Лейф Перссон – Подлинная история носа Пиноккио (страница 8)

Затем последовали вопросы от публики, с которыми Бекстрём разобрался на бис, и, когда он, посчитав свою задачу выполненной, пробирался к выходу, его провожали рукопожатиями, похлопыванием по спине и теплыми словами. Даже старые знакомые, Крестный отец Гримальди и Ролле Столис, выразили свое одобрение. И вместе с ними составлявшая Марио компанию дамочка, которая вполне могла бы познакомиться с его собственной суперсалями, появись у него на горизонте лет тридцать назад. Шикарная блондинка на десять сантиметров выше макаронника и, судя по виду, явно моложе своего кавалера. Но в остальном она ничем не отличалась от прочих дамочек, предпочитавших мужчин старше шестидесяти, владевших всей Швецией.

– Я хотел бы представить тебе мою возлюбленную, Мартин, – сказал Марио и улыбнулся, обнажив белые зубы. – Ты среди фаворитов Клуши. Она обычно смотрит тебя по телевизору.

– Комиссар не думал пойти в политику? – спросила Клуша, обмахиваясь худой загорелой правой рукой, которую украшали бриллианты размером с лесной орех.

– Нет, – ответил Бекстрём. – Мне по горло хватает моей обычной работы.

«Вот, значит, в чем причина, – подумал он и посмотрел на улыбающегося брачного афериста, стоявшего сбоку от него. – Наверное, Клуша и платит за все. Надо намекнуть коллегам из отдела по борьбе с мошенниками».

– Очень жаль, – не унималась Клуша. – Я убеждена, что из комиссара получился бы отличный министр юстиции. – Ей-богу, в такие времена матушке Швеции могут понадобиться все наши лучшие силы. Обещай подумать над этим делом, – добавила она и похлопала его по руке.

– Обещаю, – ответил Бекстрём.

– Ты просто создан для политики, Бекстрём, – согласился Столхаммар и подмигнул ему, одновременно проведя вдоль своего носа правым указательным пальцем. – Достаточно послушать твое выступление пару минут, и понимаешь, что у тебя природный талант. Только крикни, обещаю, я сразу притащусь к избирательной урне. Тогда ты будешь иметь, по крайней мере, один голос. Плюс Клуша. Итого получается два, если я правильно посчитал.

«Парень явно чистый психопат, и кто захочет противоречить такому», – подумал Бекстрём. Он просто кивнул Марио и Ролле и в довершение всего слегка прикоснулся губами к протянутой ему очень холодной правой руке Клуши. По пути к выходу он отклонил очередное предложение ответственного за конференцию присоединиться к компании у шведского стола. Ему срочно требовалось вернуться в полицию Сольны. И когда он вышел на улицу, большой черный лимузин уже ждал его.

– Добро пожаловать, комиссар, – сказал водитель, открыв ему заднюю дверцу.

– Полный успех, Бекстрём, – констатировал строитель, как только он и Бекстрём расположились за тем же самым столом, где сидели месяц назад. – Я только что разговаривал с одним из моих помощников и услышал массу хвалебных слов. Впрочем, другого и не следовало ожидать, – добавил он, призывно подняв свой бокал.

– Спасибо, – ответил Бекстрём, сопровождая слова аналогичным жестом, одновременно другой рукой забирая толстый коричневый конверт из-под своей тарелки и пряча его во внутренний карман пиджака. – Кстати, у меня есть вопрос к тебе, – сказал он, поскольку вспомнил о Марио и Ролле.

– Я внимательно тебя слушаю, – ответил его собеседник.

– Я столкнулся там со старым знакомым, Марио Гримальди, явно одним из кандидатов на твое безопасное жилье.

– Крестный отец, – кивнул строитель со слабой улыбкой. – Я понимаю, что ты имеешь в виду, но если посмотришь в компьютер у себя на работе, то наверняка узнаешь, что на сегодняшний день Гримальди просто старая развалина и уже выжил из ума.

– Примерно так, – подтвердил Бекстрём. – А как все обстоит на самом деле?

– Совсем наоборот, – ответил строитель, крутя в руке свой бокал. – Кроме того, он оказывал мне те или иные услуги все годы. Из тех, от каких и ты не отказался бы.

– Марио был в компании моего бывшего коллеги по имени Ролле Столхаммар, который всегда таскается с ним. Что ты знаешь о нем?

– Никогда не слышал это имя, – пожал плечами строитель. – Бывший полицейский, ты говоришь? Марио знает всех, и само собой кое-кого из твоих коллег.

– Бог с ним, – с деланым равнодушием пожал плечами Бек-стрём.

«Черт с ним, хотя интересно, о каких других коллегах идет речь», – подумал он.

Когда Бекстрём несколько часов спустя лег в постель, он открыл свой коричневый конверт и пересчитал его содержимое.

