Ли Бардуго – 12 новых историй о настоящей любви (страница 80)

Сперва я немного понаблюдал за ней. Одной из особенностей четвертого августа в бассейне Пэйнт-Рок было то, что каждый день в 14.37 один из ребят, игравших с теннисным мячом, закидывал его так далеко, что его нельзя было не только поймать, но и достать, потому что он перелетел через ограду, за которой была глубокая канава с крутым каменистым склоном, а за ней – шоссе 128. Все, что попадало за эту ограду, возвращению не подлежало.

Но не сегодня, потому что тут в дело включилась Маргарет: одетая в купальный топ, джинсовые шорты и соломенную шляпку, она расслабленной, и я бы даже сказал, ленивой походкой, прошла вдоль бассейна, и когда мальчишка бросил мяч, привстала на цыпочки, подняла длинную стройную руку, продемонстрировав еще более бледную бритую подмышку, и поймала мяч. Даже не взглянув на него, она бросила его обратно в бассейн и пошла дальше.

Как будто она точно знала, что это произойдет. Мальчишка смотрел ей вслед.

– Спасибо, – сказал он, странным образом почти в точности копируя интонации Апу из «Симпсонов». – Давай еще!

Я увидел, как двигаются ее губы. Она произнесла то же самое: «Спасибо, давай еще», прямо одновременно с ним. Как будто они читали эти слова по одному сценарию. Она уселась на шезлонг и откинула спинку до конца, потом передумала и слегка приподняла ее. Я подошел к ней и уселся на соседний. Да, вот такой я крутой.

– Привет.

Она повернула голову, заслоняя глаза от солнца. Вблизи она была еще красивее и еще сильнее защипнула струну моей арфы. На переносице у нее была целая россыпь веснушек.

– Привет, – ответила она.

– Привет. Я Марк.

– Ясно.

Она как будто присудила мне очко: ну ладно, тебя и правда могут звать Марк.

– Слушай, не знаю, как бы это лучше сказать, – начал я, – но ты случайно не оказалась во временной аномалии? Вот прямо сейчас? Как будто со временем что-то не так?

– Я в курсе, что такое временная аномалия.

Солнце сверкало на сапфировой поверхности воды. Люди что-то кричали.

– Я имею в виду, что…

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Да, со мной тоже это происходит. Повторяющиеся дни. День.

– Ой. Ни фига себе! – На меня нахлынула огромная волна облегчения. Этого я никак не ожидал. Я откинулся на спинку шезлонга и на секунду закрыл глаза. Кажется, я даже рассмеялся. – Ни фига себе. Ни фига себе.

Видимо, до этого самого момента я не сознавал, насколько напуган, насколько одинок в своих переживаниях. Да, я весьма неплохо проводил время, но в то же время я уже начинал думать, что останусь в четвертом августа навсегда и никто кроме меня не будет об этом знать. Никто в это не поверил бы. А теперь это хотя бы знает еще кто-то.

Хотя она, похоже, была далеко не в таком восторге, как я. Я бы даже сказал, вид у нее был слегка скучающий.

Я вскочил на ноги.

– Меня Марк зовут, – снова представился я, забыв, что уже это делал.

– Маргарет.

Я зачем-то пожал ей руку.

– Это безумие какое-то, правда? Я сначала не мог в это поверить. В смысле, ты вот можешь реально в это поверить? – Меня понесло. – Это же какая ерунда? Правда? Магия какая-то. Просто с ума сойти можно. – Я сделал глубокий вдох. – Тебе попадался кто-нибудь еще, кто знает?

– Неа.

– Есть идеи, почему это происходит?

– Откуда мне знать?

– Не знаю. Не знаю! Прости, я немного не в себе. Я просто так рад, что ты тоже в курсе. Не в смысле рад, что ты тоже застряла во времени, но, черт возьми, я думал, я такой один! Прости. Мне надо пару минут, чтобы успокоиться. – Еще один глубокий вдох. – И чем ты занималась все это время? Помимо бассейна.

– В основном смотрела кино. И училась водить. Я решила, какая разница, если я разобью машину, все равно наутро все починится.

Я никак не мог понять, что она за человек. Конечно, я был в истерическом состоянии, а она совсем наоборот. На удивление спокойна. Как будто она меня ждала.

