Лея Вестова – Месть. Идеальный сценарий (страница 2)

Я смотрела на этого человека и не могла поверить, что называла его любимым. Где был тот Вячеслав, который три года назад стоял на коленях, умоляя меня выйти за него замуж? Тот, кто клялся в вечной любви и обещал защищать меня от всех бед? Его никогда не существовало. Был только этот холодный хищник, терпеливо ждавший своего часа.

— У тебя есть два пути, Кира, — он подался вперед, впиваясь в меня острым взглядом. — Первый: ты можешь сопротивляться. Мы пойдем в суд, и тогда твои утренние фотографии, показания свидетелей, отчеты детективов о твоих якобы тайных встречах — все это станет достоянием прессы. Журналисты месяцами будут полоскать фамилию Гордеевых в грязи. Твой покойный отец будет переворачиваться в могиле. В конечном итоге ты все равно проиграешь, но потеряешь не только деньги, но и последние крохи репутации.

Элеонора театрально вздохнула, подыгрывая ему с профессиональным мастерством.

— Славочка, зачем так жестоко? Кирочка ведь разумная девочка. Она все прекрасно понимает.

— Второй путь, — невозмутимо продолжил Вячеслав, игнорируя ее вмешательство. — Ты без лишнего шума подписываешь соглашение о мирном расторжении брака. Я, проявляя благородство, оставляю тебе твою старую квартиру и машину. Ты уходишь тихо, сохранив достоинство. Компания, этот дом, счета — все переходит ко мне согласно нашему договору. Мне кажется, выбор очевиден.

Выбор. Он имел наглость называть это выбором. Железный капкан, который захлопнулся у меня за спиной, он называл свободным выбором.

И вдруг что-то внутри меня переключилось. Парализующий шок начал отступать, уступая место совершенно другому чувству. Холодной, звенящей ярости. Эта ярость словно промыла мне мозги, разогнав туман растерянности. Мой разум, привыкший к анализу сложных проблем, заработал на полную мощность.

Я медленно поднялась с кровати, стараясь не спровоцировать новый приступ головокружения. Подошла к окну и резко раздвинула тяжелые шторы. Яркий солнечный свет ворвался в комнату, заставив моих мучителей недовольно прищуриться.

Стоя у окна и глядя на раскинувшийся внизу город, я методично анализировала произошедшее.

Факт первый: полный провал в памяти вместо обычных воспоминаний о вечере. Факт второй: тяжелейшее похмелье после символической дозы шампанского. Факт третий: слишком удачно срежиссированное появление мужа и мачехи именно в нужный момент. Факт четвертый: подставной «любовник», явно напуганный и не узнающий меня.

Логический вывод был только один, и я произнесла его вслух, медленно поворачиваясь к ним лицом.

— Вы меня отравили.

Элеонора ахнула, прижав ладони к груди. На лице Вячеслава впервые за все это ужасное утро дрогнул мускул.

— Кира, ты бредишь, — процедил он сквозь зубы. — Это уже клиническая паранойя.

— Нет, — мой голос прозвучал на удивление твердо и уверенно. — Это единственное разумное объяснение всему происходящему. Вы подмешали мне что-то в бокал, чтобы я потеряла сознание, а затем привезли сюда этого актера для создания нужной картины. И единственное, о чем я сейчас сожалею, — что не догадалась об этом сразу.

Я решительно направилась к туалетному столику, где лежала моя сумочка.

— Что ты задумала? — в голосе Славы появились новые интонации. Не страх — скорее раздражение от того, что сломанная игрушка вдруг начала сопротивляться.

— То, что должна была сделать немедленно. Еду в клинику сдавать кровь на токсикологический анализ.

Я достала телефон, быстро формулируя план действий. Звонок в лучшую частную лабораторию города, вызов медсестры для забора анализов на дому. Я не сдвинусь отсюда, пока у меня не возьмут все необходимые пробы для исследования.

— Замечательная идея, — усмехнулся Слава, мгновенно восстановив самообладание. — Только представь себе заголовки завтрашних газет: «Кира Гордеева не только изменяет мужу, но и употребляет наркотики». Ты сама даешь мне в руки идеальное оружие против себя.

— Мне наплевать на ваши заголовки, — резко ответила я, встретившись с ним взглядом. — Мне нужна истина.

Его попытка запугать меня провалилась. Я видела, что он этого не ожидал. Но прежде чем набрать номер лаборатории, мой собственный аналитический ум заставил меня остановиться. А что, если уже слишком поздно?

Я быстро открыла браузер на телефоне и вбила в поисковую строку запрос о времени выведения различных веществ из организма.

