Ли Бардуго – Одержимый (страница 7)

Спустя несколько минут Доуз все же произнесла:

– Я говорила с Ансельмом. У нас в запасе всего лишь неделя. Но вдруг… Претор будет мыслить непредвзято?

Алекс в этом сильно сомневалась. В истории «Леты» имелось довольно много отступников. Взять хотя бы Ли Де Фореста, который умудрился оставить весь кампус без электричества, за что был отстранен от занятий. Или, черт возьми, одного из основателей, Хирама Бингэма Третьего. Ничего не зная об археологии, он все равно сбежал в Перу, где похитил несколько артефактов. Однако сейчас вероятность того, что на должность Претора «Леты» изберут какого-нибудь вольнодумца, равнялась нулю, особенно с учетом событий прошлого года. И присутствия Алекс. Она была темной лошадкой, опытным образцом, от которого пока можно было ожидать чего угодно.

– Поверь мне, Доуз, кем бы ни был этот парень, он точно не позволит нам прогуляться на экскурсию в ад.

Алекс зажгла курильницу, наполненную кедром и пало санто[8], и вступила под воду, с помощью вербены смывая с себя вонь сверхъестественного.

За месяцы поисков им с Доуз удалось найти лишь одну подсказку о том, где может находиться Проход, содержащуюся в жалком отрывке текста из дневника Нельсона Хартвелла времен «Леты», датированного 1938 годом.

«Банчи напился и попытался убедить нас, что вместе с Джонни, Игроком и еще парочкой друзей создали Проход и теперь в случае нужды могли открыть дверь в геенну огненную. Само собой, я потребовал доказательств. Банч лишь отнекивался, говоря, что слишком рискованно оставлять какие-либо записи, парни поклялись друг другу хранить тайну и тому подобное. Проговорился только, что Проход был создан на священной земле. Как по мне, весьма удобная отговорка. Бьюсь об заклад, они просто забрались в часовню и в конце концов хорошенько нализались в каком-нибудь склепе».

«Священная земля». Один-единственный абзац в дневнике о пьянице по имени Банчи – вот и все, от чего Алекс с Доуз могли отталкиваться. Им оставалось лишь методично проверять все кладбища, церкви и синагоги, построенные в Нью-Хейвене до 1938 года, в поисках указателей. До сих пор – безрезультатно. И вот теперь им на пятки наступал новый Претор.

– А может, послать к черту Проход и воспользоваться охотничьим заклинанием Сэндоу? – крикнула Алекс сквозь шум льющейся воды.

– В прошлый раз оно не очень-то сработало.

Что было, то было. После стольких стараний их чуть не сожрало чудовище из ада.

– Но Сэндоу не сильно и старался, – возразила Алекс, смывая мыло с волос. – Он считал, что Дарлингтон ни за что не смог бы пережить путешествие в ад и ушел навсегда. С помощью заклинания Сэндоу просто хотел доказать его гибель.

То был ужасный вечер, но ритуал все же сработал. Дарлингтон вернулся – хотя бы в виде голоса – и обвинил Сэндоу в убийстве.

Алекс выключила воду и взяла с вешалки полотенце. В комнате повисла неестественная тишина. Когда слуха коснулось тихое «Ладно», она почти решила, что ей почудилось. Алекс помедлила, вытирая волосы, потом переспросила:

– Что?

– Ладно.

Алекс ожидала, что Доуз начнет возражать, придумывать всяческие отговорки – что сейчас не время, без плана никуда, и вообще затея слишком опасна. Может, она раскинула в гостиной карты Таро? И они не предсказали беды?

Алекс натянула чистые шорты и футболку. Доуз по-прежнему сидела на полу, но сейчас подтянула колени к груди и обхватила их руками.

– Ладно? Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Алекс.

– Знаешь, как греки называли Млечный Путь?

– Нет, само собой.

– Galaxias.

Алекс присела на край дивана, пытаясь не обращать внимания на пробежавший по телу холодок.

Galaxias. Гэлакси. Неужели именно это слово раз за разом повторял труп?

– Он пытался привлечь твое внимание, – заключила Доуз. – Чтобы с нами связаться.

– Ты не можешь знать наверняка.

Однако подобное уже случалось прежде. В первый раз – во время ритуала предсказания, в ночь убийства Тары, и потом, в новолуние, когда Дарлингтон пытался предупредить их о Сэндоу. Может, и сейчас история повторялась? Он хотел ее предостеречь? Обвинить? Или просто взывал с другой стороны Покрова, умоляя о помощи?

– Мы… могли бы… кое-что… попробовать, – отрывисто пробормотала Доуз, словно бы передавала код Морзе, служащий сигналом бедствия. – У меня есть идея.

Интересно, сколько катастроф начиналось с подобных слов?

– Надеюсь, хорошая.

– Но если руководство «Леты» узнает…

– Не узнает.

– Я не могу лишиться этого места. Как и ты.

Сейчас Алекс не хотела даже думать об этом.

– Мы пойдем в «Черный вяз»?

– Нет. Нам нужна плита из «Свитка и ключа», чтобы открыть портал.

– В ад.

– Больше ничего в голову не приходит, – с отчаянием в голосе пояснила Доуз.

