Лея Вестова – Развод. Цена идеального брака (страница 4)

Но вместе с болью пришло и что-то ещё, новое, незнакомое мне чувство. Гнев. Не обычное раздражение, которое я так часто подавляла, боясь его реакции, а настоящий, чистый гнев. Вдруг вспомнив, как он изменился после свадьбы. Как из внимательного, щедрого жениха превратился в скупого, контролирующего мужа. Как контролировал все деньги, выдавая мне жалкие крохи на хозяйство и требуя отчета за каждую копейку. Я вспомнила все попытки завести разговор о личных деньгах, о том, что мне некомфортно просить у него на каждую мелочь, которые всегда заканчивались ссорой: «Тебе всего хватает. Зачем тебе деньги? Ты что-то скрываешь?»

– Ты сволочь! Подонок! Жадная, мелочная и… – недоговорила я, чувствуя, как дрожит мой голос от переполнявших меня эмоций.

– Ты совсем охренела? – процедил он сквозь зубы, и я увидела, как желваки заходили на его скулах – верный признак подступающей ярости. – Я дал тебе всё. Эта квартира, твоя одежда, еда, которую ты ешь – всё это мои деньги. А что дала мне ты? Ничего.

– Ну да! Конечно! – Рявкнула я в ответ, удивляясь собственной смелости, тому, что наконец-то говорю то, что думаю, а не то, что он хочет услышать. – Я отдала тебе себя… но тебе это было не нужно. Тебе нужна была кукла, красивая игрушка, которой можно управлять. Которую можно запереть в золотой клетке и хвастаться перед друзьями. Которую можно показывать на корпоративах и приемах, и которая всегда будет улыбаться по команде.

Игорь резко встал, опрокинув стул, и я невольно отступила на шаг, вжимаясь спиной в дверной косяк. Он никогда не поднимал на меня руку – нет, до этого не доходило, – но сейчас в его глазах плескалось столько ярости, что я испугалась. По-настоящему испугалась, ощутив, как холодок страха пробежал по позвоночнику, заставляя вжимать голову в плечи, как испуганного зверька. И именно этот страх, это внезапное осознание, что я боюсь собственного мужа, окончательно убедило меня: я должна уйти. Сегодня. Сейчас.

– Не смей так со мной разговаривать, – прошипел он, и его голос, обычно такой мелодичный и уверенный, сейчас звучал как скрежет металла по стеклу. – Ты никто без меня. Ни-кто. Возвращайся, когда научишься ценить то, что имеешь.

Эти слова, произнесенные с такой убежденностью, когда-то могли бы ранить меня, заставить усомниться в себе, в своей ценности. Но не сегодня. Сегодня они лишь подтвердили, что я была права, уходя от него.

Я развернулась и быстро направилась в спальню, двигаясь почти инстинктивно, на автопилоте, не чувствуя ног под собой. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть, а руки дрожали так сильно, что я с трудом открыла шкаф, борясь с непослушными пальцами и скользкой ручкой. Начала быстро собирать вещи, хватая первое, что попадалось под руку – несколько блузок, джинсы, бельё, свитер. Раньше я бы никогда не позволила себе такой неорганизованности – Игорь не одобрял. Сейчас это не имело никакого значения. Я не думала о том, что беру, просто хотела поскорее уйти отсюда, вырваться из этих стен, которые, казалось, сжимались вокруг меня, как клетка.

Игорь стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, наблюдая за мной с выражением холодного презрения. Его присутствие давило, заставляя нервничать ещё сильнее, совершать глупые ошибки – я роняла вещи, путалась в рукавах блузок, не могла найти сумку, чтобы всё сложить, хотя точно помнила, что оставила ее в шкафу.

– Документы, – вдруг вспомнила я, ощутив холодный укол паники. – Где мои документы?

– В сейфе, где им и место, – холодно ответил Игорь, и в его голосе прозвучало удовлетворение. – Зачем они тебе?

– Они мои, – я повернулась к нему, чувствуя, как паника поднимается внутри, разливаясь по телу адреналиновым приливом. – Мне нужно свидетельство о браке.

– Свидетельство о браке? – усмехнулся Игорь, и его глаза блеснули, как у хищника, заметившего слабость жертвы. – Собралась разводиться? Ты подписала брачный контракт, помнишь? В случае развода по твоей инициативе ты не получишь ничего.

Я вспомнила тот день, пронзительно-солнечный и счастливый, когда легкомысленно, опьяненная любовью и свадебными приготовлениями, не читая, подписала какие-то бумаги. Перед нами тогда лежала стопка документов – оформление квартиры, страховка, что-то для банка… и среди них затесался этот контракт, о котором Игорь упомянул вскользь. «Это просто формальность», – сказал тогда Игорь, ласково целуя меня в висок. – «Все так делают. Мой адвокат настоял, прости за эту бюрократию». И я поверила. Как всегда, я поверила каждому его слову.

