Лея Вестова – Месть. Идеальный сценарий (страница 21)

— Возникли некоторые технические трудности, — сообщил он сухим, протокольным тоном. — Сервер с бухгалтерией за последний квартал оказался «поврежден в результате внезапного скачка напряжения». Резервные копии, по словам вашего IT-директора, «находятся в процессе восстановления». Кроме того, часть бумажного архива за позапрошлый год была «ошибочно отправлена на утилизацию» буквально вчерашним числом.

Он смотрел на меня, ожидая моей реакции. Ожидая увидеть панику, растерянность, гнев. Но я была готова к этому. Дмитрий и Анна предупреждали меня, что они будут действовать именно так — грязно, исподтишка, пытаясь уничтожить улики и выиграть время.

— Мистер Харрисон, — сказала я так же спокойно. — Я уполномочиваю вас привлечь к работе ваших собственных IT-специалистов по криминалистическому восстановлению данных. Бюджет на эти цели неограничен. Что касается бумажного архива, направьте официальный запрос в компанию по утилизации. Уверенна, они еще не успели уничтожить столь ценные «макулатуру».

Харрисон едва заметно кивнул. В его холодных глазах я уловила проблеск профессионального уважения. Он понял, что имеет дело не с наивной наследницей, а с игроком, готовым к грязной борьбе.

Но технический саботаж был лишь половиной беды. Гораздо страшнее оказалась другая война — война шепота. К обеду по всем этажам компании уже ползли ядовитые слухи, как змеи, выползающие из своих нор. Их распространяли методично и целенаправленно. О том, что «сумасшедшая дочка» решила развалить дело отца из-за личной обиды на мужа. О том, что она наняла рейдеров, которые пустят компанию с молотка, а всех сотрудников уволят без выходного пособия. О том, что она сама находится под следствием и просто пытается перевести стрелки.

Ложь была чудовищной, но эффективной. Я видела, как меняется атмосфера в коллективе. Утренняя растерянность сменялась глухим, враждебным отчуждением. Люди начали меня бояться и ненавидеть. Я чувствовала себя изгоем в собственном доме, прокаженной, от которой все шарахаются в коридорах.

Вечером Андрей Николаевич принес мне распечатку с одного из внутренних корпоративных форумов. Анонимные пользователи, явно из числа сотрудников, поливали меня грязью, обсуждая подробности моей «аморальной» личной жизни и предрекая скорый крах компании под моим «бездарным» руководством.

— Это работа Рыкова, — коротко пояснил Петровский. — Он всегда был мастером подобных информационных вбросов. Он пытается настроить коллектив против вас, спровоцировать панику, чтобы на общем собрании акционеров поставить вопрос о вашей некомпетентности.

Я сидела в огромном кабинете отца и читала эту мерзость, и во мне снова начала закипать ледяная ярость. Я поняла, что обороняться бессмысленно. Единственный способ победить в этой войне, нанести быстрый и точный ответный удар.

Я вызвала к себе начальника IT-департамента, нервного, суетливого человека, который был очевидной креатурой Рыкова.

— Олег Игоревич, — сказала я, не отрывая взгляда от монитора, когда он вошел. — У меня есть основания полагать, что с внутренних IP-адресов нашей компании ведется целенаправленная кампания по дискредитации руководства и распространению заведомо ложной информации, наносящей вред деловой репутации.

Он замер, его лицо побледнело.

— Я… я не в курсе…

— Я даю вам ровно час, — я подняла на него тяжелый взгляд. — Чтобы предоставить мне полный список всех пользователей, оставлявших сообщения на внутреннем форуме в ветке «Крах империи» за последние сутки. С указанием IP-адресов, имен и должностей. Если через час этого списка у меня на столе не будет, можете писать заявление по собственному желанию. И будьте уверены, я инициирую служебное расследование по факту вашего преступного бездействия.

Он вылетел из моего кабинета, как ошпаренный. Список лежал у меня на столе через сорок пять минут. Как я и предполагала, самым активным «анонимом» оказался некто Попов, заместитель Рыкова по финансовому планированию.

Я вызвала его. Это был молодой, наглый карьерист, всем обязанный своему покровителю. Он вошел в кабинет с видом оскорбленной невинности. Я молча развернула к нему монитор, на котором была открыта страница форума с его последним «шедевром» — постом, где он в самых грязных выражениях обсуждал подробности моего сфабрикованного «романа».

— Ваше творчество, господин Попов? — ледяным тоном спросила я.

Он стал белее мела.

