Лейла Аттар – Бумажный лебедь (страница 33)
– Я плыву с тобой.
– Ты мне не нужна! Я объяснил это предельно ясно. Привыкла, что все пляшут под твою дудку? Со мной так не будет. Как еще мне это вбить в твою голову?
Чертов упрямец! Ради него я бросила все: свободу, беззаботную жизнь, родного отца. Я догнала его посреди океана – лишь для того, чтобы показать свою любовь, если он позволит.
А он не позволил. Он, как обычно, закрылся, потому что не ждал от мира ничего, кроме боли и предательства. Он не хотел давать любви ни единого шанса.
– Ты чертов трус! – Я схватила из пакета ягоду и бросила в Дамиана.
Она попала ему в лоб, оставив розовый след.
Я швырнула другую. Затем еще и еще, пока он весь не покрылся алыми потеками: лицо, рубашка, шея.
– Ненавижу!
Я не лгала. Я его ненавидела, ведь он просто стоял напротив – такой спокойный, бесстрастный, упрямый – и смотрел, как я рассыпаюсь на части.
– Ты меня слышал? – Я схватила горсть клубники и размазала ему по груди. – Ненавижу тебя! Ненавижу!
Когда ягоды закончились, я обрушила на него кулаки. Я хотела стереть в порошок все воспоминания о нем – все до единого. Я хотела, чтобы он страдал, как страдала я. Я хотела, чтобы он плакал, как плакала я. Я хоте…
Дамиан схватил мои руки и завел их мне за спину. Его губы нашли мои и впились с таким напором, что перехватило дыхание. На меня словно обрушился океан. Все свирепые, подводные течения, которые Дамиан держал под контролем, хлынули на волю. Я пыталась остаться на плаву, цепляясь за его плечи как за соломинку – ни единого шанса. Мою боль, мою злость, мои слезы поглотило что-то бескрайнее и всемогущее.
Этот поцелуй уже пытался пробраться через открытое окно, он таился в бумажной фигурке жирафа и звенел в тишине, когда двое друзей считали про себя до пяти, он скрывался в мякоти маленьких плодов манго – и вот наконец он случился. Желание обладать настолько смешалось с чувством принадлежности, что я захотела остановить мгновение. Я хотела, чтобы Дамиан целовал, целовал, целовал меня, пока все другие поцелуи не сотрутся из памяти, пока не останется единственный – вот этот – поцелуй.
И пусть моя одежда вымокла до нитки, а волосы висели влажными сосульками – губы Дамиана были словно клубничный огонь – сладкий, горячий, сметающий все на своем пути. Вся сила, с которой он раньше меня отталкивал, теперь влекла его обратно, сплавляя наши губы воедино. Когда он отпустил меня, мне стало больно, почти физически.
– Только не плачь,
– Тогда не смей меня бросать!
Я не верила своим глазам: неужели он и правда смотрит на меня вот так? И дышит так часто?
– И я уже не
– Ну, не везде, – улыбнулся Дамиан.
Я пихнула его локтем. Он видел меня голой, так что знал, о чем говорит. Я прижалась щекой к его груди и почувствовала себя дома.
Мы вернулись на остров. Пока я принимала душ и переодевалась, Дамиан успел приготовить севиче – самое настоящее.
– Хватит выпендриваться, – улыбнулась я.
Он прекрасно готовил. И целовался. Я не могла насмотреться на его губы: любовалась, как он говорит, как ест. Эти губы когда-то плевались апельсиновыми косточками в Гидиота – теперь в них появилось столько чувственности. Я ничего вокруг не видела, кроме этих губ. И так хотела снова ощутить их вкус.
– Что у тебя с лицом? – спросил Дамиан.
– Это все твоя борода, – с трудом отвлекшись от фантазий, ответила я.
После горячего душа кожа у меня на подбородке и верхней губе покраснела – там, где его щетина прикасалась к моему лицу.
Дамиан ухмыльнулся: он оставил на мне свою метку, на радость дикой, первобытной частичке своего «я». При виде его улыбки мне ужасно захотелось, чтобы он наклонился и снова меня поцеловал.
Он наклонился – но только чтобы взять мою тарелку. Я вытерла стол и уселась ждать, пока Дамиан домоет посуду. Мне не терпелось его обнять, а он, как назло, никуда не спешил: драил губкой каждую несчастную миску, потом долго и неоднократно все прополаскивал, тщательно вытирал.
Он явно меня избегал, и когда я наконец догадалась, почему, – захотела поцеловать его еще крепче. Дамиан не просто мыл посуду: он пытался скрыть смущение, которое, похоже, испытывал впервые. Он никогда не позволял себе влюбляться, не ходил на свидания, не ощущал, как бабочки порхают в животе.
Меня охватила нежность и в то же время – дикое желание смутить Дамиана еще больше. Пришлось унять в себе озорницу.
– Может, переоденешься? – предложила я, глядя на его заляпанную клубникой рубашку. – А я пока домою посуду.