– Мне не нужны твои деньги, – сказала я, и внутри разливалось странное, незнакомое чувство – не обида, не страх, а какая-то пустая решимость. – Мне не нужен ты. Мне нужна свобода от тебя. И мои документы – мое право.

Игорь рассмеялся – холодно, неприятно, с нотками того самодовольства, которое я когда-то принимала за уверенность в себе.

– Свобода? И куда ты пойдёшь? Без работы, без денег, без поддержки? Вернёшься в свою клетушку в коммуналке? Будешь побираться у друзей, которых у тебя и нет?

Его слова были как удары хлыста – точные, расчетливые, бьющие по самым уязвимым местам. Но вместо того, чтобы сломить меня, они лишь укрепили мою решимость.

Я промолчала. Он был прав – идти мне было некуда. Кроме дешевой гостиницы, где я провела ночь, у меня не было ни крыши над головой, ни плана на будущее. Но оставаться здесь, с человеком, который предал меня, унизил, растоптал всё, что между нами было, я тоже не могла. Это было бы медленное самоубийство.

– Просто дай мне мои документы, – устало сказала я, внезапно почувствовав, как вся энергия, подпитываемая гневом, иссякла, оставив после себя лишь опустошение. Я вдруг покачнулась, к горлу подступила тошнота, а в глазах замелькали черные точки. Комната внезапно закружилась, и я схватилась за край шкафа, чтобы не упасть, чувствуя, как деревянный торец впивается в ладонь.

– Что с тобой? – голос Игоря прозвучал где-то далеко, словно сквозь вату. В нем промелькнула нотка беспокойства – настоящего беспокойства, не наигранного.

Я даже не успела удивиться этому… волна тошноты накрыла меня с новой силой, и я, оттолкнув Игоря, стоявшего в дверях, бросилась в ванную, чувствуя, как во рту появляется кислый привкус, предвестник неминуемого. Едва успев склониться над унитазом, я почувствовала, как желудок скручивает спазмом, безжалостным и мучительным. Меня вырвало – желчью…

Спустя минуту, я дрожащей рукой включила воду, чтобы смыть следы своей слабости, и умылась холодной водой, чувствуя, как прохладные струи немного приводят в чувство

– Ты в порядке? – голос Игоря звучал почти обеспокоенно. Почти. В нем проскользнула та самая интонация, с которой он когда-то говорил со мной, когда мы только начинали встречаться, когда он еще играл роль заботливого кавалера. Сейчас эта забота казалась фальшивой, как пластиковые цветы.

– Да, – тихо ответила я, хотя была максимально далека от «в порядке» и вышла из ванной. Игорь смотрел на меня уже другим взглядом – оценивающим, словно пытаясь разгадать какую-то загадку, увидеть что-то, скрытое от него раньше. Его брови сдвинулись, между ними залегла знакомая складка – признак напряженных размышлений.

– Собирай вещи, – неожиданно сказал он тоном, не терпящим возражений. – Едем в больницу.

– Зачем? – я не понимала этой резкой смены настроения, этого перехода от холодной враждебности к подобию заботы. – Мне не нужно в больницу. Просто стресс и…

– Едем, – его тон не предполагал возражений. На секунду показалось, что передо мной снова тот Игорь, за которого я когда-то вышла замуж – решительный, заботливый, берущий на себя ответственность. Но иллюзия быстро рассеялась. В его глазах я увидела не беспокойство обо мне, а холодный, расчетливый интерес, природу которого я не могла разгадать.

Несмотря на моё слабое сопротивление – у меня просто не осталось сил для настоящего противостояния – через пятнадцать минут мы уже сидели в его машине, направляясь в частную клинику, услугами которой пользовался Игорь. Всю дорогу он молчал, лишь изредка бросая на меня странные, изучающие взгляды, от которых становилось не по себе. И в этом молчании, в этих взглядах было что-то тревожное, пугающее…

Глава 5

Машина остановилась у современного здания клиники – стеклянно-металлической конструкции, холодно отражающей серое небо и мои собственные страхи. Дождь продолжал моросить, превращая мир в размытую акварель из серых и белых пятен. Игорь быстро вышел, обошёл машину и открыл дверь с моей стороны, прикрывая меня от дождя своим зонтом.

– Выходи, – сказал он, протягивая руку. В его голосе не было ни нежности, ни грубости – только деловая озабоченность, словно он сопровождал важного клиента на переговоры.

– Я могу сама…

– Не вынуждай меня вытаскивать тебя силой, – перебил меня муж, его пальцы аккуратно, но настойчиво взяли меня за мой локоть. – Нужно разобраться, что с тобой происходит. И чем быстрее, тем лучше…

В холле клиники пахло дорогими духами и кофе из автомата. Здесь не было больничной атмосферы государственных учреждений – мягкие кресла кремового цвета, приглушенный свет, тихая инструментальная музыка. Но суть оставалась той же: люди приходили сюда, когда что-то шло не так в их идеально налаженной жизни.