Лейла Аттар – Дорога солнца и тумана (страница 30)
– Мы все понимаем, – сказала я, хотя мне было досадно, что мы ехали в такую даль напрасно. – Решать вам.
– Но если Габриель не приедет? – вмешался Джек.
– Тогда я обойдусь без школы! – Сумуни выбросил вверх кулак. – Я стану звездой танзанийского рэпа.
– Тогда мы посмотрим, – сказала мать, обняв его. – Если Габриель не появится, мы накопим деньги и повезем его в Ванзу на поезде в отдельном купе. Везти Сумуни в автобусе слишком рискованно. Никогда не знаешь, кто твой попутчик.
– Мы надеемся, что вас не слишком затруднила эта дорога. – Отец Сумуни поерзал на стуле. – Куда вы теперь поедете?
– В Магесу, но там нас ждут через несколько дней. Вернее, там ждут Габриеля.
– Может, вы немного задержитесь? – спросила мать Сумуни. – Мы планировали устроить небольшой прощальный ужин. Думали, что Сумуни будет с нами последний вечер и что он уедет в Ванзу с Габриелем. Мы пригласили друзей и родных. Пусть это будет знак признательности за то, что вы проделали такой путь. Вы окажете нам честь, поужинав с нами.
«Небольшой прощальный ужин» оказался настоящим пиром. Под высоким баобабом собралась половина деревни. Гостей потчевали тушеной курятиной, горохом в кокосовом молоке, картофелем, испеченным на горячих углях. В ночном воздухе разливался аромат молочного чая.
Сумуни и его маленький джаз-банд устроили для всех еще одно представление. Отец с гордостью смотрел на сына, засунув за ухо пучок табачных листьев, а мать нанизывала бусы на длинные волокна с баобаба.
– Что с тобой? – спросил Джек. – По-моему, ты куда-то улетела.
Мы сидели у костра плечом к плечу.
– Просто… мне кажется, что я подвожу Мо. У меня ничего не получается с этими детьми. За Джумой мы приехали слишком поздно, а теперь…
– Что теперь? – Он повернулся и посмотрел мне в лицо.
Когда Джек смотрел на меня, то, где бы я ни была, о чем бы ни думала, какие бы муки ни терзали меня, я мгновенно возвращалась к реальности. К его глазам. К его голосу. Достаточно ему было взглянуть на меня вот так, как сейчас.
– Ты видишь? – Он кивнул на Сумуни. – Погляди на него. Погляди на его родителей. Это любовь. Счастье. Они сияют. Как ты можешь думать, что подвела Мо? К тому же она ни о чем тебя не просила. Ты сама взялась. Это твое решение. Твоя миссия.
– Глупая миссия. – Я вздохнула. – Я хотела почтить ее память. Хотела добиться перемен, но теперь вижу, что у меня ничего не получилось.
На нас налетел прохладный ветерок и швырнул сухие листья на угли. Мы сидели, смотрели, как женщины подметали землю метелками из веток и жесткой травы. Гости постепенно расходились.
– Ты добилась перемен, – сказал Джек, когда они стали гасить костры один за другим. – Для меня.
Он встал, расставив ноги, и подал мне руку.
Вокруг нас ночное небо заволоклось тучами дыма и пыли, но то мгновение, то мгновение просияло ярким бриллиантом. Я поняла, что этот бриллиант навсегда останется в моем сердце.
Глава 14
В Маймоси не было отелей, но один из зажиточных жителей деревни сдал нам комнаты на своей вилле. Мы с Джеком провели ночь в смежных комнатах со скудной, но функциональной обстановкой. Стены были тонкими, как бумага, поэтому я знала, что он не спал почти до утра. Утром у него был такой же невыспавшийся вид, как и у меня. Я порадовалась, что не я одна проворочалась всю ночь без сна.
Нам становилось все труднее сохранять платонические отношения. Я не знала, приходила ли ему в голову такая мысль – разорвать тонкую перегородку, разделявшую нас, отдаться на волю безумного взаимного притяжения и уснуть под звуки утомленного дыхания.
Уезжая из деревни, где жил Сумуни, мы притихли, погруженные каждый в свои мысли. Я держала в руке последний листок моей сестры:
Его края загнулись оттого, что я часто перебирала те листки. «Фураха» означает в переводе «счастье». Я подумала, что, может, родители назвали ее так, чтобы оно никогда не покидало ее… счастье… как бы ни терзал ее мир. Я уже понимала, что ситуация с детьми-альбиносами в Танзании была неоднозначной: с одной стороны – Джума, принесенный в жертву родной семьей, а с другой – Сумуни, родители и друзья которого сделают все, чтобы его защитить. И я гадала, в какой части этого спектра находилась Фураха.
– Мы поедем через Серенгети по западному коридору, – объяснил Джек, когда мы снова приехали в национальный парк.
– Ой, гляди! – воскликнула я. – Жирафы! Я не видела их возле кратера.
– Конечно. Им трудно подниматься на скалы.
