Ли Бардуго – Девятый Дом (страница 89)

– Вы вселились в Глэдис? – спросила Алекс, пытаяcь взять в толк то, о чем рассказывала Бельбалм. Норс протолкнулся Алекс в голову, но только ненадолго. Она знала истории об одержимости, о настоящих преследованиях призраками, но ничего о том… чем бы это ни являлось.

– Боюсь, это слишком мягкое слово для того, что я сделала с Глэдис, – певуче сказала Бельбалм. – Знаешь, она была ирландкой. Очень упрямой. Мне пришлось вломиться в нее точно так же, как пыталась проникнуть в меня эта несчастная душа. Это было нелегко. Знаешь, что у ирландцев было табу на слово «медведь»? Никто не знает почему, но, скорее всего, потому что они боялись, что, просто произнеся это слово, призовут и создание. Поэтому они называли его «лохматый» или «медоед». Я всегда любила это слово. Медоед. Я съела ее душу, чтобы освободить место для своей, – она удивленно прищелкнула языком. – Она была такой сладкой.

– Это невозможно, – сказал Сэндоу. – Серый не может просто завладеть чужим телом. Уж точно не на продолжительное время. Плоть бы сморщилась и умерла.

– Умница, – сказала Бельбалм. – Но я не была обыкновенной девушкой и не являюсь обыкновенной Серой. Мое новое тело необходимо было подпитывать, и у меня была возможность это делать, – она шаловливо улыбнулась Алекс. – Ты уже знаешь, что можешь впускать в себя мертвых. Ты никогда не задумывалась, что можешь делать с живыми?

Эти слова имели важное значение, они пробивались в сознание Алекс. Дейзи не просто убила Глэдис. Это вышло случайно. Она проглотила душу Глэдис. Этот акт насилия породил нексус. Тогда что создало остальные нексусы? Мое новое тело необходимо было подпитывать.

Глэдис была первой. Но не последней.

Алекс встала и попятилась к камину.

– Вы всех их убили. Всех тех девушек. Одну за другой. Вы съели их души.

Бельбалм кивнула – это был почти поклон.

– И оставила их тела. Оболочки для могильщика. Я поменяла имя и личность, жила ложными жизнями, чтобы скрыть свою истинную природу. Но я так и не доехала до Франции. Ни в своем старом теле, ни в этом. Сколько бы душ я ни поглощала, я не могу уехать, не начав разлагаться.

– Это из-за города, – сказал Сэндоу. – Тебе нужен Нью-Хейвен. Здесь живет магия.

Бельбалм хлопнула ладонью по подлокотнику своего кресла.

– Этот город – помойка.

– У вас не было права, – сказала Алекс.

– Конечно, нет, – Бельбалм выглядела почти растерянной. – А у мальчиков из «Черепа и костей» было право вскрывать этого бедного мужчину? – она указала подбородком на Сэндоу. – А у него было право убивать Тару?

Сэндоу удивленно вздрогнул.

– Вы знали? – спросила Алекс. – Вы и ее душу тоже съели?

– Я не собака, чтобы прибегать всякий раз, как зазвонят к обеду. С чего бы я стала тратить время на такую душу, если меня ждал пир?

– О, – сказал Сэндоу, сведя вместе кончики пальцев. – Понимаю. Алекс, это она о тебе.

Взгляд Бельбалм был холодным.

– Не стоит выглядеть таким довольным собой, Эллиот. Я здесь не для того, чтобы исправить твои ошибки, и я не намерена волноваться о том, что ты разболтаешь мои тайны. В этом кресле ты и умрешь.

– Я так не думаю, Маргарита, – Сэндоу встал. На лице его была та же решительность, что охватила его в ночь обряда в новолуние, когда он смотрел в адское пламя. – День отпевая, колокол гудит, В село плетутся овцы по стер…

Норс отшатнулся. Он бросил отчаянный взгляд на Алекс, беспомощно пытаясь цепляться за стены, и начал растворяться в книжной полке, борясь с изгнанием, несмотря на страх смертных слов.

– Норс! – воскликнула Алекс, протягивая ему руку и пытаюсь притянуть его обратно внутрь себя. Но было слишком поздно. Он исчез в стене.

– Усталый пахарь к очагу спешит, – произнес Сэндоу. Голос его громко звенел. – Мир оставляя тишине и мне…

Бельбалм медленно встала с кресла и отряхнула рукава своей элегантной черной туники.

– Поэзия, Эллиот?

Смертные слова. Но Бельбалм не боялась смерти. С чего бы? Она уже встречалась с ней и победила.

Сэндоу остановил жесткий взгляд на Бельбалм.

– Как знать, забытый этот уголок Того, быть может, упокоил прах, кто всей державой властвовать бы мог…

Бельбалм глубоко вздохнула и протянула руку к Сэндоу – так же Алекс приветствовала Хелли, так же притягивала к себе Норса.

– Нет! – закричала Алекс, бросившись к ней через комнату. Она схватила Бельбалм за руку, но ее кожа была твердой, как мрамор; она не уступила. Глаза Сэндоу вылезли из орбит, и с губ его сорвался пронзительный свист начинающего закипать чайника. Ловя ртом воздух, он упал назад в кресло с такой силой, что оно опрокинулось. Его руки вцепились в подлокотники. Звук затих, но декан продолжал сидеть, выпрямившись и глядя в никуда, как плохой актер, изображающий потрясение.

