Лэйни Тейлор – Дочь дыма и костей (ЛП) (страница 40)

– Похоже, ты ее простил. – Лираз приблизилась на шаг. – Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Акива шагнул назад, загораживая собой Кэроу.

– Оставьте ее в покое.

– Если скрывать тебе нечего, дай нам взглянуть на нее, – наступала Лираз.

Печальным голосом, который звучал еще невыносимее, чем резкий тон Лираз, Азаил произнес:

– Акива, просто скажи, что она не та, кем кажется. Скажи, что она не…

Акиве хотелось унестись прочь отсюда, подальше от серафимов и химер с их ненавистью, от разинувших рты людей – туда, где никто и никогда больше не сможет встать между ним и Кэроу.

– Конечно, нет, – прорычал он.

Лираз восприняла его слова как вызов. В глазах ее вспыхнула ярость, которая так помогала ей на поле боя. Она подошла поближе, будто бы желая проверить, кто такая Кэроу на самом деле.

Сердце бешено забилось, руки сжались в кулаки, и он приготовился к тому, что должно было произойти в следующее мгновение. Акива поверить не мог, что они дошли до этого.

Однако чего он точно не ожидал, так это услышать чистый и спокойный голос Кэроу:

– Так кто же я?

Лираз застыла в замешательстве, ярость уступила место удивлению. Азаил тоже выглядел ошарашенным, и Акива лишь через мгновение сообразил почему.

Слова Кэроу… Гладкие, как поток воды. Слова их языка, языка ангелов, который она не могла выучить ни земным, ни каким-либо другим способом. Воспользовавшись заминкой, вызванной ее вопросом, она вышла вперед и встала перед Лираз и Азаилом.

Затем с той же бесшабашной удалью, с какой она нападала на Акиву вчерашним вечером, Кэроу бросила в лицо Лираз:

– Хотите взглянуть на мои ладони? Только попросите.

36. Убивать необязательно

Обнаруженный в кармане лакнау, произнесенное шепотом желание – и сию же минуту мелодичный поток слов обрел смысл. Еще один язык в коллекции Кэроу, неожиданная удача.

По суровому, пронзительному взгляду женщины-серафима и по защитной позе Акивы она поняла – речь идет о ней.

– Просто скажи, что она не… – взмолился мужчина. В неоконченной фразе слышался ужас, словно он умолял Акиву развеять его сомнения.

Кто же она, по их мнению? Неужели она будет молчать, пока они ее обсуждают?

– Так кто же я? – спросила она. – Кто?

Она вышла из-за спины Акивы и увидела застывшие от удивления лица. Женщина-ангел стояла в нескольких шагах, округлив глаза – безжизненные, как у смертника, – и Кэроу вздрогнула от осознания собственной уязвимости без защиты Акивы. Она вспомнила о ножах-полумесяцах, которые остались дома, и внезапно поняла, что не нуждается в них. У нее было оружие, предназначенное специально для серафимов.

Она сама была этим оружием.

Подрагивающим от волнения голосом Кэроу произнесла:

– Хотите взглянуть на мои ладони? Только попросите.

И тут на Карловом мосту на виду у всех зевак, снимающих происходящее на телефоны и камеры, на виду у приближающихся полицейских началось настоящее светопреставление.

– Нет! – крикнул Акива, но было слишком поздно.

Первой ринулась в бой стремительная Лираз, но Кэроу молниеносно вскинула руки, волна магической силы изогнула пространство вокруг, а затем сотрясла воздух. Акива с Азаилом еле устояли на ногах. Лираз же отбросило назад словно букашку. Она сделала акробатический кувырок, приземлилась на ноги, и в это мгновение от ударной волны дрогнул мост. Не шелохнулась одна лишь Кэроу. Воздушный поток сначала взметнул ее волосы вперед, а теперь они свободно развевались на ветру.

На губах ее играла холодная улыбка. Растрепанные волосы, ладони с дерзкими чернильными глазами – Кэроу, как беспощадная богиня в обличье девушки, казалась злобной даже Зузане. Они с Миком и другие зеваки отшатнулись назад. Лираз сбросила волшебные чары, и наружу вырвалось бушующее пламя. Азаил сделал то же самое и шагнул к сестре: линия фронта была проведена. Кэроу противостояли два ангела, склонивших головы перед волной физической боли, которую посылали им хамсы на ее руках.

Между ними застыл потрясенный Акива. Всего лишь шаг в любом направлении – и выбор будет сделан навсегда. Он бросал взгляды то на своих товарищей, то на Кэроу.

– Акива, – прошипела Лираз. Она надеялась, что он примет их сторону. Неизменно втроем они шли в атаку, убивали врагов, а затем при помощи ножа и сажи рисовали отметины друг у друга на руках. Для нее Кэроу означала всего лишь очередную татуировку, которую вот-вот предстояло нанести.

С другой стороны была Кэроу, готовая выставить вперед ладони и дать волю гибельной магии Бримстоуна.

– Так не должно быть, – сказал Акива, однако голос его прозвучал неубедительно, будто он сам не верил своим словам.

