Ли Чайлд – Без права на ошибку (страница 59)

Фролих молчала.

– Просто Джо влез не в свое дело, – продолжил Ричер. – Вот и все. Рискнул, и ему не повезло. Ты ни в чем не виновата. И я не виноват. Так иногда случается.

– Ничего не случается без причины.

– Нет, случается, – покачал головой он. – Поверь мне, случается. В жизни все может произойти. Ты не несешь никакой ответственности за смерть Джо. Твоей вины тут нет.

– Ты думаешь?

– Твоей вины тут нет, – повторил он. – Ничьей нет. Кроме, конечно, того, кто нажимал на спусковой крючок.

– Но я ведь желала Джо зла, – возразила она. – Мне очень нужно, чтобы ты простил меня.

– Не за что прощать.

– Мне очень нужно услышать от тебя эти слова.

– Не могу, – сказал Ричер. – И не буду. Ты не нуждаешься ни в чьем прощении. Ты в этом не виновата. И я не виноват. И даже сам Джо не виноват. Это просто случилось. Так в жизни бывает.

Фролих долго молчала. Потом едва заметно кивнула и придвинулась к нему поближе.

– Хорошо, – сказала она.

– Под этим костюмом на тебе что-нибудь есть? – спросил он.

– Ты знал, что у меня на кухне лежит пистолет.

– Да, знал.

– Зачем ты обыскивал мой дом?

– Затем, что у меня есть ген, которого у Джо не было. Со мной ничего не случается. Не бывает так, что мне не везет. У тебя с собой сейчас есть пистолет?

– Нет, – призналась она. На мгновение в комнате повисло молчание, а потом она добавила: – И под костюмом тоже ничего нет.

– Мне нужно убедиться в этом самому, – сказал Ричер. – Чисто из предосторожности. Генетической, как ты теперь понимаешь.

Он расстегнул на ее пиджаке первую пуговицу. Потом вторую. Просунул руку внутрь. Ощутил теплоту ее гладкой кожи.

В шесть утра их разбудил звонок дежурного администратора мотеля. «Должно быть, Стайвесант распорядился об этом еще накануне вечером, – подумал Ричер. – Эх, лучше бы забыл». Под боком у него зашевелилась Фролих. Потом открыла глаза и села на кровати.

– Счастливого Дня благодарения, – сказал он.

– Надеюсь, таким он и будет, – отозвалась она. – У меня предчувствие, что сегодня все решится: пан или пропал.

– Обожаю такие дни.

– Да?

– Конечно, – кивнул он. – Пропасть мы не можем, а значит, сегодня нас ждет победа.

Она откинула одеяло. В комнате было холодно, а стало жарко.

– Оденься попроще, – попросила она. – Когда празднуешь в благотворительной столовой, костюм не лучший вариант. И Нигли тоже скажи, хорошо?

– Сама скажи. Ты же пройдешь мимо ее номера. Не бойся, она не кусается.

– Точно не укусит?

– Точно, – заверил он.

Она надела костюм на голое тело и вышла. Он вытащил из шкафа мешок, набитый одеждой из Атлантик-Сити. Вывалил все на кровать, расправил и как мог постарался разгладить складки. Потом принял душ, но бриться не стал. «Она ведь хотела, чтобы я выглядел слегка небрежно», – подумал он. Ричер вышел в холл и увидел там Нигли. Она была в джинсах и толстовке, поверх которой надела потрепанную кожаную куртку. На фуршетном столе ждали кофейники с кофе и кексы. Впрочем, большую часть последних успели съесть маршалы Соединенных Штатов Америки.

– Ну как, поцеловались и помирились? – спросила Нигли.

– Ну да, немного того, немного другого, – ответил он.

Он взял пустую чашку, наполнил ее кофе. Выбрал кекс с отрубями и изюмом. Затем появилась Фролих – явно только после душа. Она была в черных джинсах, черной рубашке поло и черной нейлоновой куртке. Съев и выпив все, что оставили маршалы, они втроем вышли к машине Стайвесанта. Еще не было семи утра, наступил День благодарения, и город выглядел так, словно всех жителей накануне вечером эвакуировали. На улицах царила тишина. Было довольно холодно, но неподвижный воздух казался мягким. На чистом голубом небе уже взошло солнце, лучи его окрашивали каменные здания в золотистый цвет. По пустым дорогам до офиса домчались совсем быстро. В конференц-зале уже ждал Стайвесант. Его версия «одежды попроще» представляла собой серые брюки, розовый свитер и ярко-синюю куртку для гольфа. У Ричера мелькнули две мысли: вероятно, и тут на всех ярлыках написано «Брукс бразерс» и, наверное, миссис Стайвесант, как и всегда по четвергам, не важно, День это благодарения или нет, отправилась в балтиморскую больницу. Напротив Стайвесанта сидел Бэннон – все в тех же фланелевых брюках и твидовом пиджаке. Он в любой день одевался так, что сразу видно было: перед тобой представитель правоохранительных органов. Должно быть, гардероб у него не слишком велик.