Они пытались все лето, но ничего не добились. Впрочем, пытались ли? Или Алекс просто чувствовала себя в безопасности, копаясь в архивах Il Bastone, бродя по улицам Нью-Хейвена в поисках церквей и священных мест, высматривая знаки, указывающие на Проход, – и не находя ничего? Может быть, она подсознательно выбросила из головы мысли, что где-то страдает затерявшийся Дарлингтон?

– Ладно, – согласилась Алекс. – Тогда откроем портал.

– Но как мы проникнем в «Свиток и ключ»?

– Это я возьму на себя, – проговорила Алекс и заметила, как Доуз прикусила нижнюю губу. – Я не стану никого бить, – успокоила она. Доуз лишь молча дернула прядь рыжих волос, начавших виться из-за жары. Алекс закатила глаза. – И угрожать тоже. Напротив, буду вести себя крайне вежливо.

У нее нет выбора. Придется вновь, как и в прошлом году, начать игру в притворство и установить в ней для себя новые правила. Они сумеют вернуть Дарлингтона, и все опять наладится.

В глазах руководства «Леты» Алекс была всего лишь студенткой, отвратительно учившейся весь первый курс. Они даже не подозревали, что Сэндоу подправил ей оценки, не ведали о роли, которую она сыграла в его смерти, не знали о лежавших на ее совести убийствах в Ван-Найс.

Но Дарлингтон знал. И, пожелай он возбудить против нее дело, на этом бы все и закончилось. Что бы ей тогда оставалось? Искать выход – как и всегда. Убраться подальше, пока не начались настоящие неприятности, заодно прихватив с собой несколько ценных артефактов. Она утешалась этими мыслями, превратив их в некое подобие молитвы, помогавшей держать в узде страх перед будущим. Но теперь все сильно усложнилось. Мрачные, безрадостные перспективы сменились откровенно неприглядными; ей некуда было бежать. Из-за Итана. Неважно, найдут они Проход, врата или поймают автобус в преисподнюю, ей в любом случае придется заплатить адскую цену.

4

Прошлое лето

Она осталась бы на лето в Нью-Хейвене – если бы не Итан.

Матери Алекс сообщила, что нашла работу в кампусе; для Миры этого оказалось достаточно. Она считала Лос-Анджелес искушением для дочери и отчего-то считала, что Алекс, не успев сойти с самолета, тут же вернется к старым друзьям и прежней жизни. Вероятность этого стремилась к нулю, но даже слова дочери: «Они все мертвы, мам» ничуть не успокаивали Миру.

Честно говоря, Алекс и сама не стремилась домой. Ей не хотелось ни ночевать в старой спальне под звуки музыки, напоминающие отдаленный сердитый рокот океана, ни слушать о последнем увлечении матери – массаже драгоценными камнями, очищении ауры, эфирных маслах и бесконечной погоне за их чудодейственными эффектами. Алекс чувствовала – покидать Йель опасно; она словно превратилась в героиню страшной сказки, которая, выбравшись однажды за ворота заколдованного замка, уже не сможет вернуться обратно.

Она планировала провести лето с Доуз и Мишель Аламеддин, вынашивая план спасения Дарлингтона. Но Доуз пришлось уехать в Вестпорт помогать сестре, с Мишель было трудно связаться, так что по большей части Алекс торчала в одиночестве в Il Bastone.

Кровопролитная стычка, произошедшая в прошлом семестре, не прошла для дома бесследно – витражное окно навсегда лишилось совершенства, кровь Блейка Кили впиталась в доски пола, скрытого теперь новым ковром, и Алекс волновалась, не отвергнет ли ее особняк. Вдруг входная дверь так и останется для нее закрытой?

Но весенним днем, когда Алекс отправила мебель из общей комнаты в подвал колледжа Джонатана Эдвардса и попрощалась с Мерси и Лорен, дверная ручка Il Bastone под ее рукой радостно звякнула, дверь распахнулась, приглашая шагнуть в приветственные объятия дома.

Она всерьез планировала отыскать работу на лето, однако жизнь в кампусе почти сошла на нет, и Алекс в конце концов оставила эту затею. Во время каникул она получала небольшую стипендию от «Леты» и тратила ее на нездоровую еду вроде замороженных яичных рулетов и сосисок в тесте, которые могла разогреть в мини-духовке. Алекс даже не стала спрашивать разрешения пожить в Il Bastone, а просто перебралась в дом. В конце концов, именно она проливала кровь за это место.

В течение дня Алекс изучала список учебных курсов и болтала с Мерси. Вместе они составили некое подобие плана, чтобы она могла наверстать программу. А еще Алекс безостановочно, одну за другой глотала книги в мягкой обложке – романы, научную фантастику, старое бульварное фэнтези. Ей нравилось, отбросив в сторону заботы, устраиваться в круге света от лампы и проживать чью-то чужую жизнь.

Но каждый вечер Алекс неизменно проводила в библиотеке. Она записывала в книгу Альбемарле запросы, присланные Доуз, или придумывала свои, а потом ждала результата. Однажды ей попалась книга, корешок которой был составлен из настоящих позвонков; другая, стоило ее открыть, всякий раз выпускала легкое облако тумана; третья оказалась настолько горячей на ощупь, что Алекс пришлось бежать на кухню за прихватками.