Бельбалм с отвращением поджала губы и изящно вытерла уголок рта.

– Душа, похожая на яблоко, зараженное тлей.

– Вы его убили, – сказала Алекс, не в силах отвести взгляд от тела декана.

– Разве он заслуживал лучшей судьбы? Александра, люди умирают. Это редко когда трагедия.

– Оне не пройдет за Покров, верно? – сказала Алекс, начиная понимать. – Вы едите их души, и они никогда не возносятся.

Вот почему Норс не мог найти по ту сторону ни Глэдис, ни остальных девушек. И что стало с душой Тары, ставшей жертвой ритуала Сэндоу? Куда она отправилась в конце концов?

– Я тебя расстроила. Я это вижу. Но ты знаешь, что такое прокладывать себе дорогу в этом мире, знаешь, что такое вынужденно бороться за жизнь на каждом повороте. Ты представить себе не можешь, насколько это было тяжелее в мое время. Женщин отсылали в сумасшедший дом за то, что они читали слишком много книг или потому, что мужья от них устали. Для нас было открыто так мало путей. И мой у меня украли. Поэтому я проложила новый.

Алекс наставила на Бельбалм палец.

– Не пытайтесь превратить это в феминистский манифест. Вы проложили новый путь на костях других девушек. Девушек-иммигранток. Темнокожих девушек. Бедных девушек, – Таких девушек, как я. – И все это только ради того, чтобы купить себе еще несколько лет.

– Все гораздо сложнее, Александра. Это божье деяние. С каждой жизнью, которую я забирала, как я вскоре поняла, моему великолепию возводится новый храм – построенный мальчишками, которые никогда не задумывались, какой силой обладают, только принимали ее как данность. Они заигрывают с магией, в то время как я создаю бесссмертие. И ты станешь его частью.

– Как мне повезло, – Алекс не нужно было спрашивать, о чем она. Бельбалм отказалась от предложения Сэндоу, потому что не хотела портить аппетит. – Я ваш приз.

– Эта долгая жизнь научила меня терпению, Александра. Познакомившись с Софи, я не знала, кто она такая, но когда я поглотила ее душу? Она была неистовой и с душком, горькой, как тисовое дерево, молнией в крови. Она поддерживала меня больше пятидесяти лет. А потом, когда я начала слабеть и стареть, появилась Колина. На сей раз я узнала запах ее силы. Я ощутила его возле церкви и шла за ней несколько кварталов.

Их смерти лежали в фундаменте гробниц «Святого Эльма» и «Манускрипта».

Какое слово употребила Бельбалм? «Они были ходоками Колеса».

– Казалось что-то влечет их сюда, чтобы меня накормить. Точь-в-точь как тебя.

Вот почему в 1902 году убийства остановились. В конце девятнадцатого века девушки погибали одна за другой, пока Дейзи питалась обыкновенными девушками, чтобы оставаться в живых. Но потом она нашла своего первого ходока Колеса, Софи Мишкан, девушку, обладавшую той же силой, что и она. Эта душа насыщала ее до 1958 года, когда Бельбалм убила Колину Тиллман, еще одну одаренную девушку. А теперь пришел черед Алекс.

Этот город. Привлекал ли ходоков Колеса Нью-Хейвен? Дейзи. Софи. Колина. Всегда ли Алекс было суждено столкнуться с этим местом и этим чудовищем? Магия, кормящая магию?

– Когда вы поняли, кто я такая? – спросила Алекс.

– С первого взгляда. Я хотела, чтобы ты немного созрела. Хотела смыть с тебя вонь посредственности. Но… – Бельбалм выразительно пожала плечами и вытянула вперед руку.

Внезапно Алекс ощутила резкую боль в груди. Казалось в сердце ее вонзили крюк. Она видела, как вокруг вспыхнуло голубое пламя, ее и Бельбалм окружило огненное кольцо. Колесо. Она почувствовала, что падает.

Хелли была солнечным светом. Норс был холодом и угольным дымом. Бельбалм была зубами.

Алекс болталась рядом с грилем на крошечном балконе Граунд-Зиро. В воздухе висел запах гари, над холмами вдали висел смог. Она ощущала, как в ее босых ногах отдаются биты басового трека. Она подняла большой палец, закрывая восходящую луну и снова ее открывая.

Женщина нагнулась над ее колыбелью, снова и снова тянулась к ней; руки ее проходили сквозь тело Алекс. Она плакала, серебряные слезы падали на пухлые руки Алекс и исчезали на ее коже.

Хелли держала Алекс за руку и тянула ее вперед на набережной Венис. Она достала из колоды таро девятку Жезлов. Алекс уже держала в руке карту. Да я ни за что не позволю это на себе вытатуировать, – сказала Хелли. – Дай мне вытянуть еще одну.

Лен снял с руки один из своих кожаных браслетов и застегнул его на запястье Алекс. – Не говори Мош, – прошептал он. Его дыхание пахло, как кислый хлеб, но Алекс никогда еще не была так счастлива, ей никогда не было так хорошо.

Ее бабушка стояла перед плитой. Алекс слышала запах тмина, запекающегося в духовке мяса, чувствовала мед и грецкие орехи на языке. – Мы теперь вегетарианцы, – сказала Мира. – Занимайтесь этим в своем доме, – сказала ее бабушка. – Когда она приходит сюда, я кормлю ее, чтобы придать ей сил.