспомнил Ричер. – Это ациклический углеводород. При гидрогенизации превращается в сквалан – через букву «а».

– Вы что, разбираетесь в этом?

– Нет, – ответил Ричер. – Не совсем.

– Сквален – это жир, – сказал старик. – В естественном виде в известной нам биосфере встречается только в двух местах. Во-первых, в печени акулы. А во-вторых, на коже вокруг человеческого носа – это продукт сальных желез.