Ноги жирафов тонули в море золотистой травы, и животные, казалось, грациозно плыли по горизонту.
– А это кто? – Я показала на парочку большеглазых существ, похожих на зайцев-переростков на тонких ножках.
– Дикдики. Антилопы.
– Такие крошечные и милые.
В это время их что-то спугнуло, и они умчались зигзагами, свистя через нос.
– Ты еще не видела ежегодную миграцию, – сказал Джек. – Вот уж феерическое зрелище.
– Я не могу себе представить ничего лучше этого, – ответила я, глядя в окно.
Тут было легко утратить ощущение реальности, словно что-то первозданное ворвалось в твою жизнь, лишило тебя внутреннего равновесия и обострило чувства. Всюду вокруг нас на равнине бродили животные. Львы, слоны, импалы, антилопы гну, зебры, бородавочники, птицы с переливающимися перьями, сиявшими как радуга на солнце. Великолепие постоянно менявшегося ландшафта. Когда мы ехали через центр парка, равнины с травами сменились пятнами лесов и речными берегами, заросшими деревьями. Гранитные скалы торчали на горизонте, словно каменные островки.
– Эти скалы выглядят в точности как та скала в мультике «Король Лев», на которой Рафики представил всем Симбу. Хочешь взглянуть на нее?
– Сомневаюсь, что мы увидим их там, – засмеялась я.
– Может, да. Может, нет, – улыбнулся Джек. – Но там место, где греются ленивые львы.
Мы обогнули скальный островок. Джек остановил машину и заглушил мотор.
– Тебе сегодня везет, Родел. – Он показал на одну из скал. Маленькую.
– Что… – Я замолкла, когда скала пошевелилась. – Ой, господи. Носорог.
– Носорожиха. Номер пять из Большой Пятерки – черные носороги. Теперь, считай, ты видела всех.
Носорожиха не видела нас и щипала кусты, росшие между камней. Серая и массивная, она напоминала округлый, бронированный бак. Птицы с красными клювами сидели на ее спине и что-то склевывали со шкуры, вероятно, клещей. Мы несколько минут любовались внушительными размерами зверя, большими, смертельно опасными рогами и удивительно стройными ногами.
Когда Джек завел мотор, носорожиха повернула к нам морду с запекшейся на ней коркой грязи и на мгновение замерла. Потом заревела, и рядом с ней появилась маленькая фигурка.
– Блин! – пробормотал Джек, медленно отъезжая задним ходом. – У нее детеныш.
Загородив детеныша своим телом, носорожиха опустила голову и громко фыркнула.
– Спокойно, мамочка, спокойно, – пробормотал Джек, продолжая пятиться.
Сначала мне показалось, что наше отступление успокоило могучее животное. Но потом носорожиха помчалась на нас, да так быстро и яростно, что я удивилась. Никогда бы не подумала, что такое массивное существо способно так стремительно бегать. Даже земля задрожала от ее бега, и я увидела вблизи ее темные глаза и яростный гнев. Моя кожа превратилась в лед, а сердце из последних сил качало кровь. Носорожиха все приближалась и приближалась, я уже видела ее дыхание – тяжелое, влажное, – ее толстую шкуру, грозный, острый рог, нацеленный прямо на нас.
Я как будто смотрела адский кошмар Юрского периода. И ничего не могла сделать, никуда не могла деться. Скрежет металла сотряс воздух – это носорожиха врезалась в нас. Из моей груди выбило весь воздух. От удара чудовищной силы наш автомобиль отлетел назад, расшвыривая песок и глину, выворачивая с корнем кусты, и встал на два колеса, готовый опрокинуться.
– Джек! – Мои руки и ноги болтались в воздухе.
– Все в порядке. Мы в порядке, – сказал он, когда машина встала на четыре колеса.
Носорожиха стояла с видом победительницы, но, казалось, была готова к новой атаке. Джек переключил передачу, и внедорожник прыгнул вперед. Она помчалась за нами. Мы рванули еще быстрее, прямо через траву и кусты, пока не потеряли ее из виду.
– Ты ушиблась? – Джек взглянул на меня.
– Нет. – Мой желудок был все еще сжат в комок от страха; я знала, что вся в синяках, но все это было лучше, чем погоня. – А ты?
– Я бывал в переделках и похуже, – ответил он. – В следующий раз хватайся за о-блин-ручку.
– За что?
– За о-блин-ручку. – Он показал на держалку над моим окном.
– Она так называется? – Я рассмеялась, несмотря на испуг. Мое сердце готово было выскочить из груди, так оно колотилось. – Я всегда думала, что на нее вешают одежду после химчистки.
– Наивная горожанка. – Он покачал головой.
– Маньяк с сафари, – огрызнулась я.
Мы выбрались на нормальную дорогу, идущую вдоль западного края Национального парка Серенгети. Похоже, кроме нас, на ней никого не было. Я не видела ни одного автомобиля, вероятно, потому, что дорога была в страшных ямах, а животные попадались редко. Полоски высоких деревьев обрамляли берега быстрой реки. За ними в тумане виднелся горный хребет.