Лейла Аттар – Бумажный лебедь (страница 40)
– Симпатичный шарфик, – буркнул Дамиан.
На голове у громилы красовался узорчатый платок, в ушах сверкали жемчужные серьги.
– И не надейся! – фыркнул Моник. – Ты все равно не в моем вкусе.
Глава 27
– Дамиан, к тебе посетитель. – Охранник остановился у грузовой площадки, где двое заключенных расписывали стену.
– Слава богу! – картинно возликовал Моник. – Уведите этого засранца: он портит мое кукурузное поле!
– Нам сказали рисовать кукурузу, – усмехнулся Дамиан, – а не фаллосы на ножках.
Надзиратель отвел его к массивным стальным дверям со вставками из оргстекла. Раздался сигнал, двери с хлопком открылись, а затем сомкнулись позади вошедших с громким «п-ш-ш».
Весь год Дамиана навещал лишь Рафаэль. Он помогал другу вести бизнес и выполнял его поручения на свободе. Часто они сидели во дворике для посещений, поросшем клочками травы, и обменивались новостями. Дамиан вел унылую, однообразную жизнь и только благодаря Рафаэлю узнавал о том, что творится за стенами тюрьмы.
– Охрана мне сказала: обтягивающих маек не надевать, юбки – только ниже колена. – Рафаэль уже не раз подкалывал приятеля, узнав о его неожиданной дружбе с Моником.
Дамиан гадал, какие остроты его ждут сегодня, однако Рафаэля в комнате не оказалось – только дети и родственники других заключенных. Дамиан вопросительно взглянул на охранника.
– Снаружи, – подсказал тот.
Дамиан вышел во двор и застыл. На одной из скамеек его ждала Скай – еще прекраснее и невероятнее, чем прежде. Она сидела к нему спиной. Дамиан с болью в сердце отметил, что ее волосы отросли уже почти до талии. Он понял, что пропустил целую вереницу дивных мгновений: не видел ее со стрижкой по плечи, не видел, как ее волосы ниспадали на грудь, как струились по обнаженной спине. Нежный пушок на ее руке серебрился под яркими лучами солнца. Дамиану показалось, что вся ее фигура светится, озаряя мрачные закоулки его души. Он так и стоял, ошеломленный, не решаясь подойти, когда надзиратель толкнул его в спину.
Скай обернулась.
Девушка думала, что встреча пройдет по-другому: в маленькой кабинке со стеклянной перегородкой и телефонными трубками. Она ожидала какую-то границу. Дистанцию.
Скай не раз проигрывала эту сцену в воображении: тесная комнатка, над головой – люминесцентные лампы, повсюду камеры наблюдения. Она бы зашла в свой отсек, затем привели бы Дамиана. Вот к чему она готовилась. Однако между ними не оказалось стекла – не было барьера, который притупил бы чувства, помешал бы той силе, что по-прежнему влекла их друг к другу.
– Сядь! – рявкнул охранник, прервав горько-сладкий миг созерцания.
Дамиан сел на скамью напротив Скай. Их разделял лишь маленький прямоугольный столик.
– Я…
– Ты…
Они замолкли одновременно.
– Давай ты первая, – сказал Дамиан, вспомнив другой момент, когда они тоже запнулись, глядя друг на друга, а закончилось все поцелуями в темном коридоре.
– Мне сказали, ты внес меня в список ожидаемых посетителей.
– Внес, только не думал, что ты придешь.
Повисло молчание: оба жадно разглядывали друг друга. Скай готовилась к худшему, но Дамиан был не из тех, кого ломают обстоятельства. Он пережил службу у Эль Чарро и взрыв на складе, а теперь научился выживать в тюрьме. Он раздался в плечах, под рубашкой угадывались литые мускулы. А вот лицо осунулось, изменился взгляд. В глазах читалась бездна утраты – тень больших надежд, которые обратились в прах.
– Как… – Скай запнулась, не выдержав его пристального взгляда. – Как твои дела?
– Ты такая красивая, – произнес Дамиан, будто не слышал вопроса – словно утратил все чувства, кроме зрения.
Он сказал так не потому, что за год она немного изменилась: грудь теперь смотрелась больше, исчезла болезненная впалость щек. Нет, она всегда казалась ему самой красивой – не важно, где и когда.
– Как твое плечо? Зажило? – поинтересовался он.
– Да.
– А как твоя нога?
Дамиану не хотелось говорить про шрам на бедре – напоминание о последнем дне на острове.
– В чем дело, Скай? – Он наклонился к ней через стол – так близко, насколько позволяли тюремные правила. – Ты что-то от меня скрываешь?
Скай показалась ему напуганной. Им никогда не удавалось ничего утаить друг от друга.
– Зачем ты это сделал? – задала вопрос Скай. – После всего, что мы пережили? Зачем ты разрушил компанию отца?
Дамиан вздохнул. Он не хотел говорить о том, что их разделяло. Только не сейчас. А Скай ждала ответа.
