Лэйни Тейлор – Сны богов и монстров (страница 33)

И под ее черным испытующим взглядом он спросил себя: это правда?

Да. И нет. Неважно, сколько раз он пробовал задавить надежду, надежду, которая никак не хотела его отпускать. От него это зависело не больше, чем порывы ветра. И все же причина и мотив всех его поступков – каковы они? Ради чего он делал то, что делал? Ожидая везения или награды? Нет. Даже если бы он совершенно точно знал, что Кэроу никогда уже не простит его и не полюбит, он бы все равно делал все, что в его силах – и даже выше его сил, – все равно бы призывал сиритар, чтобы построить для нее новый мир.

Даже если бы пришлось отступить и только смотреть, как она идет по новому миру рука об руку с Белым Волком?

Да. Даже тогда.

Но… но пока надежда все еще тлела.

Я прощаю тебя. Я люблю тебя. В конце концов, я хочу тебя! Мечты, мир и ты.

Вот что хотела сказать Кэроу – и вот что она хотела услышать. Она совсем не желала слушать, что Акива сдался, потерял надежду снова быть с ней рядом. И что, каковы бы ни были его мотивы, им больше никогда не грезить вместе о мире на двоих. Он бросил в очаг, как растопку, свои мечты и желания. А как поступила она? Может быть, еще не поздно?

– Я верю тебе, – сказала она.

Не оставляя ему никакой надежды. Благородно. Сурово. Совсем не то, в чем нуждались невысказанные ею слова. Они тяжелой липкой массой осели в ней и ни за что не хотели выходить. Как выдохнуть: «Я тебя люблю»? Ведь чтобы ее непривычные, неприспособленные к этим словам губы сумели их произнести, нужны ладони, которые встретят и примут… После многих месяцев, когда любовь была придавлена бушующей яростью, она больше не могла просто так произнести их. Разве только – выдохнуть из губ в губы? Разве только – притянуть лицо Акивы – и поцеловать.

Поцеловать его. Немыслимо. Невозможно.

Ее глаза то застенчиво опускались, то дерзко взлетали, будто танцуя затейливый танец. Застывшее лицо Акивы – каменный стол – ее собственные руки… Золотая кожа Акивы, его четко очерченные губы, напряженный нерешительный взгляд. Там, в пещере, его взгляд коснулся ее, как лучи солнца. Сейчас солнце ушло за тучи, а ей так хотелось согреться в его горячих лучах! Кэроу спрятала лицо в ладонях, а когда подняла голову, Акива смотрел в камень столешницы.

Если выбирать из присутствующих, наибольшим успехом пользовался стол.

Ладно. Она пришла сюда не только для того, чтобы сказать: «Я тебя люблю».

Кэроу сделала глубокий вдох и приступила ко второй цели визита.

* * *

– Мне надо кое-что тебе сказать.

Акива поднял глаза. В тоне Кэроу появилось что-то новое. Колебание и решимость. Теперь ему не требовалось балансировать на грани надежды и отчаяния. Надежда его покинула.

Что она собирается сказать?

Что теперь она с Волком. Альянс – ошибка. Химеры уходят.

И он никогда больше ее не увидит.

У него почти сорвалось с губ: я тоже должен кое-что тебе сказать, подожди. Тогда, возможно, она не скажет того, что собиралась. Он хотел сообщить ей о своей новой магии, правда, еще не испытанной, и попросить помощи. Вот на что он надеялся, если уж она сюда пришла. Он хотел показать ей то, что стало теперь возможным – для армий, не для них двоих.

Все можно менять. Просто пожелав этого.

Даже миры. Возможно.

– Это насчет Тьяго, – сказала она.

Все. В животе образовался холодный комок. Конечно, о Тьяго. Когда он увидел, как они, смеясь, наклонились друг к другу, он уже тогда все понял, но часть рассудка продолжала отрицать: немыслимо! – и затем, когда Кэроу через всю пещеру потянулась к нему взглядом, он понадеялся…

– Он не то, что ты думаешь, – сказала она, и Акива знал, что последует дальше.

И приготовился.

– Я убила его, – прошептала она.

…

…

…

Пауза.

– Что?!

– Я убила Тьяго. Это не он. Я хочу сказать, не его душа. – Она громко, со всхлипыванием набрала воздух и заторопилась: – Его души больше нет. Его больше нет. Я не могу позволить тебе думать, что я… и он… Я никогда бы не простила его, или…

Быстрый взгляд, и будто прочтя его мысли:

– …или не стала бы с ним смеяться. Пока он был жив, о мире можно было даже не мечтать. И этот союз… – Она решительно потрясла головой. – Никогда. Он бы убил тебя и Лираз там, в касбе.

