Лэйни Тейлор – Дни крови и света (страница 26)

— Нет. Нет. Нет!

По склону, в облаке пыли и щебня, спускались два человека, уверенно направляясь к касбе.

41

Магическая сила

Когда серафимы снова преградили путь, Свева тщетно искала среди них кого-нибудь с огненным взглядом или с болотной лилией на груди. Не повезло: вблизи от спасительных гор беглецам встретились другие ангелы.

А она почти поверила, что еще немного — и они будут спасены. Горы, такие близкие с виду, с каждым холмом отступали все дальше; приходилось преодолевать новые склоны в надежде, что этот последний. Конец пути был виден, но недостижим. Гранитные утесы впереди становились все выше и ближе, и за очередным холмом открылась долина, переходящая в подножие гор. Последний подъем.

Беглецы взобрались на гребень холма и весело переглянулись.

— Ой, погляди, валуны — как пальцы ног у великана-толстяка, — с улыбкой сказала Свева и закружилась вместе с Лель. Малышка засмеялась.

— У гор жирные лапы, толстые лапы, вонючие лапы, немытые лапы… — приговаривала Свева, прыгая от радости и прижимая к груди маленькую капринку.

Саразал оборвала веселье сестры. Свева оглянулась и увидела других ангелов.

Она все-таки надеялась на чудо. Один раз их пощадили, может быть, и на этот раз не убьют? Милосердие заразительно, оно обладает магической силой, примиряет врагов и осушает океаны ненависти. После случившегося в овраге серафимы перестали быть для Свевы безликими крылатыми убийцами.

Ангелы, взметнув окровавленные мечи, окинули беглецов беспощадными взглядами.

— Убей их! — вскрикнула Свева.

И Раф прыгнул.

Ангелы в сияющих доспехах презрительно ухмылялись, завидев легкую добычу: стадо капринов, две дама и несколько дряхлых гарткоров. Дашнага они не заметили — он поднимался последним…

Раф в прыжке повалил серафимов на землю, вцепился в них клыками и когтями, разрывая в клочья.

Ангелы истошно завопили.

Свева вовремя заметила, как один из серафимов замахнулся мечом. Она сунула Лель сестре, подскочила к сражающимся и воткнула в бок ангела свой нож. Ангел выронил клинок.

И испустил дух.

«Так вот как это бывает. Ужасно».

Храбрость уступила место дрожи. Нож выскользнул из рук, к горлу подступила тошнота. Сестра потянула Свеву за руку. Вокруг сгустились тени, небо заполонила бездна ангелов.

Раф зарычал. Свева посмотрела на сестру, Лель, Нур, протянувшую к дочери руки, и других капринов, стареньких гарткоров и сжала нож покрепче.

— Прячьтесь! — крикнула Свева, махнув в сторону валунов у подножия гор.

Все бросились прочь, а она осталась с Рафом.

«Надо же!» — подумала она. Сердце заполнил странный холод — и гордость. Все стало ясным и понятным. Убивать ужасно… Прежде она никогда бы не отказалась от возможности побежать. Она обожала бег. А теперь Свева не двигалась с места. Ей это нравилось. Они с Рафом переглянулись. Свева думала, что он прогонит ее, велит спасаться, но он не стал. Наверное, сообразил, что ничего из этого не выйдет, спасения нет, но, может… может, просто рад, что не остался в одиночестве. Он еще совсем мальчишка.

Свева улыбнулась Рафу. Они стояли плечом к плечу, почти у цели: в лощину долетали брызги водопадов. Однако шансов уйти живыми не осталось — беглецов накрыла тень ангелов.

Чудес не бывает.

Внезапно над вершинами деревьев показались темные точки. Свева не верила своим глазам. С виду фантомы намного страшнее ангелов, и если бы она видела их впервые, то перепугалась бы до смерти.

Точно так же ее спасители освободили невольничий караван, и при свете дня Свева немедленно их узнала: вот грифон, снявший с нее оковы, а рядом — быкокентавр, освободивший сестру… Рогатого красавца, вручившего Свеве нож, с ними не было.

Пятеро повстанцев ураганом ворвались в ряды серафимов.

О землю глухо стукнули тела убитых ангелов.

Раф повернулся к Свеве.

— Я знал, что они вернутся. Я знал, что они нас не бросят! — воскликнул он. — Свева, беги. Догоняй остальных. Позаботься о них и передай, что я попрощался. Удачи! — Раф вздохнул, коснувшись ее плеча когтистой лапой.

— Но как же ты?