– Даже отправив меня в тюрьму, твой отец не успокоился. Он послал сюда человека, который избил меня и передал, чтобы я держался от тебя подальше. Мол, если ослушаюсь и попытаюсь с тобой связаться – не выйду отсюда живым.
– Когда? Когда это случилось?
– Где-то полгода назад.
У Скай в глазах промелькнуло осознание. Дамиан хотел забраться ей в голову и расставить детали мозаики по местам, чтобы больше не тратить время на Уоррена, мать его, Седжвика.
– Ты дешево продал свои акции. Погубил компанию, но должно быть, потерял кучу денег. Себе же сделал хуже. Почему бы не забрать все?
– Я не люблю угроз. А этим отелям туда и дорога. Они построены на грязные деньги – деньги картеля. Я бы многое отдал, чтобы увидеть лицо твоего папаши, когда все рассыпалось в прах.
– Ты уже никогда его не увидишь. Он умер, Дамиан. Несколько дней назад. Все рушилось постепенно, шаг за шагом. Потрясение подкосило отца. Ему пришлось заложить имущество. Коллекторы не отставали. В прошлом году у него случился инсульт, потом, спустя пару месяцев – еще один. Третьего он не пережил. Так что поздравляю: ты своего добился. Месть свершилась.
– Славно. – Дамиан откинулся на спинку стула.
Он хотел ощутить хотя бы толику триумфа, но после потери Скай уже ничто не могло заполнить пустоту в его душе.
– Прости, мне совсем не жаль Уоррена. Он заслужил.
– Хватит, Дамиан. Пора поставить точку. Вообще-то отец собирался вывезти вас с матерью из Мексики. Хотел сделать вам новые паспорта, подарить новую жизнь. После смерти МамаЛу он искал тебя, но не нашел. Да, он не мог исправить то, что случилось, – однако и зла вам никогда не желал.
Тяжелое, тошнотворное осознание накрыло Дамиана. Скай пришла не потому, что соскучилась. Она пришла ради отца.
– Так вот зачем ты здесь! Целый год спустя! Упрекаешь меня, хотя кашу заварил он? Я и так ушел с дороги! Ради тебя, Скай! Да только разве он мог оставить меня в покое? Нет, ему нужно было меня приструнить! Хотя я бы и так не осмелился подойти к тебе снова! Я тебя не достоин, и всегда это знал. И он знал – и все-таки решил показать свое превосходство.
– Он так сделал не поэтому!
– Тогда почему, Скай? Почему? Я потерял МамаЛу. Потерял тебя. Потерял восемь лет своей жизни. Почему он, мать его, от меня не отстал?
– Потому что!
– Почему?! – Дамиан стукнул кулаком по столу. – Я ненавижу гребаного гада и счастлив, что он сдох! А ты чего ждала? Извинений? Хочешь, чтобы я на коленях ползал?
– Замолчи! – Скай увидела, что к ним бежит охранник. – Я по-другому представляла наш разговор. Думала, ты изменился. А тебя по-прежнему гложет ярость.
– А ты по-прежнему защищаешь папашу.
Дамиан встал, и на него надели наручники. Он знал, что вспышка гнева дорого ему обойдется. Лучше бы Скай вообще не приходила. Лучше бы он никогда не встречал ни ее, ни Уоррена. Как бы он хотел, чтобы боль, иглой пронзавшая сердце, прекратилась.
– Кровные узы превыше всего, – бросил он на прощание.
Скай изменилась в лице. Ее глаза засверкали – то ли от слез, то ли от ярости. Последнее, что запомнил Дамиан, ее поникшую, сгорбленную спину.
Больше Скай его не навещала. Он не видел ее весь остаток срока – семь лет.
Глава 28
Дамиан стоял у высоких ворот из кованого железа, которые закрылись перед ним много лет назад. Покинув тюрьму, он первым делом приобрел усадьбу Каса Палома и теперь стал хозяином имения, где когда-то работала его мать. Прежде особняк пустовал: вероятных покупателей отпугивала задача долго и кропотливо его реставрировать. Заросли плюща на стенах и балконах скрыли от глаз изящные архитектурные детали. Годы запустения привели в упадок и территорию. Давно не стриженные деревья зловещими призраками темнели вдоль ограды. Сад, заросший сорняками и заваленный мусором, превратился в иссушенную солнцем свалку.
Дамиан разомкнул цепь и, навалившись плечом, толкнул ворота, скрипнувшие в ржавых петлях. Особняк уставился на гостя слепыми, заколоченными глазами-окнами. Вспугивая стрекочущих кузнечиков, Дамиан обогнул здание и прошел к маленькому неприметному флигелю, где когда-то жили слуги. Внутри, как в общежитии, в ряд размещались небольшие комнатки, за ними – общие кухня и ванная. Когда Дамиан подошел к третьей по счету двери, его охватила ностальгия, а также другое, странное чувство, тисками сдавившее грудь. Метла его матери по-прежнему стояла у стены, покрытая пылью и паутиной.
Дамиан топтался на месте, не решаясь войти.