– Вот именно, – отозвалась Лираз. – Не будь ребенком, Акива.

Он все еще стоял между ними, не решаясь сделать выбор между двумя возможными вариантами будущего.

– Если тебе не по силам убить ее самому, уходи, – сказала Лираз. – Тебе необязательно смотреть. Больше мы никогда не заговорим об этом. Все кончено. Слышишь? Возвращайся домой.

Она говорила настойчиво и твердо. И на самом деле верила, что заботится о нем. Что вся эта уму непостижимая история с Кэроу была каким-то сумасбродством, которое необходимо забыть навсегда.

Он ответил:

– Домой я не собираюсь.

Азаил:

– Ты не собираешься домой?! А как же дела? Все то, за что ты боролся? Наступил новый век, брат. Мир…

– Мира нет. Мир – не просто отсутствие войны. Мир – это гармония. Единство.

– Ты имеешь в виду единство с чудовищами? – На лице Азаила отразились замешательство и брезгливость, однако он еще надеялся, что все это лишь недоразумение.

Отвечая, Акива знал, что переходит последнюю черту, что у него не будет возможности вернуться. Эту черту следовало перейти уже давно. Все так запуталось. Он запутался.

– Да. Именно это я имею в виду.

Кэроу оторвала взгляд от своих противников и посмотрела на него. Жесткая улыбка сошла с ее лица. Теперь, когда она почувствовала его смятение, дрогнули даже выставленные вперед руки. Беспокойство о себе, вопросы, пустота внутри – все это отодвинули на второй план страдания Акивы, которые она ощутила как свои собственные.

Прибывшие полицейские при виде странной сцены застыли в нерешительности. Кэроу заметила их озадаченные лица, нервно подрагивающее оружие и то, как они смотрели на нее. На Карловом мосту стояли ангелы, а она была их противником. Она – враг ангелов, в черном пальто, с дьявольскими татуировками, всклокоченными синими волосами и черными глазами. Они – все такие золотые, словно сошедшие с церковных фресок. В этой сцене она являла собой демона и, бросив взгляд на свою распростертую на земле тень, почти ожидала увидеть рога. Но тень была просто тенью девочки и, казалось, в данную минуту не имела с Кэроу ничего общего.

Акива, который лишь мгновение назад прижимался лицом к ее ногам и плакал, теперь стоял как вкопанный, и только сейчас Кэроу впервые ощутила страх. Если он примет сторону этих двух ангелов…

– Акива, – прошептала она.

– Я здесь, – ответил он и сделал шаг – в ее сторону.

Он ни секунды не сомневался, в нем лишь теплилась надежда, что не придется делать выбор, что все еще можно повернуть вспять, однако было слишком поздно. Итак, он шагнул в будущее, встав между Кэроу и братом с сестрой, и произнес тихим, но уверенным голосом:

– Я не позволю причинить ей зло. Жить можно иначе. Убивать не обязательно.

Азаил и Лираз уставились на него. Немыслимо, но он выбрал девчонку. Удивление Лираз тотчас обернулось злобой.

– Неужели? – вскинулась она. – Теперь это очень удобная позиция, да?

Оказавшись за спиной у Акивы, Кэроу опустила ладони. Она вытянула руку вперед и прикоснулась к его спине лишь кончиками пальцев – потому что просто не могла удержаться.

– Кэроу, тебе нужно уходить, – сказал он.

– Уходить? Но…

– Выбирайся отсюда. Я их задержу. – Его голос прозвучал сурово, но решение было принято. Он бросил через плечо быстрый взгляд, напряженный, но бесстрашный. – Встретимся в том месте, где мы впервые увидели друг друга. Обещай, что будешь ждать меня там.

Место, где они впервые увидели друг друга. Джемаа-эль-Фна, сердце Марракеша. Там, среди хаоса и толпы, она поймала его обжигающий душу взгляд.

Хриплым от возбуждения голосом Акива сказал:

– Обещай. Кэроу, обещай мне, что не улетишь с Разгутом, пока я не найду тебя. Пока все не объясню.

Кэроу хотелось пообещать. Даже перед своей семьей он проявил преданность ей. Спас жизнь – разве выжила бы она в схватке с двумя вооруженными серафимами? Вдобавок ко всему он выбрал ее. Неужели не об этом она всегда мечтала – чтобы ее выбрали? Чтобы ей дорожили? Ради нее он покинул свой дом, свой мир и просил дождаться его в Марракеше.

Однако что-то неизъяснимое удерживало ее от обещания. Да, он выбрал ее, но это не значит, что, окажись Кэроу на его месте, она сделала бы тот же выбор – против Бримстоуна, Иссы, Ясри, Твиги. Она говорила Бримстоуну: «Хочу, чтобы ты знал: я никогда вас не брошу», – и не бросила бы. Она бы выбрала свою семью, тут и думать нечего. Даже если сейчас мысль о том, что нужно повернуться и уйти от Акивы, причиняла физическую боль.

Она сказала: