Лэйни Тейлор – Муза ночных кошмаров (страница 74)

Сарай вспомнила о его даре – ужасном, обжигающем душу крике – и напряглась, но юноша не издавал ни звука.

Разумеется, он не мог. Как она увидела, в этом и заключался весь смысл. Пасть змеи сдавливала ему грудь. Он едва мог дышать, не говоря уж о том, чтобы набрать достаточно воздуха для крика.

– Должно быть, они пытались помочь Лазло, – прошептала Сарай и очень обрадовалась. Ей претило думать, что их предали родственники.

– Лучше бы так и было, – мрачно буркнула Минья. – Предпочесть кровь Корако своей? Я была бы сильно разочарована.

Сарай ощутила трепет сочувствия к этим божьим отпрыскам, разрывавшимся между верностью Нове и Минье, двух ужасно волевых натур. Сцена в галерее натолкнула на мысль, что они выбрали сторону, но у них не было ни единого шанса против Новы.

Да и у кого был?

Женщина спала или, скорее, находилась без сознания, что могло бы стать явным преимуществом для тех, кто прятался в арке, если бы не одно «но»: Привидение.

Крупная белая птица сидела на спинке стула Новы и наблюдала за ними своими блестящими черными глазами.

Эрил-Фейн поведал им правду о Привидении, и было так странно думать, что все эти годы фантомная белая птица являлась… чем конкретно? Не Корако, но ее эхо? Могла ли птица мыслить самостоятельно или просто действовала по старой схеме, лелея былые надежды без какого-либо понимания?

Сарай гадала, может ли птица быть чем-то большим, чем предсмертным желанием, парящим по бесконечной спирали, которое просто ждет и смотрит, когда откроется путь, позволяющий ему исполнить свое предназначение. Неужели все это время она просто пыталась добраться до Новы? Станет ли птица ее защищать?

Сарай подозревала, что да.

– Что будем делать? – выдохнула она.

– Убьем ее, – ответила Минья, но уже без былого энтузиазма. Сарай заметила, что ее кулаки сжались, пальцы пытались оттереть склизкую кровь с ладоней.

Стоило признать, это очевидное решение. И все же, хоть Сарай и не питала теплых чувств к женщине, посеявшей такой хаос, который едва не стоил ей собственной души, и посадившей Лазло в такую клетку, это все равно казалось неправильным. Девушка надеялась, что убийство всегда будет ей казаться неправильным.

– Не думаю, что Привидение подпустит нас к ней, – рискнула сказать она.

– Нам и не нужно к ней приближаться, – возразила Минья, кивнув на Цару, которая держала лук наготове. – Ты умеешь им пользоваться?

Оскорбленный вид Цары говорил, что да, очень даже умеет.

– Смерть наступит мгновенно? – поинтересовался Ферал. – Если она займет даже несколько секунд, мы все можем оказаться в змеиной пасти, как он. – Юноша указал на Веррана, и тогда ребята заметили, что он что-то показывает им жестами.

Его окровавленная рука, которая раньше безвольно висела, теперь лихорадочно их подзывала. Сарай, быстро переглянувшись с остальными, сказала:

– Я пойду. Вы оставайтесь здесь.

Покосившись на Привидение, она сделала первый аккуратный шаг. Птица немедленно согнулась над Новой в защитной позе, крылья раскрылись по бокам. Сарай замерла.

Затем посудила, что ходить не обязательно, и просто воспарила, очень медленно влетая в помещение. Когда Привидение никак не отреагировало, она плавно и уверенно направилась дальше. Ей было тяжело смотреть на Лазло, застывшего в столь мучительной позе. Хотелось разорвать эту мерцающую временную петлю, как мыльный пузырь, и раздвинуть прутья клетки руками. До чего же могущественна Нова, раз способна на такое и даже больше.

Привидение следило за ней, но не двигалось с места, пока Сарай со всей призрачной грацией приближалась к Веррану.

Вблизи стал слышен свист от быстрых прерывчатых вдохов, пока он с трудом пытался втянуть достаточно воздуха в свои сдавленные легкие, чтобы поддерживать в себе жизнь. В его глазах читалось отчаяние, словно он вел бой, в котором заведомо не победить. Сарай беспомощно потянулась к нему руками, желая хоть чем-то помочь, но ничего не могла поделать. Юноша глубоко застрял в широкой металлической пасти, змеиные клыки изгибались и смыкались вокруг него. По крайней мере сама змея оставалась неподвижной, не более чем статуя. Сарай сомневалась, что выдержала бы взгляд ее глаз со зрачками-щелочками.

Верран пытался что-то сказать, но слова удавалось произносить лишь одними губами. Ему не хватало воздуха, он едва мог шептать.

Сарай наклонилась к нему и разобрала: «…Не… убивайте ее…»

Девушка взбунтовалась. Планировать чье-то убийство – работа Миньи, и ей претило это ощущение в своем сознании.

– Я и не хочу, – прошептала она в ответ, занимая защитную позу. – Но если она проснется, нам всем конец. Если она умрет, Лазло вернет свой дар и освободит тебя.

Верран нетерпеливо покачал головой.

– …Петля… – Ему потребовалась пара натужных вздохов, чтобы прошептать следующие слова: – …Только… она… может разрушить…

Сарай понадобилось несколько секунд, чтобы понять его слова.

– Хочешь сказать, если она умрет, они навсегда застрянут в этом состоянии? Но… их дары вернутся. Рук…

Но Верран опять замотал головой.

– …Петля… – вот и все, что он выдавил.

Сарай обернулась, чтобы посмотреть, как петля снова повторяет ту же сцену. Киско сжала кулак. Опустила голову. Ее откинуло в сторону. Рук поймал ее, поднял руку. Он пытался использовать свою магию, но тщетно. И пока он находится в этой петле, его старания будут оборачиваться провалом, точно как Эрил-Фейн и Азарин продолжали умирать. Это – сохраненные секунды. И все это время Лазло будет оставаться обездвиженным, бессильным, зажатым в своей клетке. Будет ли так всегда? Или он медленно умрет от обезвоживания и голода, пока Сарай будет стоять всего в паре шагов, без возможности подойти к нему? Эти мысли были просто невыносимыми.

– Что я могу сделать? – беспомощно спросила она.

Отчаяние в глазах Веррана говорило, что он не поможет с решением. Все, что ему удалось, это прошептать на одном дыхании:

– …Помоги…

59. Игра, в которой «убей» не победит

Помоги.

Верран пытался сказать «помоги мне» или даже «помоги нам» и запыхался, но в голове Сарай звенело это одно-единственное слово.

Помоги. Помоги. Помоги.

Казалось, оно встало напротив «убей», подобно враждующим королевам на игральной доске. Это игра, в которой «убей» не победит, – или же, в противном случае, победа станет невыносимой и уничтожит сама себя. Если они убьют Нову, то приговорят Лазло, Киско и Рука к вечной жизни в петле или смерти, в то время как Верран задохнется в змеиной пасти. Остальные выживут, запертые в этом ужасном небе вместо Плача, и останутся тут до тех пор, пока Спэрроу не вырастит достаточно цветков улолы, чтобы наполнить понтоны шелковых саней газом. И что тогда? Вернуться в Плач? Создать некое подобие жизни? Оставить серафима здесь, оставить Лазло, живого или мертвого, в том мерцающем пузыре, пока какие-то незнакомцы не найдут его в далеком будущем?

Все это немыслимо. Должен быть иной выход.

Сарай вернулась к остальным, столпившимся в арке. Поведала им, что разузнала, и позволила переварить эту информацию. От их горестного молчания ее собственное отчаяние усиливалось. Наверное, она надеялась, что кто-то другой увидит решение, которого она не заметила.

– Может, она не станет нас убивать, когда проснется? – осмелилась предположить Каликста.

Но Каликста не видела Нову в действии, и, судя по сцене в галерее, с тех пор она не стала более терпимой. Кроме того, «может, она не станет нас убивать» – слишком тонкий лед, чтобы на нем кататься. Должно быть что-то, что они могут сделать.

Помоги. Помоги. Помоги.

Слово Веррана продолжало звенеть в голове Сарай. Помоги. Всю свою жизнь она была пленницей и тайной, и гадала, как обернется ее судьба. Найдут ли и убьют ее люди или она навеки останется тайной пленницей? Затем Эрил-Фейн вернулся в Плач со своей командой, и все изменилось. Это стало фактом: люди обнаружат божьих отпрысков и убьют их – если только Минья и ее армия не убьют людей первыми. Вопрос был лишь в том, кто умрет, а кто смоет кровь и продолжит жить.

А потом Сарай встретила Лазло – в его сознании, в его снах, – и все опять изменилось. Этот мечтатель-библиотекарь из далекой страны научил ее надежде на другую жизнь – ту, в которой нет места никаким убийствам. В его разуме безобразное обращалось прекрасным, это касалось и будущего.

Но теперь он в ловушке, и Сарай поняла, что им нужно. Его дар – власть над мезартиумом – подразумевал их освобождение и силу, но сейчас он им не поможет.

Что им поможет? Что их спасет?

В крови забарабанила паническая дробь – в иллюзорной крови, иллюзорная дробь, но все равно настоящая, как она, все равно настоящая, – и Сарай снова изучила безнадежную сцену перед ними: чудовищную полусформированную змею, сдавившую в челюстях медленно умирающего юношу; мерцающий пузырь, похожий на тюрьму; огромную белую птицу, охраняющую спящую богиню.

Нова казалась такой маленькой и усталой, что Сарай невольно вспомнила жуткие страдания, которые увидела в ее глазах, и что еще хуже: короткую блистательную радость, когда на секунду Нова поверила, что нашла свою сестру.

И вдруг сказала:

– Возможно, я могу кое-что сделать.

Все посмотрели на нее. Первой ответила Минья:

– Что ты можешь сделать? – спросила она, и за ее слова уцепилась доля былого презрения, но небольшая, подумала Сарай. Не как раньше.