Ли Бардуго – Король шрамов (страница 94)

– Да, – ответила принцесса. Ее глаза почему-то наполнились слезами. – Да, могла бы.

– Что-то не так? – Он взял щеку Эри в ладонь и аккуратно стер слезинки большим пальцем.

– Все хорошо, – прошептала она.

Он почувствовал резкий толчок, как будто она его пихнула, и посмотрел вниз. Из груди что-то торчало. Разум проанализировал форму предмета. Вспыхнула боль. Кинжал… Резная белая рукоять в виде волка. В стекло оранжереи яростно забарабанили, словно снаружи билась птица.

– За что? – спросил он, оседая на пол.

Принцесса Эри рухнула на колени рядом с ним. Слезы из ее глаз лились потоком.

– За мою страну, – всхлипнула она. – За моего брата. За мою королеву.

– Ты не понимаешь… – попытался сказать Исаак. Засмеялся, но смех прозвучал странно, больше напоминая шелест, с каким лопаются пузырьки воздуха.

– Прости, – шепнула принцесса и выдернула кинжал.

Исаака накрыло волной боли, из раны хлынула теплая кровь. Эри запечатлела на губах Исаака нежный поцелуй.

– Мое единственное утешение в том, что ты все равно никогда не стал бы моим. Но знай, что я с радостью была бы твоей.

– Эри… – простонал он. Мир вокруг уже начал меркнуть.

– Не Эри.

Где-то вдалеке слышались крики, стук торопливых приближающихся шагов.

– «Все оплакивают первый упавший лепесток…» – тихо процитировала она.

Но кто вспомнит об остальных осыпавшихся цветах?

Исаак беспомощно смотрел, как девушка стиснула кинжал и вонзила лезвие в собственное сердце.

38

Нина

Наряд Нина выбирала с большим тщанием: бледно-лиловое платье целомудренного покроя, выгодно подчеркивающее цвет лица и роскошную фигуру Милы Яндерсдат. Никаких украшений. Побрякушки бедной вдове не по карману. Лучшее украшение фьерданской женщины – ее добродетель. Нина улыбнулась своему отражению – милому, бесхитростному личику.

Расчесала льняные волосы, заплела толстую косу, уложила аккуратной короной – Мать-хранительница оценила бы ее внешний вид по достоинству, – и направилась на солнечную террасу. Мороз нарисовал узоры по краям высоких стеклянных окон; за окнами был ров с замерзшей водой, а за ним – сверкающие шпили Белого Острова. Ледовый Двор оставался все таким же ослепительным.

Услышав шаги за спиной, Нина обернулась и увидела приближающегося Ярла Брума под руку с женой. Красивая пара – оба высокие, с тонкой костью.

– Вдова Яндерсдат, – сердечно произнес Брум, – моя спасительница. Позвольте представить вас моей супруге Ильве.

Нина присела в реверансе.

– Для меня это большая честь.

Жена Брума пожала Нинину руку. Густые каштановые волосы доходили ей почти до талии, а платье из золотого шелка придавало смуглой коже сияние осеннего солнца. Сразу видно, от кого Ханна унаследовала красоту.

– Нет, это для меня честь, – промолвила Ильва. – Как я понимаю, мой муж обязан вам жизнью.

Выждав, пока фургон отъедет достаточно далеко, Нина и Ханна привели Брума в чувство. Сказали, что после взрыва побежали на холм и у обочины обнаружили его тело. К счастью, коммандера не смыло волной, и в катастрофе, случившейся на заводе, он тоже не пострадал, отделавшись ударом по голове. Если у Брума и были какие-то подозрения в отношении Милы, то они полностью рассеялись благодаря тому факту, что она не бежала из Гефвалле вместе с земенской четой и пленницами-гришами.

Нина и Ханна терпеливо дожидались в монастыре, пока Брум осмотрит разрушенный завод, выяснит, сколько человек осталось в живых, и постарается по возможности навести там порядок – а еще, подозревала Нина, убедится в отсутствии доказательств его вины. Производственная авария, повлекшая гибель важных заключенных, – это одно, а успешный побег группы гришей – совсем другое. После унижения, пережитого коммандером в Ледовом Дворе в прошлом году, этот случай поставил бы крест на его карьере, а Нине крайне важно, чтобы Ярл Брум сохранил свое положение на иерархической лестнице Фьерды, ведь для задуманного ею потребуются все его связи, все возможности доступа к высшим чинам, генералам и аристократам.

– Я ничего особенного не сделала, – сказала Нина Ильве. – Вот Ханна – та проявила настоящее мужество.

– Мы обязаны вам не только этим, – ответила та. – Ярл говорит, именно благодаря вам произошла чудесная перемена в нашей дочери.

– О, моей заслуги в этом нет! Я думаю, это закономерный результат прекрасного родительского воспитания и упорных усилий со стороны Матери-хранительницы, да пребудет с ней Джель.

Супруги торжественно кивнули, затем лицо Ильвы озарилось широкой улыбкой.

– Ханна! – воскликнула она, завидев дочь.

