Лея Кейн – Цена одного дня (страница 12)

Кэп наливает нам еще по стопке. Я выпиваю в каком-то полусонном состоянии, переваривая услышанное.

— Это я запретил Лесе высовываться. Ты же убить ее грозился. Никого слушать не хотел. А девчонка от горя чуть с ума не сошла. Кое-как сына выносила, похудела сильно. Но с его рождением на глазах расцвела. Каждый день спрашивает о Егоре, ждет его, в церковь ходит свечки за здравие ставит. Пока ты, скотина, контрабандой промышляешь и виноватых ищешь.

Я с силой сжимаю смартфон, вглядываясь в лучистое лицо ребенка и пытаясь поверить, что это не сон.

У меня племянник… У Егора сын… И да, черт подери, он действительно его копия!

— А у вас с братом вкусы в женщинах-то совпадают, — вдруг с хитрой ухмылкой подмечает Кэп.

— Херню не неси, — цежу я. — Ева мне никто.

— Никто — это твоя Белла, которую я в глаза никогда не видел. Никто — это те однодневки Егора, с которыми он путался, но меня не знакомил. В этом вы тоже очень похожи. Леся — единственная девушка Егора, что переступила порог этого дома. А сколько твоих кукол здесь побывало? Во-о-от… Ни одной. Меня и других можешь обманывать хоть до посинения. Себе не ври. Зацепила тебя Ева. Си-и-ильно зацепила...

Глава 18. Ева

Дом у Артема Никитича большой, просторный, светлый. Ни за что не подумаешь, что живет здесь одинокий мужчина. Все блестит чистотой, уютом и отменным вкусом. В выделенной мне комнате на втором этаже удобная двуспальная кровать с нишей, мягкие коврики, пуфик и легкие занавески на окне. Все остальные удобства для гостя во встроенном в стену шкафу. Из него выдвигается и столик, и стульчик, и ящички. В общем, все так продумано для комфорта, словно это вовсе не деревенский дом, а целое поместье.

Я даю им с Люковым время обсудить то, что меня не касается, а вернувшись в беседку, спрашиваю:

— А разве мы не подставляем Артема Никитича, прячась здесь от Шамана?

Старик смотрит на меня с хитрецой и одобрением, что я забочусь о его безопасности.

— Официально Артем Никитич живет в своей квартире, — устало отвечает Люков. — В той самой, где ты сегодня ночевала, птичка. Об этом доме не знает никто, потому что по документам он принадлежит несуществующему дяде.

— Просто я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, — объясняю я свое беспокойство. — И у меня тут созрела идея. Раз мы во всем разобрались, и я не та, за кого ты меня принял, может, мы попросим помощи у моего отца? Он быстро приструнит Шамана, да и на тебя зла держать не будет за мое спасение.

Люков смотрит на меня как на последнюю дуру и негласно спрашивает, кто мне мозг ложечкой перемешал. Естественно, уважающий себя мафиози, наработавший определенную репутацию, не станет прятаться за спиной прокурора. Его за такое свои же прижучат.

— Может, вы просто поженитесь? — предлагает Артем Никитич, кивнув на кольцо, два дня назад надетое Люковым на мой палец. — Шаман чувствует себя обманутым. Если вы сыграете свадьбу, придраться ему будет не к чему. Получится, что его сын действительно домогался невесты друга отца.

Мы с Люковым переглядываемся. Я не выдерживаю его напористого взгляда и отворачиваюсь, потупившись в никуда.

Была я уже замужем. Ничего хорошего там не испытала. Осталась только боль от разочарования.

— Пойду парилку в сауне нагрею, — вздыхает Артем Никитич, вставая. — А вы пока подумайте, обговорите. Глядишь, без кровопролития обойдется.

Когда он уходит, воздух в беседке, кажется, застревает и сгущается. Я чувствую на себе пристальный взгляд Люкова и сжимаюсь под ним в комок. Старик, конечно, прав. Такой поворот заставит Шамана отступить и даже принести свои извинения. Люков останется в выигрыше. А я? Что я скажу отцу? Да и как вообще воспринимать фиктивный брак? Жить в плену Люкова до тех пор, пока Шаман не забудет о нас и нормально отнесется к внезапному разводу? Я не для того от депрессии лечилась, чтобы в новую впасть.

Пытаюсь снять кольцо, но оно, зараза, застревает и не слезает.

— Оставь, — вдруг произносит Люков.

Мои руки замирают, я гляжу на пальцы и бормочу:

— Мне теперь из этого не выбраться, да? Шаман, Фара… Они навсегда в моей жизни?

— Почему же? За бугром можно все с начала начать. Могу помочь в качестве компенсации.

— Я уже попыталась все начать с начала. Плохо вышло.

— Знаешь, птичка, Белла вообще была мной из наркопритона вытащена. Вот где не было света в конце тоннеля. А у тебя есть отец, Кэп вон нервничает, хочет поднять свои связи…

Я поднимаю лицо, и он замолкает. О себе ни слова, а ведь тоже тревожится обо мне, иначе не носился бы со мной, как квочка с яйцом.

— Ты над предложением Кэпа подумай, — добавляет он после недолгой паузы, глядя мне прямо в глаза. — Пожениться — вполне здравое решение в наших обстоятельствах.

— Ты что, босс, делаешь мне предложение? — усмехаюсь я. — А как же поцелуй перед алтарем? Ты же не целуешь девушек.

Он улыбается уголком губ:

— Сделаю для тебя исключение.

— И сколько оно стоит?

