Лейтенант Дегре – Ясон (страница 2)
– Вот! – Фред со значением поднял вверх указующий перст. – Ты знаешь, что я всегда сердился на Стивенсона за то, что он не написал, как они потратили деньги из клада, и что потом стало с каждым. Нам стало известно только, что моряк Грей приобрёл судно и стал капитаном, а Бен Ганн всё пропил. А куда делись остальные деньги? Я хочу знать, что случилось дальше с капитаном, сквайром и доктором? И неужели Джим Гокинс остался всю жизнь простым трактирщиком? Я в это не верю! Если бы я застал здесь живого Стивенсона, я бы непременно об этом у него спросил!
– Ты слишком много хочешь от писателя, – рассмеялся пожилой. – То, чего ты требуешь, у скандинавов называлось бы сагой. Это совсем другой жанр. Там можно проследить судьбу каждого персонажа до седьмого колена, а при желании – и судьбу каждой монетки из клада. А Стивенсон просто говорит нам: погоня за сокровищами захватывающе интересна, но страсть обладания разрушает душу. Ну и ещё о том, что подобных приключениях трудно рассказывать честно.
– Это ты о чем?
– Видишь ли, мне в своё время приходилось вести следствие. Я профессионал в сыске, Федя. Я научился видеть противоречия в рассказах свидетелей и подследственных. И мне очевидно, что Джим Гокинс преподносит нам выгодную ему версию событий, которая, по всей вероятности, далека от того, что случилось там на самом деле.
– Какие твои доказательства?
– Я не люблю без необходимости лишать людей милых их сердцу иллюзий. Поэтому предоставляю тебе право самому перечитать «Остров Сокровищ» в новом ракурсе. Не хочу лишать тебя удовольствия от собственных открытий.
Фред помолчал.
– Тогда, может быть, ты расскажешь о своих поисках кладов?
– Давай сперва ты. Как ты здесь оказался?
***
Среди звёзд на миг вспыхивали метеоры и тут же гасли.
Двое лежали на прибрежном песке и, глядя в Магеллановы Облака, пели «Степь да степь кругом», старательно выводя мелодию и распугивая этим копошащихся вокруг крабов. Допев последний куплет, блондин попросил:
– Ну а теперь, Василий, расскажи, наконец, как ты искал сокровища!
– Вот настоящие сокровища, Федя, – пожилой указал рукой вверх, – какого рожна тебе ещё надо?
– Нет, так не пойдёт! Ты обещал рассказать!
– Ладно, расскажу. А только вот сперва ответь мне, Федя, на такой вопрос: чьи были сокровища, которые откопал Джим Гокинс с компанией?
– Флинта, конечно!
– Флинт их награбил и закопал. А по совести, Федя, кому они принадлежали?
– Ну, не знаю… Раньше, должно быть, испанцам и другим, кого ограбили…
– То-то, Федя! А испанцы их, вероятно, награбили у индейцев, а индейцы – у других индейцев. По совести, сокровища всегда принадлежат ограбленным! Поэтому и счастья присвоившему их не приносят. Об этом ваш германский эпос хорошо рассказывает. На свою беду Зигфрид и нибелунги находят клады. И клад убивает каждого, кто им завладевает.
– Ты в это веришь? Что на кладах лежит проклятие? Ты веришь в эту мистику? В нашем двадцатом веке?
– Я верю, что в этом есть высшая справедливость и закономерность, вполне логично объяснимая. «Не трожь чужого!» – это ведь не только статья "Уложения о наказаниях", это ещё и заповедь Божия. Бог о тебе же заботится, чтобы ты, во-первых, груз неподъёмный, который тебе не по силам, не поднял, не надорвался. А во-вторых, чтобы ты, груз тот поднявши, не успокоился, не возгордился, не перестал бы работать над собой, расти бы не перестал. Ибо только в трудах возрастает человек. А оставив труды, человек неизбежно загнивает, чахнет духовно и умирает для истинной жизни.
– А тогда для чего же ты искал клады, Василий?
– А иногда и не искал вовсе, они меня сами находили. А когда искал, то для того только, Федя, чтобы вернуть их законному владельцу.
Блондин наморщил лоб, задумался, а потом изрёк:
– Гокинс забрал у Флинта. Флинт ограбил испанцев. Испанцы ограбили индейцев. Индейцы ограбили других индейцев. Где ты найдешь законного владельца?
– По Божьему закону, Федя, кто создал, тот и владелец. А создают сокровища люди. Народ. Много поколений. Короток наш век, Федя! От родителей мы получаем наследство, а потом тщимся детям своим что-то свое оставить. Кто задумывается дальше? Какой смысл всю жизнь грешить и копить непременно для кровной родни? Ты дальше своих дедов родни никогда и в глаза не увидишь, а глубже – хотя бы до прадедов – только по бумагам. Да и то немногие заглянуть туда могут. Некоторых списки имен предков ищут, древа генеалогические составляют. А что те имена? Один звук немой! В пятом-шестом поколении мы все корнями перемешаны, как трава в куске дёрна. И образуем мы, Федя, между собой и вместе со всеми своими предками единый народ, коему по праву и принадлежит всё им созданное, в том числе и сокровища.