– И как? – спросил я. – Разбила машину?

– Вообще-то да. И еще наш почтовый ящик сбила. С задним ходом у меня все еще проблемы. Мама ужасно разозлилась, но ночью вселенная перезагрузилась, и она все забыла, так что не страшно. А ты что делал?

– В основном читал.

Я рассказал ей про свой проект в библиотеке. И про идею с лекарством от рака.

– Ух ты, я про это даже не подумала. Видимо, я недостаточно масштабно мыслю.

– Я не очень-то далеко продвинулся.

– И все-таки. Попытка засчитывается.

– Может, надо начать с чего попроще, типа грибка?

– Или конъюнктивита.

– Во-во.

Мы с минуту сидели в молчании. Вот, пожалуйста: мы – последние парень и девушка на земле, а нам не о чем поговорить. Меня все время отвлекали ее длинные ноги в шортах. На руках у нее ногти были не накрашены, а на ногах покрыты черным лаком.

– Значит, ты тут новенькая? – спросил я. – Недавно переехала?

– Пару месяцев назад. Мы живем в новом жилом комплексе на Тидд-Роуд, по ту сторону шоссе. Вообще-то мне не положено сюда ходить, раз это не мой район, но папа все устроил. Слушай, мне надо идти.

Она встала. Я тоже. Это мне еще предстояло узнать о Маргарет: даже при бесконечном запасе времени ей все время надо было куда-то идти.

– Можешь мне дать свой телефон? – попросил я. – В смысле, ты меня, конечно, не знаешь, но мне кажется, нам нужно быть на связи. Может, попытаемся разобраться во всем этом. Возможно, оно само пройдет, а может, и нет.

Она задумалась.

– Хорошо. Диктуй свой номер.

Я продиктовал. Она написала мне сообщение, чтобы у меня сохранился ее номер. В сообщении было написано «Это я».

Пару дней я ничего не писал Маргарет. У меня сложилось впечатление, что она дорожит своим личным пространством и вообще не особо рада перспективе провести вечность с таким безусловно придурковатым типом, как я. Я не из тех неисправимых ботанов, которые презирают сами себя, и вполне комфортно себя чувствую в своем социальном статусе. Но я прекрасно понимаю, что не каждый сочтет меня идеальной компанией для совместного проведения бесконечного количества времени.

Это продолжалось до четырех часов пятого дня П.М. (после Маргарет).

Именно в четыре часа повторяемость всего начала меня раздражать. В библиотеке все тот же старик ковылял к абонементному столу на своих ходунках. Тот же служащий библиотеки прошел мимо меня с той же скрипучей тележкой. Та же женщина с аллергическим насморком, безостановочно чихая, спорила насчет штрафа за не вовремя сданную книгу. Та же четырехлетняя девчонка закатила форменную истерику, после чего ее волоком вытащили из здания.

Проблема была в том, что окружающая действительность начинала казаться все менее реальной: бесконечное повторение будто высасывало ощущение реальности из всего. Все становилось менее значимым. Было прикольно все время делать то, что душе угодно, без всякой ответственности, но дело в том, что люди вокруг начинали казаться не совсем настоящими людьми, с реальными мыслями и чувствами, хотя я и знал, что это не так. Они все больше напоминали живых роботов.

Так что я написал Маргарет. Маргарет не была роботом. Она была настоящей, как и я. Бодрствующий в мире лунатиков.

«Привет! Это Марк. Как дела?»

Прошло минут пять, прежде чем она ответила. К тому моменту я снова взялся за «Ресторан в конце Вселенной» Дугласа Адамса.

«Не жалуюсь».

«А мне становится угрожающе скучно. Ты в бассейне?»

«Я училась водить. Заехала на тротуар. Сбила еще один почтовый ящик».

«Ох. Хорошо, что время сломалось».

«Точно».

Мне показалось, что на этом разговор закруглился, и я не ждал от нее новых сообщений, но минуту спустя на экране замигали три точки, свидетельствующие, что она пишет что-то еще.

«Ты в библиотеке?»

«Ага».

«Я заскочу мин через десять».

Стоит ли говорить, что этот поворот событий превзошел все мои ожидания. Я подождал ее на крыльце. Она приехала на серебристом «Фольксвагене»-универсале с полосой оранжевой краски на пассажирской двери.