— Это… это не я… это провокация…

— У вас два варианта, — отрезала я. — Либо вы прямо сейчас пишете заявление об увольнении по соглашению сторон и исчезаете из этой компании навсегда. Либо я передаю все эти материалы в службу безопасности, и мы начинаем официальное расследование по статье «Клевета» и «Нанесение ущерба деловой репутации». С последующей передачей дела в суд. Выбирайте.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом его плечи обмякли. Он понял, что игра окончена. Через десять минут он вышел из моего кабинета, оставив на столе подписанное заявление.

Весть о его стремительном увольнении разнеслась по компании со скоростью лесного пожара. И эффект превзошел все мои ожидания. Меня назвали «Железной Кирой» и война шепота мгновенно прекратилась. Люди поняли, что новая хозяйка не будет терпеть интриг и не боится действовать жестко. Это не прибавило мне их любви. Но это принесло мне их уважение. И страх.

Когда рабочий день закончился, и офис опустел, я осталась в переговорке одна. Усталость навалилась свинцовым грузом. Я выиграла несколько мелких стычек, но понимала, что главные сражения еще впереди. Я чувствовала себя невероятно одинокой в этой огромной стеклянной башне, в этом холодном мире корпоративных войн.

Дверь тихо скрипнула. Я подняла голову. На пороге стоял Дмитрий. В руках у него был бумажный пакет, из которого шел восхитительный запах горячей еды.

— Я подумал, что ты забыла поужинать, — просто сказал он, проходя в кабинет. Он не спрашивал, как прошел мой день. Он и так все знал. Его люди докладывали ему о каждом моем шаге, о каждом инциденте. Он молча расставил на огромном переговорном столе контейнеры с едой из нашего любимого итальянского ресторанчика.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Мы ужинали в тишине, сидя друг напротив друга за этим огромным столом, больше похожим на аэродром.

— Они будут действовать хитрее, — нарушил молчание Дмитрий, отодвинув пустой контейнер. — Прямой саботаж провалился. Теперь они попытаются ударить извне. Через партнеров, поставщиков. Будут искать слабые места в твоей обороне.

— Я готова, — ответила я.

— Я знаю, — он посмотрел на меня своим пронзительным, всепонимающим взглядом. — Но даже самому сильному солдату иногда нужен отдых. Ты не можешь жить в состоянии вечной войны, Кира. Ты просто сгоришь.

Он говорил тихо, но его слова проникали под мою железную броню, достигая чего-то живого и уязвимого. Он видел не «Железную Киру», не генерального директора. Он видел уставшую, израненную женщину, которая отчаянно нуждалась в простом человеческом тепле.

Мы еще долго сидели в тишине, глядя на огни ночного города. И в этот момент я поняла, что этот кабинет, эта компания, эта война — это еще не вся моя жизнь. Рядом со мной был человек, который видел меня настоящую. И его присутствие было единственным, что не давало мне окончательно превратиться в холодную стальную статую. Он был моим тылом. Моей тихой гаванью посреди бушующего шторма. И я знала, что пока он рядом, я смогу выдержать любую битву.

Глава 20

Прошла неделя. Неделя хрупкого, напряженного затишья, похожего на тишину в эпицентре урагана. Буря не утихла, она просто набирала силу для нового, еще более сокрушительного удара. Мои решительные действия на совете директоров и последовавшие за ними кадровые чистки принесли свои плоды. Внутренний саботаж прекратился так же внезапно, как и начался. Люди Вайнштейна и Рыкова, лишившись своих лидеров и почувствовав твердую руку нового руководства, затаились, выжидая. Они превратились в «спящие ячейки», готовые к действию по первому сигналу извне.

Я работала на износ, буквально не выходя из кабинета по восемнадцать часов в сутки. Команда аудиторов мистера Харрисона, усиленная лучшими IT-криминалистами, методично, слой за слоем, вскрывала финансовые гнойники, оставленные режимом Вячеслава. Каждое утро на мой стол ложился предварительный отчет, и каждая страница этого отчета была свидетельством чудовищного по своим масштабам и цинизму воровства. Поддельные контракты, фирмы-однодневки, откаты, «золотые парашюты» для несуществующих сотрудников, масштаб хищений поражал воображение. Это была не просто коррупция. Это было планомерное убийство компании, растянутое на годы.

Каждый вечер, когда небоскреб затихал, и в огромном здании оставались только я и ночная охрана, в мой кабинет бесшумно входил Дмитрий. Эта традиция стала для нас обоих жизненно необходимой. Он привозил ужин, и мы, сидя за огромным столом, раскладывали между контейнерами с едой распечатки аудиторских отчетов.

Он больше не был просто детективом. Он стал моим главным стратегическим советником, моим единственным доверенным лицом в этом клубке змей. Его острый, не замутненный корпоративными интригами ум, его опыт следователя, привыкшего распутывать самые сложные преступные схемы, были для меня бесценны. Он видел связи там, где я видела лишь хаос цифр, он находил мотивы там, где я видела лишь бессмысленную жадность.