По правде сказать, Нина действительно во многом повлияла на преображение Ханны: научила ее держать спину прямо, одеваться так, чтобы подчеркивать высокую, стройную фигуру; научила грациозной походке и, конечно, актерскому мастерству. Что же касается доверия Ханны, Нина найдет способ его заслужить и, может быть, даже оправдать. Когда-нибудь.

Ильва обняла дочь, а Брум сказал Нине:

– Ханна сообщила, что готова бросить прежние глупости и наконец найти себе мужа. Не знаю, каким волшебством вам это удалось, но хочу вас поблагодарить. Она очень, очень изменилась.

Она была совершенством. Или была бы, если бы ты не шпынял и не уродовал ее, как чересчур рьяный садовник, который воюет с непослушным кустом.

Нина улыбнулась.

– Полагаю, рано или поздно Ханна поймет, в чем ее истинное предназначение.

– Мила, вам пора научиться принимать комплименты. – Брум прижался губами к костяшкам ее пальцев. – Надеюсь, со временем вы в этом преуспеете. – Он хлопнул в ладоши. – Перейдем к столу?

Ханна обратила на отца счастливое, кроткое лицо. На ней было платье из домотканой материи глубокого красновато-коричневого оттенка, а веснушки на носу и щеках казались цветочной пыльцой. Коротко стриженные волосы еще не отросли.

– Боюсь, среди гостей будут генералы, и речь пойдет о скучных военных делах. А скоро в столицу приедет сам Вадик Демидов, – сообщил Брум. Нина очень на это рассчитывала. Надеялась разузнать как можно больше о претенденте на трон Ланцовых и военных планах Фьерды. – Впрочем, мы постараемся, чтобы дамы не заскучали.

– Папа, нам и без вас есть о чем поговорить, – сказала Ханна. – Например, о новых фасонах платьев от Гедринги.

Брум снисходительно улыбнулся и взял жену под руку. Как только он повернулся спиной, Ханна озорно подмигнула Нине. Ее взгляд рассыпал искры.

– Идем?

Ладонь Нины скользнула в руку Ханны. Девушки последовали за Брумами в столовую.

Вместе они построят новый мир. Но сначала нужно сжечь старый.

39

Зоя

Услышав шум, Зоя немедленно сорвалась с места. Она чувствовала неладное еще до того, как раздался Толин крик. Ощущение беды висело в воздухе, словно молнии, которыми она теперь управляла с такой легкостью, потрескивали везде, всюду и во всем. Эти ощущения она испытывала с того самого момента, как на ее запястьях появились браслеты из чешуи дракона. Отныне Юрис был в ней – со всеми своими прожитыми жизнями и знаниями, всеми преступлениями и чудесами, которые он совершил. Сердце дракона билось в такт с ее собственным, и этот ритм связывал Зою со всем сущим, с основой творения мира. Верила ли она в это раньше? Возможно, но не придавала значения. Сила была щитом; Зоя вбирала и оттачивала ее, ведь иного способа противостоять боли, которую ей пришлось испытать в жизни, она не знала.

Теперь все было иначе. Зрение обострилось – свет резче обозначал каждый предмет. Зоя чувствовала запах зеленой травы снаружи, запах дыма от очага, даже запах мрамора – она и не подозревала, что мрамор может пахнуть. Бежала по знакомым коридорам на шум в оранжерее и понимала, что страха нет, есть только настойчивый внутренний порыв помочь в беде.

И все же такого она не ожидала. Зоя заперла за собой дверь и занавесила окна оранжереи туманом – на случай, если кто-то будет проходить мимо. Без нее система безопасности полностью развалилась. Мда, ничего удивительного.

Тамара стояла на коленях подле шуханки, в груди которой торчал кинжал. Женя плакала. Толя, Давид и Николай, все еще в одежде пленника, стояли вокруг другого бездыханного тела – труп в точности походил на короля. Все что-то говорили, пытаясь перекричать друг друга. Ударом грома Зоя навела мгновенную тишину. Все как один повернулись в ее сторону и тут же вскинули руки, готовые сражаться.

– Откуда нам знать, что ты – это ты? – вопросила Женя.

– Она, она, – сказал Николай.

– Подтверди, что ты – это ты, – прорычала Тамара, не прерывая попыток оживить шуханку. Дело казалось безнадежным: щеки девушки еще сохраняли цвет, однако кинжал, по-видимому, пронзил сердце. Присматриваться к второму телу Зоя не стала – слишком живы были воспоминания о Николае, распятом в терновом лесу, и его крови, обагряющей мертвые пески Каньона.

– Женя, – спокойно произнесла Зоя, – однажды я напилась и заставила тебя сделать меня блондинкой.

– Как интересно! – воскликнул Николай. – Что получилось в итоге?

– Выглядело отпадно, – сказала Женя.

Зоя стряхнула с плеча пылинку.

– Я выглядела дешевкой.

Женя уронила руки.

– Отбой тревоги. Это Назяленская.

Она яростно стиснула Зою в объятьях. Сжав Николая в своих огромных лапищах, Толя поднял его над землей.

– Где, черт побери, вас носило? – прогудел он.

– Длинная история, – ответил король и взглядом велел вернуть его на место.