Лэйни Тейлор – Дни крови и света (страница 17)
А может, и вовсе ничего не понимает.
С высоты холмистая зеленая равнина казалась безграничной — сколько ни поднимайся ввысь, лесным чащам не видно конца. Однако на востоке земля собиралась складками в невысокую горную гряду, затем переходила в пустынное плато — красный суглинок, покрытый колючим кустарником. Там, зарывшись в землю близ караванных троп, терпеливо подстерегали зазевавшихся путников гигантские ядовитые жуки-щитники. По слухам, у небесных островов жили кочевые племена шакалоголовых сабов, но патрули серафимов или пропадали там без вести, или возвращались с докладом, что никаких признаков жизни не обнаружено.
На западе возвышался Береговой хребет, а за ним лежал Берег тайны, по которому разбросаны приливные деревни полурыб. Местные жители обитали и на суше, и под водой, добывали себе пропитание в морских глубинах и там же пережидали опасность, скрываясь от врага.
На юге высился Заповедный предел — самый обширный и неприступный горный массив Эреца, непреодолимая преграда на пути на юг. Гряды скал громоздились до неба, словно крепостные валы, с естественными амбразурами для воды. Стремительные реки глухо ревели в глубоких теснинах, с грохотом низвергались тысячами водопадов. По слухам, путники, которым удалось пересечь Предел, оказывались в счастливом и мирном краю, на Дальней стороне, куда через лабиринты ущелий и сквозных пещер вели тайные тропы, известные лишь жабоподобным обитателям подземного мрака.
Вершины Заповедного предела покрывали огромные ледники, похожие на хрустальные города — приют гигантских буреловов, способных лавировать среди ледяных башен в потоках свирепых ветров.
Таковы южные земли, давний объект имперской экспансии. Бесконечные лесистые равнины — непокорное сердце обширной территории. Удержать в повиновении этот дикий край не удастся даже всем армиям Иорама. Серафимы могли и дальше разорять деревни и поля, но химерам всегда удавалось ускользнуть: среди них больше кочевых племен, чем фермеров, а сжечь все вокруг невозможно.
Пожары устроили, чтобы выкурить беглецов из леса на юго-восток, где деревья редели и множество ручьев сливались в великую реку Кир. Там их будут ждать.
Акива надеялся, что из этой затеи ничего не выйдет, и усиленно саботировал кампанию. Завидев просвет в кронах, говорящий о близости родника — подходящее место укрытия для химер, — Акива уводил отряд в другую сторону. Истребителю Тварей никто не перечил, только Азаил странно поглядывал на брата.
Лираз прикомандировали к другому отряду, и Акива часто думал, выполняет ли она приказы с обычным рвением.
— Ну и как, по-твоему? — внезапно спросил Азаил.
Вечерело, за весь день отряд не встретил ни одного беглого раба или фермера.
— Ты о чем?
— О том, кто стоит за этими нападениями.
Что же он на самом деле думал? Акива не знал. Вид жестоко изуродованных тел ужасал — и странно обнадеживал. Акива не верил надежде, не подпускал ее близко, боялся, что она окажется бесплодной. Неужели есть еще один воскреситель?
— Не призраки, — осторожно ответил он.
— Да, скорее всего не призраки, — согласился Азаил. — Любопытно, однако. На клинках наших солдат нет ни капли крови, на земле — ни малейшего следа, только отпечатки копыт сбежавших крестьян… Пять атак за одну ночь — сколько же было нападавших? Судя по всему, они невероятно сильны — и крылаты, раз исчезли без следа. Похоже, у них были хамсы, иначе нашим удалось бы ранить кого-нибудь. Пожалуй, это только начало.
Акива и сам пришел к тем же выводам.
Азаил пристально посмотрел ему в глаза.
— С чем мы имеем дело?
— Фантомы, — неохотно признал Акива. — Других объяснений нет.
— Еще один воскреситель?
Акива помолчал и ответил:
— Может быть.
Понимал ли Азаил, как много для Акивы значит появление еще одного воскресителя? Ведь это дает надежду на возвращение Кэроу к жизни. Мог ли он отнестись с сочувствием к таким чаяниям? Неужели Азаил простил только потому, что Кэроу погибла, как будто от этого безумство Акивы стало делом прошлым и забытым, как будто они и вправду могут зажить как прежде.
Акиве не нужны никакие «как прежде». Что же ему осталось?
— Сюда! — скомандовала Калла, лейтенант Второго легиона, превосходящего по численности остальные военные подразделения Империи. Она указывала на овраг, где в просвете между деревьями виднелись мелькающие тела. Стадо! Каприны. У Акивы все сжалось внутри.