— Тебе повезло. Сегодня тотальная распродажа. У меня небольшой праздник — я стал дядей.

— Серьезно? — Странно, но я искренне радуюсь за Люкова, потому что он стал мягче после разговора с Артемом Никитичем. — Когда?

— В прошлом году. — Люков встает из-за стола, чуть пошатываясь. — Пойду отдохну.

Да, поспать тебе, пьянчужке, не помешает, думаю я, взглядом провожая его в дом.

Еще немного посидев в беседке, я решаю отвлечься домашними делами и с позволения хозяина принимаюсь за готовку ужина. К вечеру уже готово рагу, салат и даже испечен яблочный пирог. Но Артем Никитич настаивает, чтобы сначала я попарила косточки в сауне. Мне лестно его гостеприимство, да и кто в здравом уме откажется от такого предложения, поэтому, получив от хозяина халат и полотенце, я отправляюсь в райское местечко этого особняка.

Практичная парилка прилегает к бассейну под куполообразной крышей. Среди шезлонгов сочная зелень широколиственных пальм, которым вполне хватает света. Вода в бассейне кристально чистая и в меру теплая. Самое то — прыгнуть в него, хорошо погревшись и пропотев, что я и делаю, расслабившись и потеряв ход времени. Здесь даже забывается тот кошмар, из которого я никак не могу выбраться. Чувствую себя словно заново рожденной.

Вылезаю из бассейна и, обернув свое нагое тело полотенцем, снова бегу в парилку, где уже сидит млеет от кайфа Люков.

Я вздрагиваю от неожиданности. И когда он успел пройти мимо меня? Когда я плавала в бассейне? Голая?!

— Босс, тебе кто-нибудь говорил, что ты катастрофически бесцеремонный? — ворчу я, торча в дверном проеме и потуже затягивая полотенце на груди.

— Смотри, все прикрыто, — указывает он мне на полотенце на своих разведенных бедрах. — Ничего не видно. — Ага, не видно. Кроме пресса в кубиках, по которому так соблазнительно стекают капельки пота. — Дверь закрой. Дует.

— А ничего, что я еще не закончила?

— Так в чем дело, птичка? Места много. Входи.

Глава 19. Люков

Птичка моргает, приоткрыв ротик. А я-то думал, ты привыкаешь ко мне.

— Не подашь мне воды? — спрашиваю я, приводя ее в чувство.

— Что?

— Воды. Из кулера. — Я киваю за ее спину.

— А… Да, без проблем, — рассеянно соглашается она, все туже наматывая на себя полотенце.

Успокойся, птичка, я все успел разглядеть, пока ты нежилась в бассейне. Радуйся, что прямо там тебя не трахнул.

Кулер низкий, и ей приходится наклониться. Смущенная, она делает это боком, убирая от моего взгляда свой орех. Набирает стаканчик, явно в нетерпении, когда же он наполнится, и возвращается в парилку. Дверь прикрывает, как я и просил. Протягивает мне воду с максимально дальнего расстояния, дуреха. Да если я захочу, я тебя в другой стране найду и заставлю стонать подо мной.

Про себя посмеиваясь, беру стакан и пью, поверх него глядя, как она залезает на полок.

— Ну, что скажешь? Выйдешь за меня?

От этого вопроса она и вовсе теряется. А мне в кайф наблюдать за ней: как гордая и сильная, она ломается под гнетом обстоятельств. В ней же сейчас настоящая борьба. Мозг твердит бежать от меня подальше, желательно предварительно выпустив в меня всю обойму, а сердце кричит, стой, вдруг он тебе понравится.

— Если так надо, — бормочет она, продолжая мять свое полотенце.

Блядь, я его сдеру с тебя, если ты не прекратишь! О такой фигуре мечтают, ее делают, за нее отваливают сотни тысяч и душу дьяволу продают. А ты жмешься, будто тебе пиздец как стыдно.

Я вижу, как по ее шее стекает капелька пота, огибает ключицу и спускается вниз, впитываясь в полотенце, вместо того чтобы продолжать свой путь по крутым холмам, промеж которых я бы точно ее…

— Но это же фиктивно, да? — выбрасывает она меня из моих фантазий, взглянув слишком невинно.

— Ага, — мычу я, сминая пластиковый стакан в руке.

— Я просто думаю, как объяснить все отцу. У него могут возникнуть проблемы.

Охренеть! За ней гонится главарь крупной бандитской группировки, а она переживает, что будет с Егором, когда он очнется, не причинит ли ее присутствие здесь вред Кэпу, и не поплатится ли папочка теплым местечком в прокуратуре, если дочь выйдет замуж за преступника. Але, птичка, о себе когда думать начнешь?! Поэтому твой бывший до сих пор на свободе. Пожалела этого пидора.

Смотрю на этого сущего ангела и себя еще грязнее чувствую. Наверное, это главная причина, почему у Егора уже есть сын, а у меня нет нихуя, кроме послужного списка для приличного срока на нарах. Я сволочь. Просто конченая сволочь. Я промышляю контрабандой, покрываю крупные уголовки, по моей вине уже не раз такие же твари, как я, оказывались на больничной койке, я трахаю любую приглянувшуюся мне девку, а потом делаю вид, что не знаю ее, не уважаю деда, воевавшего за нашу страну, зато чту память отца, который когда-то продавал оружие наемникам, стрелявшим по нашим пацанам в Грозном. Этот порочный круг — моя жизнь, где нет безоблачного будущего. Шумейко права, что скрывает от меня племянника. Я навлеку на него лишь проблемы.