– Хорошо. Пусть всё принадлежит народу. Но распорядиться сокровищем кто-то должен? Кто, по-твоему, имеет такое право?
– Тут ты, Федя, в самый корень зришь! В том-то и закавыка! По головам-то сокровище на разделишь! А целиком представляют народ только управители. Без них народу никак! Управители народ организуют, на большие дела ведут, защищают… Но горе всё в том, что управителю легко впасть в лень и легкомыслие. Гнить правители быстро начинают, сильно быстрее, чем обычные люди, ибо трудиться перестают. А потому и сокровища, народу доставшиеся, расточают зря.
– Выходит, нельзя им отдавать сокровища!
– Я вот как думаю, Федя. Надо терпеливо дожидаться честного управителя, который не для себя, а для народа сокровищами сможет распорядиться. Причем именно тогда сокровища ему передать, когда он иначе, как на доброе дело, потратить их ни на что не сможет.
– И как ты к этому пришёл?
– Не сразу. Сперва я возвращал найденное тому, кому оно по человеческому закону принадлежало. Но попалось мне однажды сокровище сверхчеловеческое. И я до сих пор им не распорядился. Не сумел. Ждёт оно своего часа.
– Ты ждешь, что в России появится честный правитель? Не дождешься!
– Верить в это надо, Федя. И надеяться. На это терпение надо. Мы, русские, терпеливы. Терпение всё превозмогает.
– А если, пока ты ждёшь, сокровища найдут другие? То, что ты узнал, другие могут узнать тоже. Вот Бен Ганн – выкопал сокровища без всякой карты.
– Самое смешное, Федя, что знают про него и другие, а только взять не могут – мешают друг другу. А того, кто попытается, словно дракон стерегущий сожрёт с хрустом. И ещё верю, что Божьим промыслом назначен я пока временным хранителем тому сокровищу. И за время жизни моей земной должен буду распорядиться. Только час тот пока не пробил.
– А если не дождёшься?
– Придётся мне другого хранителя найти и ему тайну передать.
Оба надолго замолчали, потом молодой спросил:
– Так ты мог бы взять сокровище себе и ничего не взял?
– Отчего же ничего? – в голосе старшего мелькнула лукавинка. – За труды мои потраченные мне по совести какая-никакая компенсация да полагалась. Жалование и прогонные. Даже наградные я сам себе выписал. Это Божьему промыслу не помеха. Вот на эти-то наградные и путешествую с тобой.
Глаза молодого сверкнули в звёздном свете:
– Ну давай, рассказывай, как всё было!
– Ну, это долгая история, и у нас впереди много времени, предстоит долгое совместное плавание.
– Ну хотя бы начни!
– Ладно! Тогда начну о себе с самого начала. Родился я в семьдесят пятом году в Боровичском уезде Новгородской губернии… Про Миклухо-Маклая слыхал? Знаешь, откуда он родом? Это совсем рядом со мной… – пожилой собеседник снова потерял нить повествования:
– А вот на хрена тебе сдалась Америка, Федя? Давай мы с тобой пойдём лучше на берег Маклая, а?
Небо сияло драгоценными россыпями. Оранжевые, жёлтые, голубые, зелёные крупные звёзды кружились и покачивались среди мелкой бриллиантовой пыли, жемчужных туманностей и галактик. Собственным серебряным светом сиял океан…
***
«Москва, тов. Арбузову.
…Сообщаю вам, что в ночь с 15 на 16 июля сего года на финско-советской границе нами обезврежена банда из четырёх опасных белогвардейцев-врангелевцев, идейных врагов Советской Власти. В результате допросов установлено: банда направлена штабом армии Врангеля из Франции. В Гельсингфорс прибыла на британском парусно-моторном судне. Члены группы получили задания совершать теракты, в числе которых взрывы водопровода и убийство партийных и советских работников, в частности, убийство любимого вождя питерского пролетариата тов. Зиновьева. Члены банды на допросе показали, что с ними в Гельсингфорс прибыл пятый диверсант. Имени его не знают. Он имел особое задание, которого они тоже не знают. Границу он должен был переходить отдельно от остальных. На границе пятый диверсант не обнаружен… Прошу произвести проверку по линии Треста…
С коммунистическим приветом…»
Арбузов ещё раз внимательно перечитал документ и взял трубку аппарата:
– Лугового пригласите ко мне, пожалуйста… Да-да, нового сотрудника. Он должен уже ждать в приёмной.
– Разрешите, товарищ Арбузов? – в дверь вошёл молодой человек среднего роста. Внешность его была настолько неприметна, что отвернись на секунду – сразу забудешь, как он выглядит.
– Садитесь, Михаил Яковлевич. У нас принято обращаться между собой по имени-отчеству, если вы не против. Как вам уже известно, вас направили на работу в контрразведывательный отдел секретного оперативного управления ОГПУ. Будете работать под моим непосредственным руководством. Вас уже ввели в курс дела в отношении Треста?