Статья за статьей, сайт за сайтом — и с каждой прочитанной строчкой моя решимость сменялась леденящим ужасом. Гамма-гидроксимасляная кислота, флунитразепам, клонидин… Десятки названий препаратов, используемых для усыпления жертв, и у всех был один общий принцип действия. Быстрое всасывание и еще более быстрое выведение из организма. Большинство подобных веществ полностью исчезали из крови в течение восьми-двенадцати часов. Из мочи — максимум за сутки.

Я взглянула на время на экране телефона. Половина первого дня. Вчерашний корпоратив закончился около полуночи. Прошло уже более двенадцати часов.

Двенадцать часов.

Он дал отраве именно столько времени, сколько было необходимо для полного исчезновения всех следов. Он просчитал все до мельчайших деталей. Не только спектакль со свидетелями и юридические формальности. Он учел даже скорость метаболических процессов в моем организме.

Телефон медленно опустился в моих ослабевших руках.

Вот он — настоящий удар. Не крики, не угрозы, не предательство мужа и мачехи. А это холодное, математически точное осознание того, что меня полностью переиграли. Меня, которая всегда гордилась своим интеллектом, логическим мышлением, способностью просчитывать ситуации на несколько ходов вперед. Меня обвели вокруг пальца, как неопытного ребенка.

Он одержал победу в этой партии не потому, что я оказалась слабой или глупой. А потому, что он был дьявольски изобретательным, предусмотрительным и абсолютно лишенным моральных принципов.

Я медленно подняла на него глаза. Он смотрел на меня с пониманием того, что я наконец разгадала его замысел. В его взгляде читалось чистое, ничем не замутненное торжество победителя.

— Как видишь, дорогая Кира, — произнес он вкрадчиво, растягивая каждое слово. — у тебя нет никакого выбора. Его у тебя не было с самого начала.

В этот момент я поняла, что такое настоящее, абсолютное одиночество. Это не когда рядом нет близких людей. Это когда те, кто находится рядом с тобой, оказываются твоими заклятыми врагами. А единственный человек, на которого ты могла бы положиться — ты сама — только что потерпел сокрушительное поражение в решающем сражении.

Капкан захлопнулся окончательно. И я оказалась внутри него, одна.

Глава 3

Капкан захлопнулся.

Эти слова звучали в моем сознании как погребальный колокол, отбивая ритм моего поражения. Я стояла посреди спальни, которая за одно утро превратилась из уютного гнездышка в место казни, и смотрела им вслед. Вячеслав и Элеонора уходили не оглядываясь, их силуэты постепенно растворялись в ярком свете коридора. Спины у них были прямые, шаги — уверенные. Так выглядят люди, которые только что одержали безоговорочную победу.

Больше они не сказали ни слова, и это красноречивое молчание было страшнее любых угроз. Зачем тратить слова, когда все уже решено?

Когда за ними закрылась входная дверь, тишина, воцарившаяся в доме, стала почти физически ощутимой. Она давила на уши, сжимала горло, заполняла легкие тяжелым, густым воздухом. Я осталась совершенно одна в этом огромном, холодном доме, который еще вчера казался мне крепостью, а сегодня превратился в мрачную темницу.

Первое, что я почувствовала, было полное оцепенение. Словно все нервные окончания в моем теле разом отключились, оставив меня в состоянии странной отрешенности. Я продолжала стоять у окна, механически глядя на залитый солнцем город, но ничего не видела. В голове царила звенящая пустота. Адреналин, который поддерживал меня во время этого кошмарного противостояния, схлынул, оставив после себя лишь выжженную, безжизненную пустыню.

Сколько времени я простояла в такой позе — минуту, полчаса, час? Понятия не имею. Время словно остановилось, потеряв всякий смысл. Очнулась я только тогда, когда ноги затекли настолько, что начали предательски дрожать. Нужно было двигаться. Нужно было что-то предпринимать.

Вячеслав не сказал, когда именно я должна покинуть дом, но инстинкт подсказывал, что каждая проведенная здесь минута будет невыносимой пыткой. Каждый предмет мебели, каждый аромат, каждый луч света, падающий на отполированный до блеска паркет, напоминал о трех годах, построенных на чудовищной лжи.

Я медленно дошла до гардеробной. Просторная комната с аккуратными рядами одежды, обуви, аксессуаров открылась передо мной как музей моей прежней жизни. Платья от известных дизайнеров, туфли, которые я покупала во время наших путешествий по Европе, сумки, которые Слава дарил мне на различные праздники. Все это больше не имело никакого значения. Все это было просто реквизитом в спектакле, где я играла роль счастливой, обеспеченной жены.

Я двигалась как робот, управляемый чужой волей. Достала из дальнего угла большой дорожный чемодан — тот самый, с которым мы летали в медовый месяц в Италию. Поставила его на пол и широко раскрыла. Начала механически складывать внутрь вещи. Простые джинсы, несколько любимых кашемировых свитеров, удобные кроссовки, пару хлопковых футболок.