— Я давно искал повстанцев, хочу сражаться вместе с ними, — объяснил Раф.

И он сражался вместе с ними.

И погиб вместе с ними, у подножия гор.

И его вместе с ними свалили в кучу.

И сожгли.

42

Счастливчик Зири

— Пойдем, — сказал Азаил. — Делать тут больше нечего.

Больше? Они так ничего и не сделали, не отыскали ни одной возможности помочь: слишком много солдат Доминиона, слишком много открытого пространства. Акива сокрушенно покачал головой. Может, его ночные полеты и предупредили химер об опасности, может, кто-то успел укрыться в горных пещерах. Этого Акива никогда не узнает. В памяти осталось лишь то, что он сегодня видел, хотя об этом лучше бы забыть.

Небо ясное и прозрачное. Чистое. Пожары еще не добрались сюда, лишь местами над лесом поднимались тонкие струйки дыма. С высокого утеса все видно как на ладони: кроны деревьев, луга, залитые солнцем реки, струящиеся среди холмов, словно потоки чистого света. Горы и небо, рощи и ручьи — и мерцающие огоньки: эскадры Доминиона поджигали леса. Мириады брызг с горных водопадов оседали вокруг мягкими облаками. В туманном влажном воздухе огонь разгорался плохо.

При виде такой красоты казалось, что кровопролития не было, но черные стаи падальщиков свидетельствовали об обратном.

Стервятники чуяли кровь издалека, жадно слетались к добыче. Крови было пролито много.

— Вот и наши птицы, — подавленно заметил Акива.

— Надеюсь, хоть кому-то удалось спастись, — понимающе кивнул Азаил.

Акива не сразу сообразил, что брат произнес это в присутствии Лираз. Сестра покосилась на них и молча отвернулась к заснеженным вершинам.

— Говорят, через них не перелетишь, — сказала она. — Ветер слишком сильный. Там могут выжить только буреловы.

— Интересно, что там, за горами? — полюбопытствовал Азаил.

— Может быть, там отражение нашей стороны? Если тамошние серафимы тоже загнали своих химер в пещеры, то беглецы встретятся посередине и поймут, что нигде в мире нет безопасного места. Счастливого конца не будет.

— А может, за горами нет никаких серафимов, и там химер ждет счастливый конец, — с преувеличенным оптимизмом предположил Азаил. — Без нас.

Лираз резко повернулась к ним, и недавняя отрешенность сменилась ожесточением.

— Похоже, вы больше не хотите быть нами, — гневно заявила она, переводя взгляд с одного брата на другого. — Думаете, я ничего не замечаю?

Азаил поджал губы и посмотрел на Акиву.

— Я хочу быть нами.

— Я тоже, — ответил Акива. — Всегда хотел.

Однажды, в небе другого мира, Акива не дал им напасть на Кэроу и наконец признался, что много лет назад полюбил химеру и мечтал с ней о другой жизни. На Карловом мосту он очень надеялся, что сестра его поймет. Может, ей трудно смириться с мыслью о гармоничном существовании с химерами, но хоть что-то должно найти в ней отклик, ведь Лираз — не слепое орудие убийства. Наверное, тогда Акива думал, что он единственный, кому надоело убивать. Оказывается, Азаил тоже устал. Много ли таких, как они?

— А еще я хотел, чтобы мы стали лучше, — добавил Акива.

— Лучше? — взвилась Лираз. — Посмотри на нас! К чему притворяться? Вот свидетельство того, что мы делаем. — Она показала черные от татуировок пальцы.

— Мы вели счет только убийствам, а меток милосердия не ставили.

— Даже если бы и ставили, у меня не было бы ни одной! — призналась сестра, с болью глядя на братьев.

— Лир, попробуй сделать первый шаг, — вздохнул Акива. — Милосердие вызывает в ответ милосердие, так же как убийство вызывает цепочку новых убийств. Мир такой, каким мы его создаем.

— Нет, — сказала она тихо. На мгновение ему показалось, что Лираз продолжит, откроется больше, станет требовать признаний и от него, но она отвернулась и пробормотала: — Уходим отсюда. Там жгут трупы, не хочу этим дышать.

С утеса, надежно укрывшись за деревьями, Зири смотрел на пламя.

Надежное укрытие… Безопасность… Слова потеряли смысл. Скрыться некуда, ангелы подожгли весь мир. Все в огне — дома, деревья, реки, покрытые пленкой нафты. Дети… Ребятишки с криками пытались убежать от пожирающего их пламени, которое разгоралось, превращая малышей в живые факелы. А теперь горели друзья…