Ли Бардуго – Король шрамов (страница 44)

– Я никому не расскажу, кто ты.

Взор Ханны сделался колючим.

– Почему это? Могла бы получить награду. За информацию о гришах дают меру серебра. С чего бы такая доброта?

Доброта здесь ни при чем, я просто пытаюсь завоевать твое доверие. Но приговорить тебя к смерти – ни за что и никогда.

– Потому, что ты могла бы проехать мимо, но остановилась и решила спасти мне жизнь, – сказала Нина и осторожно добавила: – И потому что я не верю, что сила гриша делает из тебя злодейку.

– Это грех, – прошипела Ханна, – грех и отрава. Если бы я могла избавиться от этого, я бы так и сделала!

– Понимаю, – кивнула Нина, хотя каждая ее клеточка протестовала против этих слов. – Но избавиться ты не можешь. То есть выбор такой: либо продолжать ненавидеть свою природу, тем самым увеличивая риск попасться, либо принять себя и научиться контролировать силу.

Или же покинуть эту забытую святыми страну.

– А что, если… если я только усиливаю в себе эти способности, когда их применяю?

– Это вряд ли. Зато я знаю, что гриши, которые не используют свою силу, со временем начинают болеть.

Ханна сглотнула.

– Мне нравится использовать силу. Я ненавижу себя всякий раз, когда это делаю, но хочу повторять еще и еще.

– Некоторые, – еще более осторожно проговорила Нина, – верят, что эта сила – дар Джеля, а не проклятие.

– Так нашептывают еретики и язычники. – Не дождавшись от Нины ответа, Ханна продолжила: – Ты не рассказала, что стало с твоей сестрой.

– Научилась управлять своей силой и обрела счастье. Сейчас она замужем и живет в приграничье Равки со своим красавцем-мужем.

– Правда?

Нет. Моя сестра непременно была бы сердцебиткой и сражалась бы против вашего слепого, безмозглого правительства.

– Правда, – солгала Нина. – Я помню многое из того, чему ее учили. Родители опасались, что у меня тоже может быть этот скрытый… порок, поэтому я занималась вместе с сестрой. Я могла бы помочь тебе научиться контролировать силу.

– Зачем тебе так рисковать?

Затем, что в процессе обучения я намерена вытянуть из тебя нужные мне сведения, а заодно вбить немного ума. В конце концов, ей ведь удалось образумить одного тупоголового фьерданца. Может, у нее к этому талант.

– Когда-то один человек так же помог моей сестре. Это меньшее, что я могу сделать. Но нам нужен предлог, чтобы наши встречи в монастыре не вызывали подозрений. Как насчет изучения земенского?

– Родители предпочли бы, чтобы я продолжала учить керчийский…

– Я не знаю керчийского, – соврала Нина.

– Не хочу быть твоей должницей, – надулась Ханна.

Она боится своей силы. Но я избавлю ее от этого страха.

– Ничего, потом придумаем, как тебе расплатиться. Обещаю. Ну, давай напоследок покатаемся, пока снова не началась метель.

Ханна удивленно, почти с недоверием воззрилась на Нину. Потом ударила жеребца пятками по бокам и понеслась сумасшедшим галопом, пригнувшись к шее лошади и подставив лицо ветру. Девушка и животное словно бы слились воедино, превратившись в полуконя-получеловека, странное существо, порожденное дикой природой. Сколь же редко видела Ханна людскую доброту, если это небольшое проявление щедрости так сильно ее изумило?

Не обманывайся, одернула себя Нина. Ты не добра и не щедра. Да, она собирается использовать Ханну, и если попутно сумеет ей помочь, так тому и быть. Однако прежде всего Нина должна помнить о своем долге перед девушками и женщинами в могилах на вершине холма. О правосудии. Итак, все, что может Нина, – бросить девушке веревку, а уж поймать ее – задача Ханны.

Часом позже Нина и Адрик вошли в монастырскую конюшню. Их не было всего одну ночь, однако Нине казалось, будто прошло несколько месяцев. В голове шумело от избытка эмоций и новой информации. Матиас. Трассел. Ханна. Женщины, похороненные за стенами старой крепости. Боль в прокушенной руке. Святые, на нее напали волки! Нина мечтала о горячей ванне, полной тарелке вафель и двенадцати часах крепкого сна.

Завидев их, Леони взмахнула рукой. Она сидела на низкой скамеечке в темном уголке конюшни, скрываясь от любопытных взглядов за ящиками, оставленными Ниной и Адриком. У ее ног стояла маленькая походная печка, а все вокруг было заставлено горшочками и склянками, которые она, очевидно, использовала при работе с пробами воды.

– Я ждала вас раньше, – с улыбкой произнесла Леони.

Адрик завел коня в стойло.

– Нина решила устроить себе приключение.

– И как, удачно? – поинтересовалась Леони.

– Скорее, полезно, – ответила Нина. – Долго ты этим занимаешься?

– Всю ночь, – призналась Леони. Выглядела она неважно.

– Давайте поедим в городе, – предложила Нина. – Я больше не вынесу монастырского месива.

Леони встала и вдруг схватилась за стену.

– Я… – Глаза у нее закатились, она резко покачнулась.

– Леони! – вскрикнула Нина, одновременно с Адриком ринувшись к ней и едва успев подхватить до того, как она упала.

Леони осторожно уложили на пол у печки. Девушка вся взмокла, кожа пылала огнем. Ресницы ее затрепетали, Леони открыла глаза.

– Вот уж не думала, – проговорила она и неожиданно улыбнулась.

– Чему ты радуешься? – проворчал Адрик. – У тебя сумасшедший пульс, и ты вся горишь.

– По крайней мере, я жива.

– Прекрати выискивать положительные моменты и скажи честно, как давно это началось.

– Кажется, я напортачила с анализом, – слабым голосом промолвила Леони. – Я пыталась отделить загрязнители от воды, изолировать их, и, наверное, часть токсинов попала в мой организм. Я же говорила, работа с ядами – тонкая штука.

– Я отнесу тебя в комнату, – заявила Нина. – Достану чистой воды и…

– Нет. Не хочу, чтобы хранительницы источника что-нибудь заподозрили.

– Мы можем позаботиться о ней здесь, – сказал Адрик. – Уложим ее за санями. Я разведу огонь и вскипячу воду для чая.

– В моей сумке есть настойка из древесного угля, – промолвила Леони. – Добавьте в воду несколько капель. Уголь поглощает токсины.

Нина собрала постель из одеял, уложила Леони так, чтобы ее не было видно со двора, и постаралась устроить больную поудобнее.

– Есть еще новость, – сообщила Леони.

Нине очень не нравился серый оттенок ее кожи и лихорадочное трепетание век.

– Отдыхай. Новости подождут.

– Ко мне приходила Мать-хранительница.

– Зачем? – Адрик опустился возле нее на колени с чашкой горячего чая. – Вот, постарайся выпить. – Кто-то из послушниц рассказал, что видел нас в лесу?

– Нет. Одна из них скончалась.

Нина замерла.

– Девушка, которая упала с лошади?

– Не думал, что ее раны настолько серьезны, – проговорил Адрик.

– Они и не были, – медленно сказала Леони, цедя напиток мелкими глотками. – Полагаю, причина в реке. Девушка какое-то время провела в воде, и у нее была открытая рана.

– Святые, – выдохнул Адрик, – что же творится на этом проклятом заводе?

– Не знаю, но… – Нина поколебалась, потом решительно продолжила: – Там, на холме, много могил – и за резервуаром, и на всей территории завода. Я чувствовала их повсюду.

– Что? – встрепенулся Адрик. – Почему не сказала нам? Откуда про них узнала?

Веки Леони опустились, бешеный пульс немного замедлился. Нина сочла это хорошим знаком.