Лейди Клотц – Магия вычитания лишнего. Как упростить себе жизнь, убрав из нее ненужную информацию, привычки и обязательства (страница 12)

К лучшему или худшему, у нас всегда будет искаженное представление о меньшем и большем. Но математика служит хорошим напоминанием о том, что мы можем использовать наши современные с поведенческой точки зрения умения, чтобы превозмочь биологические инстинкты. Мы даже можем делать выбор, когда это имеет смысл. Если бы Эзра прикидывал количество печенья, я бы позволил ему съесть всего пять штук. Но когда речь идет о горохе, здоровой пище, я объясню, что три плюс три на самом деле равняется шести.

Когда я изучал жизнь своих предков, скрещивающихся с неандертальцами, чаще всего я видел упоминания таких занятий, как охота, собирательство, еда и сон. Когда эти потребности были удовлетворены, мои предки проводили время за «дроблением».

Дробление – это неформальный, но не более очевидный термин для обозначения процесса измельчения камней и скальных отщепов, превращающего их в орудия труда и оружие. Именно эта задача определяла деятельность людей каменного века на протяжении более чем трех миллионов лет, с тех пор как мы отделились от наших предшественников в род Homo. Таким образом, изучая артефакты, полученные в результате дробления камней, ученые узнают об эволюции поведения.

Одним из признаков того, что мои предки, жившие сорок тысяч лет назад, постепенно становились современными с точки зрения поведения людьми, является то, что они начали использовать новую технику обработки камня. Они брали круглые камни и отбивали от них куски по всему внешнему краю, используя новый метод. Затем они отбивали куски от округлой части камня, обращенной вверх. То, что оставалось, напоминало перевернутый черепаший панцирь: с округлой поверхностью внизу и плоской вверху, от которой откалывались кусочки в разных направлениях.

После подобной подготовки камня человек, занимавшийся отбивкой, откалывал еще пару больших кусков от этой ровной и устойчивой поверхности. Благодаря острым краям отколотых по окружности кусков эти большие отщепы были заострены со всех сторон. Острые со всех сторон камни лучше подходят для резки, копания и охоты.

До разработки этого двухэтапного подхода они просто использовали отколотые от камней куски. В результате получались орудия труда и оружие, искусственно заостренное с одной стороны и с более гладкими естественными краями на всех остальных. Заточка этих естественных граней была невозможна, поскольку в таком случае люди работали с камнем гораздо меньшего размера и рисковали сломать либо его, либо пальцы. Новый метод решил эту проблему, поскольку большая часть сколов делалась на исходном камне.

Двухэтапный подход не только позволил получать более острые камни, но и продемонстрировал поведенческую современность. Откалывание кусков от исходного камня ради его последующего использования выявляет способность к абстрактному мышлению, потому что при обработке камня люди должны были представлять, как будет выглядеть камень после удаления внешних фрагментов. Микеланджело позже описал свой вычитательный подход к созданию скульптур в таких словах: «Я увидел ангела в куске мрамора и резал камень, пока не освободил его». Поведенчески современные каменщики впервые увидели острый нож в круглом камне и выдолбили его, чтобы выпустить на свободу.

Я решил об этом рассказать, потому что этот пример демонстрирует, что некоторые из первых свидетельств абстрактного мышления – той самой способности, которая позволяет современным людям трансформировать различные ситуации, – появились в результате вычитательного изменения. Это заложено прямо в названии: каменное уменьшение. И двухэтапная разновидность была лишь последней в длинном ряду вычитательного обтесывания, определившего каменный век. Моя команда обнаружила, что сегодня люди складывают детали «Лего» и квадраты в сетках Энди, но на протяжении более трех миллионов лет наши предки тратили свое время на вычитание из камней, будь то инстинктивно или по собственному желанию. Так что, похоже, не все наши унаследованные модели поведения оправдывают современное пренебрежение вычитанием.

Сама эволюция – это прекрасный образец уравновешивания сложения и вычитания. Вырабатывая адаптации, которые повышают вероятность передачи генов, естественный отбор производит множество уменьшений. Мозг современных людей меньше, чем, например, у неандертальцев, но для нас это даже лучше. Конечно, участки нашего головного мозга, отвечающие за речь, социальное поведение и принятие решений (в том числе за представление потенциальных изменений), стали больше. Однако другие части мозга уменьшились.

Эволюция также работает на уровне экосистем, и одним из общих ее законов является регуляция роста численности. Будь то киты и планктон, лисы и кролики или люди и их общие ресурсы, эта саморегуляция защищает все слагающие от чрезмерного размножения одного из видов, которое может разрушить всю экосистему – а заодно уничтожить и сам размножившийся вид.

