Лея Кейн – Ёлкин папа! (страница 4)

– Я плохая мать, Дань. Просто чудовище.

– Ты замечательная мать. – Он берет меня за руку и бережно сжимает пальцы. – А скоро у Елки появится еще и отец. – Подносит ее к своим губам и, щекотно покалывая кожу щетиной, целует. – Обещаю, я буду любить ее как родную.

Глава 5. Майк

Как же свежо на улице! И снег не бесит после зеленой мелкотни. Целый час угроблен на спектакль, в котором у моей деловой партнерши была самая незначительная роль, да еще и без слов.

– Шестой олень! – все еще охреневаю я, глядя на укутанное по самую макушку чудо. Шарф я ей намотал как следует. Чтобы никто не усомнился в моей родительской заботе. – А ты не пробовалась на роль снегурки? Почему ее отдали какому-то боксеру?

Иначе ту тумбу в юбке не назовешь.

– Ум-м-м… М-м-м… Мгы-ы-ы… – мычит она куда-то в шарф.

Я стягиваю его с ее милейшего личика и приподнимаю шапку, сползшую ниже бровей.

– Это не мои варежки, – говорит она теперь членораздельно и вытягивает вперед ручки.

– Почему ты сразу не сказала?

– Я говорила, но ты меня не слушал.

– Как там вообще можно что-то услышать? – Снимаю чужие варежки и кладу на скамейку. – Вот, оставим их здесь.

– Но мне нужны мои. Мне еще домой ехать. Представляешь, сколько я простою на остановке, пока дождусь маршрутку в такую погоду? У меня замерзнут руки, и мне ампутируют пальцы.

Таращу глаза. Где она набралась таких ужасов?

– А ты развита не по годам. Но не рановато ли ездишь на маршрутке?

– Зато бесплатно. Детям до четырнадцати разрешено не платить за проезд, если их не сопровождает взрослый. А если водитель меня высадит не на моей остановке, то мама подаст на него в суд.

– Медленно, но верно я начинаю тебя бояться.

Мелкая улыбается ангельской улыбкой демоненка. Она точно знает, как поступить, если плохой дядя начнет ее трогать. Не удивлюсь, если в кармашках безобидной розовой курточки припрятан перцовый баллончик, складной нож, нунчаки и Уголовный кодекс.

– Так вот же твои перчаточки, солнышко! – ахает та самая мамашка, что терла шнобель своему киндеру. Хватает их со скамейки и отряхивает от снега. – Не удивлена, что это ваших рук дело, – фыркает мне с недовольной гримасой, натягивая одну из них на свободную руку сына. Во второй он держит ополовиненный бургер.

– В принципе, я тоже не удивлен, что у вашего пацана варежки с единорожками, – отвечаю ей в тон, беру Елку за капюшон и тяну к своей тачке. – Голодная? – спрашиваю у малявки, заметив, как она облизнулась при виде сочного сэндвича.

– Мама обещала сводить меня поесть блинчиков после концерта, – вздыхает Елка.

– Любишь блинчики?

– Обожаю.

– Я тоже, – признаюсь ей с улыбкой.

– Заливаешь?

– Клянусь.

– Да ладно? – не верит Елка.

– Серьезно. По сладким особенно с ума схожу. И с творогом, и со сгущенкой, и с клубникой уплетаю.

– Я тоже! – У нее азартно загораются глазки.

Прикольная девчонка. Хотелось бы мне такую же дочку, если когда-то стану отцом.

Смотрю на часы, прикидываю, сколько у меня есть времени, и предлагаю ей:

– Слушай, у меня есть еще минут сорок. Можем заскочить перекусить, а потом я отвезу тебя домой. Где ты живешь?

– Ага, так я тебе и поверила! – Она деловито скрещивает руки на груди.

– Умница, – подмигиваю ей. Открываю тачку, достаю сумку с документами и вынимаю паспорт. – Держи.

– Зачем он мне?

– Сфоткай и отправь своей матери. Можешь даже с пропиской. Напиши, что этот дядя спас тебя от позора в садике, что сейчас ты с ним поешь блинчиков, и он сразу же отвезет тебя домой. Если вдруг я тебя ограблю, твоя мама будет знать, где меня искать.

– А вы сильно рискуете, – хмыкает она, открывая паспорт и зачитывая: – Михаил Иванович Кайсаров.

– Умеешь читать?

– Лучше тебя! – Она фотографирует все заполненные страницы, отправляет контакту «Мать моя женщина» и возвращает мне документ. – Значит, женат ты еще не был?

– Я слишком стар для вас, госпожа Елка, – улыбаюсь ей, открывая заднюю дверь и кивая на детское кресло, в котором привез сюда Марининого сына.

Она залезает в него, поправляет курточку и предприимчиво отвечает:

– Но не для моей мамы.

– Сосватать нас решила?

– Почему бы и нет? – Жмет она плечиками.

Открываю портмоне и показываю ей маленькую фотографию Полины.

– Моя подруга.

– Бве-е-е… – демонстрирует Елка рвотный позыв. – Пластиковая кукла. Зачем она тебе?

– Сейчас такие в тренде. Не Аленушку же с косой до пояса по морям возить.

– Ты просто не пробовал отношения с простой девушкой.

– Да пробовал, – вздыхаю, любуясь Полиной. – Было у меня одно чудище. Если бы за голову не взялся, сейчас воспитывал бы с ней Иванушку твоего возраста. Представляешь, я директор фирмы. Солидное окружение, крутые партнеры. У всех отполированные жены или подружки. А у меня… – усмехаюсь, вспомнив то недоразумение. – Вот такие очки на пол-лица, – показываю Елке. – Секущиеся волосы. Растянутая кофта по колено. Брекеты на зубах. И родинка в пять копеек на щеке. Я с ней на спор связался. Еле удрал.

Девчонка хохочет, ярко представив, с какой жабой я однажды спутался. Как же ее звали? Не могу вспомнить. Этот ужас страшнее атомной войны все Монашкой называли. Я от них не отставал.

– А вдруг она в тебя влюбилась? – наконец проговаривает Елка сквозь смех.

– Не думаю. Она быстро нашла себе кого-то другого и родила от него ребенка. – Я захлопываю рот, опомнившись, что откровенничаю с шестилетней малявкой.

– Не парься. Я давно в курсе, что детей не в капусте находят. И аисты к размножению человеческих детенышей тоже не имеют никакого отношения. В магазине меня тоже не покупали.

– Кто бы сомневался!

– Долго мы еще стоять будем? Ты уже в снеговика превратился, – опять хохочет Елка.

Не могу сдержать улыбки. У нее настолько заразительный смех, что волей-неволей настроение поднимается.

Отряхиваюсь от снега, сажусь за руль и выезжаю с парковки.

– Рассказывай, где вы с мамой обычно едите блинчики? – интересуюсь у Елки.

– В фудкортах.

Морщусь. Хотя логично. Женщины любят шататься по магазинам. Торговый центр – оптимальный вариант и лифчик купить, и блинчик слопать.

– На Горе есть хорошее кафе. «Блинокль». Была там хоть раз?

– Да ты знаешь, сколько там блины стоят? – Округляет она глазки.

Посмеиваюсь, глядя на ее удивленное отражение в зеркале заднего вида. Забавная такая.

– Я угощаю, – успокаиваю ее.