Отвлекать от них внимание поздно, придется спуститься вместе со всеми. На случай засады Калла приказала Акиве с Азаилом зайти в обход с дальнего конца оврага. Они полетели, пристально всматриваясь в прогалины между деревьями, но увидели только сплошной поток руна.
Скрепя сердце Акива обнажил мечи. Воинская подготовка подразумевала, что, взяв в руки клинок, ты сам становишься клинком. Находишь артерии — и вскрываешь, находишь конечности — и отрубаешь, берешь живую плоть — и отправляешь в объятия смерти. Убийство — единственное предназначение солдата.
Акива не желал быть слепым орудием воли безумца. Конечно, можно дезертировать, сбежать. Он не обязан участвовать в этой резне. Однако мало прекратить убийство химер… Давным-давно он мечтал о большем.
Зашелестели кроны, отряд ангелов стремительно слетел вниз. В голове Акивы звучал голос:
Когда мечи обнажены, откуда взяться надежде, что кровопролития не будет?
28
Самое тяжелое молчание
Свева вжималась лицом в плечо Рафа, стараясь не дышать. Это молчание самое тяжелое.
Опасность тем сильнее, чем больше рядом с тобой живых существ. Свева сдержится, но способны ли на это тридцать чужаков?
Во время половодья вода подмыла берег, над выемкой навис грунт. Туда, в неглубокую пещерку, забились беглецы. Ручей журчал у самых копыт, заглушая тихое шмыганье или негромкие всхлипы. Правда, никто не шмыгал и не всхлипывал. Свева могла бы подумать, что она совсем одна, если бы не стук сердца Рафа с одной стороны и Нур — с другой. Юная мать прижимала к себе дочку, и Свеве все время казалось, что Лель вот-вот закричит, но она молчала.
Если Лель заплачет или кто-то соскользнет вниз, если хоть какой-то звук нарушит невинное журчание ручья, они все умрут.
Свева по-детски винила Рафа в том, что они оказались здесь, но понимала, что искать виновника следовало в другом месте. Удобно свалить вину на другого, но если разобраться по-настоящему, окажется, что они здесь из-за
Какая чудовищная правда.
Если бы Раф не учуял запах капринов, не пошел за ними и не стал бы им помогать, то этого невыносимого молчания не было бы; в воздухе раздавались бы душераздирающие вопли, малютка Лель бы плакала, все бы кричали, не только овны.
— Овны! — с облегчением воскликнул Азаил и рассмеялся.
В овраге столпились овны: мелкий рогатый скот с лохматой шерстью. Капринов, полуовец, поблизости не оказалось. Химер не было.
— Убейте их, — приказала Калла двум бойцам. Она окинула взглядом отряд и раздраженно взмахнула крылом, осыпав искрами деревья на склоне оврага. — А вы отыщите их владельцев.
Истошно блеяли овны. Свева испуганно вжалась в плечо Рафа. Хорошо, что он убедил капринов погнать скот вперед, а самим по дну ручья перебраться в другое ущелье, найти укрытие. Стадо слишком большое, приметное, его легко обнаружить, упрямые овны блеют громко, с ними не спрячешься. Раф был прав.
Теперь овнов убивали.
Свева сжала безвольно висящую руку сестры. От криков животных кровь стыла в жилах. Вскоре все стихло, но серафимы кружили совсем рядом, искали беглецов. Свева стиснула рукоять ножа, чувствуя себя совсем крошечной: клинок годился для мощной, грубой руки — для ангела.
А вдруг ей удастся пырнуть одного ножом? Хорошо бы! Свева надеялась, что такая возможность не заставит себя ждать. Она всегда ненавидела ангелов, но как-то неопределенно, считая их сказочными чудовищами. Веками земли химер были в безопасности, под охраной армии Воителя. Свеве не повезло, она родилась в смутное время. Настоящие серафимы оказались мучителями с издевкой во взгляде, их небесная красота была
Раф, с его устрашающей внешностью, теперь выглядел царственным. Величавым. Как странно прильнуть в поисках утешения к плотоядному зверю! Свева поняла, какими глупыми были ее прежние представления о мире. Теперь все перевернулось с ног на голову. Или, наоборот, встало на свои места? Она видела серафимов и фантомов, встречалась лицом к лицу со смертью, чуяла ее запах. Всего за один день она узнала о жизни гораздо больше, чем за свои четырнадцать лет. Сначала благодаря Рафу, потом — капринам, полуовцам, которых она прежде называла тупым стадом и которым не стала бы помогать. Нур напоила Саразал жаропонижающим отваром, промыла рану, сменила повязку. Каприны делили с сестрами еду, а Лель привязалась к Свеве и часть пути проделала у нее на спине, обнимая за талию, еще недавно сдавленную черным невольничьим обручем.