– Погоди, – сказал Акива, пытаясь собраться с мыслями. – Погоди.

Что она говорит? Ее слова не укладывались в голове. Волк мертв? Волк мертв, и кто бы ни появился в его теле и ни принял его имя… это не он. Акива пристально смотрел на Кэроу. Сказанное потрясло его. Он даже не понимал, какие вопросы задавать.

– Я хотела сказать тебе раньше. Но приходится соблюдать осторожность. Все так хрупко. Никто не знает. Только Исса и Тен… Тен на самом деле не Тен… но если узнают остальные химеры, мы лишимся всего в один момент. – Она щелкнула пальцами. – Вот так.

Акива все еще пытался осмыслить новость.

– Они не пойдут ни за кем, кроме Тьяго, – сказала Кэроу. – До сих пор не шли, по крайней мере. Это ясно. Он нам нужен. И солдатам тоже, и нашему народу… нужен улучшенный вариант.

Улучшенный.

Акива попытался вспомнить впечатление, которое Волк произвел на него во время переговоров об альянсе. Умный, сильный, здравомыслящий – вот что он подумал тогда, даже не помышляя о реальной причине.

Наконец, кусочки головоломки встали на место. И он понял. Каким-то образом Кэроу ухитрилась вживить чужую душу в тело Волка.

– Кто? – спросил он. – Кто это?

Ее лицо исказила гримаса горечи.

– Зири. – А когда он не отреагировал на имя, добавила: – Кирин, чью жизнь ты спас.

Юный Кирин, последний из племени. Он не умер, не совсем умер.

– Но… как?! – Акива не мог представить, какая цепочка событий привела к такой ситуации.

Кэроу на мгновение умолкла, погрузившись в воспоминания.

– Тьяго набросился на меня. – Она коснулась щеки.

Когда Акива с Лираз принесли в марокканскую касбу тело Азаила, щека была вспухшая и расцарапанная. Сейчас следов почти не осталось. Кэроу запнулась, как будто хотела что-то добавить, но промолчала. Плотно сжала губы, унимая дрожь.

Акива вспомнил охватившую его тогда ярость. Как сжимались кулаки, частило сердце, как скрутило спазмом живот. Невообразимая сцена там, в касбе, наконец обрела объяснение.

Впрочем, слабое утешение.

– Он набросился, и я его убила. И не знала, что делать. Я понимала, меня заставят его воскресить, если узнают, – а я не могла! Если все и так было скверно, то что будет после воскрешения? Я не знала, что делать.

Она умолкла. Затем посмотрела прямо ему в лицо. Невероятно, она улыбалась. Не лучистой улыбкой, что он поймал тогда в пещере, а другой – слабой и удивленной.

– Я все думала и думала, и ничего не придумывалось. А потом вспомнила про тебя.

– Меня? – в шоке повторил он.

– Ты вернул мне Иссу и Зири, – сказала она. – Если бы не ты, у меня не было бы союзников и не было бы шансов.

И снова ее слова и ее благодарность разбудили у него глубочайший стыд.

– Если бы не я, Кэроу, у тебя было бы куда больше союзников.

Куда больше. Сколько мертвецов уместилось в эти слова? Весь Лораменди. Тысячи и тысячи.

– Не говори так, – печально попросила она. – Акива, я имела в виду именно то, что сказала, насчет прощения. Есть только один путь – вперед. Когда Волк еще был Волком, я пыталась его убедить, что та дорога ведет к смерти. Он не пожелал меня слушать. Он и не мог – слишком далеко ушел. Но когда я с ним спорила, я говорила твоими словами – и знала, что как бы далеко ты ни находился, ты все равно со мной. И… и это помогло мне выдержать.

Его слова? Сейчас у него не осталось слов. Сказанное ею было так далеко от того, что он страшился услышать, что мысли путались.

– Ты говорил, что только от нас зависит, какое будущее ожидает химер. И это не пустые слова. Ты спас жизнь Зири. Иначе мы не оказались бы здесь и сейчас. Вместе. Ты был бы мертв, а я была бы его… – Она не договорила. Ее взгляд снова занавесила тень ужаса, заставив Акиву представить, что на самом деле означали простые слова: «Тьяго на меня набросился».