Однако вернемся к устройству нашего мозга: хотя я и сваливаю в общую папку с исследованиями ненужные файлы и перегружаю ее вложенными папками, в нашем мозге сложилась встроенная защита от перегрузки при умственной обработке информации. Когда мы спим, клетки мозга сокращаются, что оставляет место для микроглиальных клеток, способных удалять неиспользуемые связи между нейронами.

Синаптический прунинг – такое название дали нейробиологи этому автоматическому вычитанию. Точно так же, как у фруктовых деревьев растут ветви, у нас в мозге развиваются синаптические связи между нейронами. Деревья, которые в достаточной мере поливают, становятся выше и крепче, и чем чаще мы используем синаптические связи, тем больше и сильнее они становятся. Конечно, плодоносящее дерево тоже нуждается в обрезке (прунинге), чтобы драгоценный солнечный свет и вода не расходовались зря на ветви, которые не принесут плодов. В нашем мозге роль секаторов исполняют микроглиальные клетки. Они избавляются от менее полезных синаптических связей, чтобы мы могли выделить больше энергии и места для других.

Мы можем вдохновляться природой, чтобы улучшить навыки использования меньшего. На уровне экосистем, видов и клеток естественный отбор работает во всю силу. Возможно, мы руководствуемся инстинктами. Но нас окружает жизнь, которая видоизменялась как путем добавления, так и путем вычитания.

Давайте теперь переключим внимание с биологических сил сложения на культурные и рассмотрим один день из жизни моих предков. Вот они просыпаются, одеваются (или просыпаются уже одетыми – в конце концов, на дворе ледниковый период) и, возможно, готовят завтрак. Затем они выдвигаются на охоту группами примерно по двадцать пять человек, вероятно заслышав мамонтов. К ночи они оказываются на новом месте, где устраивают временное укрытие и оббивают камни, сидя вокруг костра. Спят. Охотятся и занимаются собирательством. Снова спят. Повторяют все сначала.

Жизнь была одним большим рискованным походом, в котором ты рождался и из которого никогда не возвращался домой. Выживать – значит быть подвижным. К домам ничего нельзя было пристроить, не было устаревших газет, которые можно было бы копить, или пакетов с чипсами, чтобы объедаться. Наши предки обладали встроенным средством контроля за физическим добавлением. Когда все свои вещи приходится носить с собой, как правило, от многого захочешь избавиться.

После того как люди стали современными в поведенческом отношении, они продолжали и продолжают большую часть своего времени следить за запасами пищи. Даже если вы происходите от Клеопатры или царя Тутанхамона, только последние три сотни или около того из примерно десяти тысяч поколений ваших человеческих предшественников жили в мире, который был чем-то близок к цивилизациям, из которых нам сейчас приходится вычитать. До этого Лео Робинсон не боролся бы вообще ни с какими политическими системами, будь то расистские или любые другие. Сью Бирман не нашла бы мешающих автострад.

Биология не оправдывает того, что мы сегодня пренебрегаем вычитанием. Мы должны уважать инерцию эволюции, которая препятствует меньшему. Наши инстинкты употреблять пищу, проявлять компетентность и даже наше врожденное чувство относительного количества могут подталкивать нас к выбору в пользу большего. Но в то время как эволюция полагается на случайные мутации как на способ изменения, мы, люди, можем действовать более осознанно. Самцы-шалашники ничего не могут с собой поделать; а вот я могу удалять файлы.

С учетом вышесказанного, давайте перейдем от обсуждения моих неандертальских генов к более поздним цивилизациям, которые, как мы сейчас увидим, возникли и сложились в стремлении к большему.

Глава 3

Храм и город. Добавление порождает цивилизацию, а цивилизация порождает большее

Примерно пять тысяч лет назад к северу от Персидского залива, на плодородных землях, подпитываемых реками Тигр и Евфрат, охота и собирательство перестали быть единственными занятиями людей. В месопотамской цивилизации были строители домов и архитекторы, учителя и священники, врачи и политики. Представители этих новых профессий ели вместе со своими домочадцами, сидя на стульях за столами и используя посуду. В меню у них были фрукты и овощи, свинина и яйца, а также пиво. После ужина дети могли поиграть с погремушками, куклами и мячиками. А в спальне людей ждали льняные простыни и мягкие шерстяные матрасы. От стихии их укрывали кирпичные дома, соединенные каменными дорогами, а в нескольких минутах ходьбы от их жилищ возвышались внушающие благоговение храмы, зиккураты и дворцы.