Он с радостью согласился, как будто ему бросили спасательный круг. Все, что угодно, лишь бы оказаться подальше от меня. Я вымыла последнюю тарелку и выключила свет.
Мы с Дамианом столкнулись в коридоре. Он выходил из ванной. Мне сразу бросился в глаза его гладковыбритый подбородок. Прощай, борода! Швы на виске тоже исчезли. И кепка. Он словно впервые показывал мне свое лицо, все его грани и черточки: и новые, непривычные, и те, что остались прежними. Мой взгляд скользнул по его коже, еще теплой и влажной после душа. Спортивные штаны уже не казались уродливыми, когда вот так облегали его бедра.
– Я…
– Ты…
Мы отпрянули друг от друга.
Не знаю, кто первым шагнул навстречу, через миг мы уже слились в поцелуе, натыкаясь на стены, врезаясь во всё и вся.
Затем Дамиан подхватил меня и отнес в спальню. Мне так нравилось чувствовать тепло его рук. Мы не хотели прерывать поцелуй, поэтому попытались ощупью пролезть под москитную сетку, но та оказалась надежно заткнута под матрас. Тогда Дамиан сел на кровать, не выпуская меня из объятий, и балдахин разошелся по шву.
– Проблема решена. – Раздвинув полупрозрачные складки, он опустил меня на матрас, а сам лег сверху.
Наши бедра соприкоснулись, мои пальцы прильнули к его ладоням – таким знакомым и чужим одновременно. Я сбросила футболку и трусики; он швырнул штаны на пол. Повернувшись на бок, я задрожала, когда его палец скользнул по моей спине сверху вниз. Я провела пальцами ноги по его ступне.
Все было так ново и чудесно: мозаика чувств, смешение вздохов. Мы то крепко сжимали объятия, то отдалялись, исследуя и касаясь друг друга. Дамиан лег на живот, а мои губы запорхали по широкой равнине его плеч. Я едва ощутила вкус его кожи, а он уже с рычанием перевернулся на спину. Дамиан и в любви брал инициативу в свои руки. Он знал, чего хочет и как этого достичь. Он обнял меня сзади и, сжав мою грудь, погладил большим пальцем сосок, заставив выгнуться от наслаждения.
– Он у тебя все такой же кривой. – Я обхватила его палец губами.
Реакция последовала мгновенно: горячая кровь, пульсируя, прилила к его самому сокровенному и мужскому.
– Скай… – Дамиан отодвинулся.
– Что? – Я снова занялась его пальцем.
Дамиан забыл, о чем хотел сказать, и откинулся на спину.
– Я так долго не выдержу, – простонал он.
– А так? – Я переключилась на другой палец.
– Да пошла ты!
Я хихикнула.
– Скай… – снова начал он.
Наклонившись к его члену, я едва коснулась головки кончиком языка. Его бедра подались мне навстречу.
– Скай! – Он потянул меня за волосы. – У меня нет презервативов.
– Обойдемся без мини-сомбреро. – Я продолжила.
Дамиан снова откинулся на подушку, перебирая пальцами мои волосы.
– В каком это смысле – «мини»? – прохрипел он.
– Беру свои слова обратно. – Я едва смогла ответить, чувствуя, как он разбухает у меня во рту.
Дамиан начал двигаться, то проталкивая член глубже, то немного отступая, дюйм за дюймом, до тех пор, пока я уже просто не могла уместить его в себе, уместить целиком. Слушая его стоны, я все сильнее стискивала бедра, не в силах справиться с желанием.
– Моя очередь, – шепнул Дамиан, перевернув меня на спину.
Его губы неожиданно робко, осторожно прикоснулись к самому сокровенному. Я поняла, что эта часть любовных игр ему в новинку. Он перетрахал много женщин, но еще ни разу не занимался любовью, никогда не думал о чужом удовольствии как о своем. И его первые, несмелые шаги: горячее дыхание, движения языка и губ – повлекли меня к сладчайшему финалу. Когда его пальцы скользнули внутрь – сперва один, затем другой, – я поняла: еще немного, и я не выдержу.
– Дамиан! – Я впилась ногтями в его плечи; я хотела, чтобы он вошел в меня. – Погоди.
Он замер, пожирая глазами мое раскрасневшееся лицо, мои затвердевшие соски, жаждущие его прикосновений.
– Если боишься – не нарывайся! – Он обхватил губами разгоряченную кнопочку соска.
Эти игры сводили меня с ума. Его пальцы продолжили свой томительный танец, и когда я почувствовала, что вот-вот вспыхну от наслаждения, его член скользнул в меня, горячий и твердый. Дамиан овладел мной – безудержно и всецело. Удовольствие пришло стремительно, яркими волнами, и я закричала, не в силах сдерживаться. Жаркие разряды вновь и вновь сотрясали мое тело. Дамиан лежал неподвижно, одной рукой обнимая меня за шею, а другую положив на изгиб бедра.
– Давай еще, – шепнул он, когда я затихла в довольном изнеможении. – Теперь вместе.