– Итак, к делу, – сказал Стайвесант. – Повестка у нас весьма насыщенная.

– Пункт первый, – подхватил Бэннон. – ФБР на сегодня официально рекомендует отмену всех мероприятий. Нам известно, что злоумышленники сейчас в городе, и поэтому вполне разумно предположить, что существует реальная угроза покушения.

– Ни о какой отмене не может быть и речи, – возразил Стайвесант. – Бесплатная индейка в приюте для бездомных может кому-то показаться пустяком, но на подобных символических акциях стоит наш город. Если Армстронг откажется от этого ритуала, политический ущерб мы потерпим катастрофический.

– Хорошо, тогда мы будем там вместе с вами, – сказал Бэннон. – И вовсе не для того, чтобы дублировать вашу работу. Что касается личной безопасности Армстронга, под ногами у вас путаться не станем. Но если что-то случится, чем ближе мы будем, тем лучше для всех.

– У вас есть какая-то конкретная информация? – спросила Фролих.

– Увы, никакой, – покачал головой Бэннон. – Только предчувствие. Но я настоятельно прошу вас отнестись к этому со всей серьезностью.

– Я ко всему отношусь очень серьезно, – заверила Фролих. – Вообще-то, я решила поменять план. Мероприятие переносится на свежий воздух.

– На свежий воздух? – удивился Бэннон. – Разве это не усугубляет опасность?

– Нет, – ответила Фролих. – В целом так будет даже лучше. Изначально предполагалось, что мероприятие будет происходить в длинном помещении с низким потолком. В конце этого помещения кухня. Но там очень тесно. Нет возможности использовать металлодетекторы. Сейчас конец ноября, и большинство бездомных одеты в пять слоев, а в карманах у них бог знает какие железки. Обыскивать их нельзя. Это займет целую вечность, а мои люди могут подхватить заразу. Перчатки для обыска не наденешь: такое расценят как оскорбление. В общем, мы должны признать: велик шанс, что преступники могут смешаться с толпой и подобраться к Армстронгу. А еще мы должны признать, что реального способа воспрепятствовать этому у нас нет.

– И чем же на открытом воздухе лучше?

– Там есть боковой двор. Поставим раздаточные столы в длинный ряд под прямым углом к стене здания. Еду будем подавать через кухонное окно. За столами проходит огораживающая весь двор стена. Армстронга, его жену и еще четырех агентов поставим в шеренгу спиной к этой стене. Бездомные через заслон из моих людей будут один за другим подходить с левой стороны. Получают индейку, идут в помещение и там едят. Телевизионщикам, кстати, идея тоже понравится. На открытом воздухе им всегда лучше: есть где развернуться. И все перемещения будут более упорядоченными – слева направо вдоль столов. Индейка от Армстронга, гарнир от миссис Армстронг. Дальше – внутрь и за еду. Красивые кадры сделать проще.

– А каковы положительные стороны для нас? – спросил Стайвесант.

– Их хватает, – ответила Фролих. – Безопасность обеспечить проще, хотя соберется толпа. Пока не приблизишься к Армстронгу вплотную, выхватить оружие нет никакой возможности, поскольку все время движешься вдоль стены агентов. Ну а когда встанешь лицом к лицу с вице-президентом, окажешься под надзором четырех агентов.

– А отрицательные?

– Их немного. С трех сторон нас закрывают стены. Но спереди двор открыт. Прямо через дорогу квартал пятиэтажных зданий – старых складских помещений. Окна заколочены, и это огромный плюс. Но на каждую крышу придется поставить по агенту. Так что об экономии бюджета придется забыть.

– Мы можем себе это позволить, – кивнул Стайвесант. – Мне ваш план нравится.

– И погода в кои-то веки ему не препятствует, – сказала Фролих.

– Это ваш стандартный подход к делу? – спросил Бэннон. – Таково мышление сотрудников Секретной службы?

– Я не желаю сейчас дискутировать по этому вопросу, – отрезала Фролих. – В Секретной службе не принято обсуждать организацию операций.

– Мы должны работать вместе, мэм, – укорил Бэннон. – Мы в одной лодке.

– Можете ответить Бэннону, – разрешил Стайвесант. – Мы и так вляпались по уши.

– Хорошо, – пожала плечами Фролих. – Думаю, да, таков стандартный подход к делу. В подобных местах у нас вообще ограниченные возможности. Почему вы спрашиваете?

– Потому что мы много работали над этим случаем, – ответил Бэннон. – И много размышляли.

– И что? – спросил Стайвесант.

– Мы рассматриваем четыре конкретных фактора. Итак, все началось семнадцать дней назад, верно?

Стайвесант кивнул.

– Кто от этого пострадал? – спросил Бэннон. – Вот первый вопрос. Потом, подумайте о показательных убийствах в Миннесоте и Колорадо. Как вас о них предупредили? Вот второй вопрос. Третий: какое там применили оружие? И четвертый: как последнее сообщение оказалось на полу в прихожей мисс Фролих?

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что все четыре фактора указывают на одно.

– На что же?