– Стать министром юстиции не каждому по карману. – Он покачал головой и сунул конверт под подушку. А потом заснул и спал крепко, без сновидений, пока его не разбудил дождь, забарабанивший по окну спальни.

Фелиции Петтерссон было двадцать восемь лет. Пять из них она проработала в полиции и до сих пор трудилась бы в службе правопорядка, не повреди связки во время игры во флорбол несколько месяцев назад. Травма не прошла для нее бесследно и в конечном счете помешала выполнять привычные обязанности. В результате она оказалась на ресепшн в здании полиции и успела просидеть там целый месяц, пока Бекстрём не обратил на нее внимание. Кроме того, в пятницу утром, когда он пребывал в самом радужном настроении, поскольку находился на пути на Кунгсхольмен, где его ждала важная встреча.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – удивленно спросил Бекстрём, а неделю спустя Фелицию перевели в его собственный отдел расследования тяжких преступлений.

Бекстрём питал к ней определенную слабость, хотя вроде бы не должен был этого делать, если принять во внимание ее происхождение и слухи, которые злые языки распространяли о ней среди коллег. Фелиция ведь родилась в Бразилии, первый год своей жизни провела в детском доме в Сан-Паулу, а потом ее усыновила шведская чета, где и муж, и жена трудились в полиции, проживавшая на островах Меларёарна близ Стокгольма.

Несколько лет назад Фелиция приобрела первый опыт работы в криминальном отделе Сольны, когда помогала Бекстрёму расследовать двойное убийство. И тогда заслужила одобрение с его стороны, поскольку в отличие от всех ее недалеких коллег понимала, что он имеет в виду, и всегда четко выполняла его указания. Пусть даже по глубокому убеждению Бекстрёма настоящим полицейским мог быть только настоящий мужчина, в то время как настоящие женщины предназначались для значительно более приятных дел, о сути которых у него хватало ума вслух не распространяться.

После понедельничной встречи непосредственный шеф Фелиции Анника Карлссон решила, что им надо вместе еще раз допросить Фриду Фриденсдаль и выяснить, не сможет ли она опознать мужчину, вторгшегося в ее квартиру и угрожавшего ей.

Поэтому остаток дня Фелиция потратила на то, чтобы с помощью составленного потерпевшей описания отобрать возможных кандидатов на роль преступника. Не самое интересное задание, и, когда она закончила, в ее компьютер было загружено более сотни фотографий мужчин из стокгольмского региона, которые, согласно данным полицейского регистра, вполне могли сделать то, что искомый ими субъект совершил в отношении их жертвы преступления.

А тем временем Анника Карлссон переговорила с абсолютно ненастроенной на сотрудничество Фридой Фриденсдаль, и ей стоило немало усилий убедить последнюю согласиться на новую встречу.

Они договорились встретиться в девять часов следующим утром при условии, что все произойдет у нее в офисе и не займет более получаса.

– Что ты думаешь об этом? – спросила Фелиция, когда во вторник утром они с Анникой Карлссон сидели в служебном автомобиле.

– Она чувствует себя не лучшим образом, – ответила Анника. – По-настоящему плохо. Поэтому нам остается только надеяться на лучшее. И постараться вытянуть из ситуации по возможности больше, ну ты понимаешь, – добавила она, кивнула своей молодой коллеге, улыбнулась и толкнула ее в бок.

– Давай я буду показывать фотографии, а ты станешь контролировать ее реакцию, – предложила Фелиция.

– Как раз так я и планировала, – согласилась с ней Анника. – Если мне повезет, я успею прочесть все по ее глазам, прежде чем она покачает головой.

Четверть часа спустя они переступили порог рабочего офиса Фриды Фриденсдаль, и Анника Карлссон, побывавшая там однажды ранее, заметила, что сотруднице на ресепшн сейчас составлял компанию охранник, который кивнул им, когда они входили внутрь.

– Мы из полиции, – сказала Анника Карлссон и показала свое удостоверение. – Нам надо встретиться с Фридой.

– Она ждет вас.

Девушка на ресепшн также кивнула и улыбнулась им.

– По коридору налево, третья дверь, – добавила она и показала в нужном направлении. – Могу предложить вам кофе и воду.

– Спасибо, – ответила Анника Карлссон.

Никто из них не захотел ни кофе, ни воды. И меньше всех жертва преступления. Она покачала головой на предложение Анники.

– Нет, моя цель как можно быстрее покончить с этим, чтобы снова жить спокойно, – сказала она.

– О’кей. – Анника ободряюще похлопала ее по руке. – Мы разберемся во всем, – добавила она.

Затем они уселись за стол для совещаний. Фелиция перед своим ноутбуком, жертва преступления сбоку от нее, так близко, что она могла слышать ее дыхание и чувствовать страх, излучаемый ее телом. Анника Карлссон расположилась сбоку от стола, откуда ей было хорошо видно выражение глаз Фриды и фотографию, на которую та смотрела.