Ли Бардуго – Штурм и буря (страница 25)

– Когда мы бежали от ничегой, ты использовала куда больше силы, но это тебе не мешало. Дело в окове?

– Окова делает меня сильней, – ответила я, натягивая рукав на чешую морского хлыста. Кроме того, я ношу его уже не одну неделю. С моей силой все в порядке, но вот со мной… Я начала рисовать невидимые узоры на столе. – Когда мы дрались с волькрами, они не показались тебе другими?

– В смысле «другими»?

– Более похожими… на людей?

Мал нахмурился.

– Нет, они вели себя вполне обычно. Как монстры, которые хотели нас сожрать, – он накрыл мою руку своей. – Что случилось, Алина?

«Я видела его».

– Я же сказала: устала, потеряла контроль.

Он отстранился.

– Хочешь врать мне – пожалуйста. Но я не стану делать вид, что верю тебе.

– Почему? – поинтересовался Штурмхонд, заходя в палатку. – Это называется «быть вежливым».

Мы вскочили на ноги и приготовились драться.

Штурмхонд замер и поднял руки в знак добрых намерений. Он переоделся в сухую форму. На его щеке начал проявляться синяк. Парень осторожно снял с себя меч и повесил его на столб у входа в палатку.

– Я просто хочу поговорить.

– Так говори, – резко ответил Мал. – Кто ты такой и что задумал?

– Николай Ланцов, но, умоляю, не заставляйте меня снова повторять все мои титулы. Это никому не нравится, а единственный важный из них – принц.

– А как же Штурмхонд? – спросила я.

– Я также Штурмхонд, капитан «Волка волн», кара Истиноморя.

– Кара?

– Ну, по крайней мере, досадная помеха.

Я покачала головой.

– Невозможно.

– Маловероятно.

– Сейчас не время сверкать словарным запасом!

– Пожалуйста, – начал он примирительным тоном, – присядьте. Не знаю, как вы, но я гораздо лучше воспринимаю информацию, когда сижу. Подозреваю, это как-то связано с циркуляцией крови. Лежать, конечно, гораздо предпочтительней, но не думаю, что мы с вами успели настолько сблизиться.

Я не шевельнулась. Мал сложил руки на груди.

– Ну, ладно, а вот я присяду. Оказалось, играть роль вернувшегося героя очень утомительно, и я совсем выбился из сил. – Штурмхонд подошел к столу, налил себе квасу и устроился в кресле с довольным вздохом. Затем сделал глоток и скривился. – Отвратительный напиток. Всегда его не переваривал.

– Так закажите себе бренди, ваше высочество, – язвительно процедила я. – Уверена, вам принесут все, что вы пожелаете.

Его лицо осветилось улыбкой.

– Справедливо. Думаю, я мог бы даже принять ванну, полную бренди. Наверное, так и сделаю.

Мал раздраженно вскинул руки и подошел к выходу из палатки, чтобы выглянуть в лагерь.

– Ты же не думаешь, что мы поверим твоим басням? – поинтересовалась я.

Штурмхонд пошевелил пальцами, чтобы показать свое кольцо.

– У меня есть королевская печатка.

Я фыркнула.

– Наверняка украл ее у настоящего принца Николая.

– Я служил с Раевским. Он меня знает.

– Может, ты украл и личину принца.

Корсар вздохнул.

– Вы должны понять. Единственное место, где я мог смело раскрыть свою личность, это здесь, в Равке. Только самые доверенные члены моей команды знают, кто я на самом деле – Толя, Тамара, Петр и некоторые из эфиреалов. Остальные… ну, они хорошие ребята, но это не отменяет того, что они наемники и пираты.

– Так ты обманул собственную команду?

– В морских просторах Николай Ланцов куда больше ценится как заложник, чем как капитан. Трудно управлять кораблем, когда ты постоянно беспокоишься, как бы тебя не ударили по башке поздней ночью, а затем потребовали выкуп у твоего королевского папочки.

Я помотала головой.

– Бессмыслица какая-то. Принц Николай должен обучаться судостроению или…

– Я и обучался у фьерданского судостроителя. И у земенского оружейника. И у инженера-строителя из шуханской провинции Болх. Какое-то время пробовал свои силы в поэзии. Результат был… прискорбным. На сегодняшний день все свое внимание я отдаю должности Штурмхонда.

Мал прислонился к столбу и скрестил руки.

– Значит, однажды ты решил отказаться от своей роскошной жизни и попробовать поиграть в пирата?

– Корсара, – исправил он. – И я ни во что не играл. Я знал, что принесу Равке больше пользы, будучи Штурмхондом, а не принцем, бездельничающим при дворе.

– И где же, по мнению короля и королевы, ты должен быть? – спросила я.

– В кеттердамском университете. Милое местечко. Очень помпезное. Пока мы тут разговариваем, на моих занятиях по философии сидит щедро оплачиваемый экспедитор. Получает неплохие оценки, отзывается на имя Николай, пьет обильно и часто, чтобы никто ничего не заподозрил.

«Этому вранью конца-края не видно!»

– И зачем же?

– Я пытался, серьезно. Но мне никогда не удавалось долго сидеть на месте. Это сводило мою няню с ума. Ну, точнее нянь. Их была целая армия, насколько я помню.

«Нужно было ударить его посильнее».

– Я имею в виду, зачем было устраивать весь этот фарс?

– Я второй в очереди на равкианский престол. Мне пришлось едва ли не бежать, чтобы закончить военную службу. Не думаю, что родители оценили бы мое решение ловить земенских пиратов и прорывать фьерданские блокады. Хотя они довольно благосклонно относятся к Штурмхонду.

– Хорошо, – отозвался Мал. – Ты – принц. Ты – корсар. Ты – придурок. От нас-то тебе что нужно?

Штурмхонд сделал еще один маленький глоток кваса, и его передернуло.

– Помощь. Правила игры изменились. Каньон расширяется. Первая армия близка к бунту. Переворот Дарклинга, может, и провалился, но он разрушил Вторую армию. Равка на грани краха.

Я начала улавливать ход его мыслей.

– Дай угадаю: и именно ты вернешь мир в нашу страну?

Штурмхонд подался вперед.

– Ты встречалась с моим братом Василием, когда жила при дворе? Его куда больше интересуют лошади и виски, нежели народ. Мой отец всегда испытывал лишь дежурный интерес к управлению Равкой, а, судя по отчетам, и тот со временем иссяк. Наша страна разваливается. Кто-то должен воссоединить ее, пока не стало слишком поздно.

– Василий – наследник, – заметила я.

– Думаю, его можно убедить освободить место.