Лея Кейн – Стажерка в наказание, или Академия Безликих (страница 33)
Дамиан дотащил меня до берега, где я смогла сесть и осмотреться.
Мы попали на пляж. Но не на то мрачное место, с которого жутко больно смотреть на старое озеро. Здесь было много света и тепла. Огромные пальмовые листья трепало легким ветром. В воздухе играли запахи моря, сладкого дыма, сочной зелени. По белому искрящемуся в свете солнца песку бегали мелкие крабы. С ветки на ветку прыгали птицы, перекликаясь короткими и длинными песнями.
Портал захлопнулся, и перед моим взором распростерлись бескрайние голубые воды.
— Ого! — первым заговорил Дамиан, повернувшись лицом к острову.
Выдохнув, я отжала косу, поднялась на ноги и, отряхивая мокрую юбку от прилипшего песка, обернулась.
Посмотреть на нас стекалась целая толпа удивленных лиц. Здесь были и женщины, и мужчины, и старики, и дети. Все загорелые, в легких одеждах и сандалиях. Не дикари, а вполне себе цивилизованные аборигены. Палками в нас не тыкали, не угукали, сжечь не норовили.
— Это она… — вдруг раздался шепот внутри этой толпы.
— Нет…
— Да… Я видела портрет…
Дамиан вытянул в сторону руку и медленно завел меня за свою спину. Он был готов грудью меня защищать. А я все еще не сказала ему, что сделала с ним прошлой ночью.
— Разойдитесь! — услышала я уже знакомый мне мужской голос.
Толпа чуть поредела, и вперед выступил босой мужчина в широкой рубашке с коротким рукавом и подкатанными до колена штанами. Это был Александр Брароуз.
Когда наши взгляды встретились, я вышла из-за Дамиана, а Брароуз вдруг расцвел улыбкой победителя.
— Пришла все-таки.
— Пришла, — ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в него смертоносным пульсаром.
— Ну тогда идем. — Он жестом руки указал вглубь густого тропического леса.
— Куда?
— Ты же здесь из-за мамы, — произнес он. — Она тебя ждет.
То есть как — ждет?!
Я растерянно посмотрела в спину Брароуза, не решаясь шагнуть вперед. Я всю свою сознательную жизнь надеялась разгадать эту загадку. Узнать о настоящей причине смерти мамы. А теперь на меня лавиной обрушилась суровая правда, что моя мама жива. Что она здесь. Что она ждет меня. Вот так просто?! Ждет?! Бросив меня младенцем?!
Мои пальцы утонули в руке Дамиана. Он некрепко сжал их и, взглянув на меня, слабо улыбнулся.
— Ты сама сказала, все будет хорошо. Струсила, что ли?
В его шоколадных глазах буйствовала привычная ему легкость. Он бы с ума сошел от счастья, если бы тут нас ждал его дедушка. Я же снова споткнулась о камни противоречий внутри себя.
Если бы Дамиан не потянул меня за Брароузом, я бы и с места не сдвинулась. Вот так: встала бы тут и ждала, пока эта женщина сама ко мне придет. Пожалуй, это выглядело бы как трусость, мое поражение у самого финиша. Но я ощутила горечь на языке. Горечь от обиды. Меня на куски рвало от одного-единственного вопроса: почему, за что она бросила меня и сбежала сюда?
Мы шли вверх по крутой извилистой тропинке, вымощенной мелкими камешками и ракушками. Вдвоем было тесно, приходилось отодвигать мешающие ветки. В какой-то момент я сдалась и решила воспользоваться остатками своей магии, чтобы хотя бы отогнать от нас надоедливых насекомых. Но я оказалась бессильной.
Будто затылком увидев, как напрасно я выполняла манипуляции пальцами, Брароуз остановился и обернулся.
— Магия здесь не работает, Варя. Не трать время.
Да, именно таким видела это место Габелла.
Огорченно вздохнув, я пошла дальше. Вскоре мы вышли в деревню из хижин, кругом расположенных по краю площади с колодцем. Здесь было уютно и умиротворенно. Пахло цветами, сладкими соками спелых плодов. Из каждого угла лучился свет. Солнце любило это место и дарило ему жизнь. Самая настоящая обратная сторона Озера Слез!
— Нам сюда! — Брароуз указал дальше, в самую чащу.
Чуть поодаль от деревни, за густыми зарослями папоротника занимала свое почетное место огромная стеклянная оранжерея, где трудилась дюжина садовников. При нашем появлении они лишь на секунду отвлеклись от работы и тут же продолжили заниматься овощными и фруктовыми кустами.
Мимо ровных рядов крупных розовых гортензий и ярко-зеленых туй мы отправились в самый центр этой теплицы. Туда, где стройная женщина в коротких брюках и широкополой шляпе пасынковала незнакомые мне кусты.
Брароуз остановился в нескольких шагах от нее и кивком дал сигнал Дамиану. Тот взглянул на меня, опустил глаза на наши сцепленные пальцы и медленно их разжал, давая мне свободу.
Ноги меня почти не слушались. Сердце норовило выпрыгнуть из груди. Но я сделала этот шаг, заставив женщину прекратить работу и поднять лицо, скрытое тенью шляпы.
— Мама, — произнесла я едва слышно, и мое горло сковало невидимой удавкой.
В глаза словно попал песок. Я заморгала, но не сдержала слез.
Это была она. Моя мамочка. Уже не такая молодая, как на портретах и в образе изваяния в нашем доме, но все же — она.
— Я же говорил, что она придет, — сказал Брароуз где-то у меня за спиной, и мама выронила из руки садовые ножницы.
— Варя? — прошептала она, разглядывая меня своими большими серыми глазами, в которых отражалась целая жизнь из боли и надежды. — Моя Варя…
Бросившись ко мне, она так крепко обняла меня, что от ее тепла я окончательно сдалась, разревевшись.
— Моя маленькая девочка… — всхлипывала она, обнимая меня и целуя в лоб, висок, щеки. Ощупывая меня, разглядывая и улыбаясь сквозь слезы. — Как же ты выросла…
Я не могла вымолвить ни слова. Пыталась поверить в происходящее.
— Твой дядя ничуть не преувеличивал… Ты и правда на нее похожа… Точная копия…
С большим трудом взяв себя в руки, я чуть отстранилась от нее и тихо спросила:
— Ты ничего не хочешь мне объяснить?
— Все. Абсолютно все, Варя. Я двадцать лет ждала этой минуты.
— Ты бросила меня…
Она поджала губы, глядя на меня с бесконечной тоской. Отрицать не стала. Ведь бросила.
Оторвав от меня взгляд, она посмотрела на Брароуза и Дамиана.
— Это ее друг. Дамиан Рейнфрид. Внук Кассандроса Рейнфрида.
Мама приветливо улыбнулась магистру.
— Кассандрос был моим наставником.
Смахнув слезы, я обернулась. Дамиан лишь пожал плечами. Он сам впервые слышал об этом.
— Алекс, дай ему что-нибудь переодеться и распорядись, чтобы Варе тоже принесли сухие вещи.
— Сделаю, — кивнул Брароуз. — Идем, Дамиан. У вас с Кристианом один размер. Уверен, он поделится с тобой рубашкой.
— Де Аркур должен мне чуть больше, чем рубашку.
Брароуз рассмеялся, хлопнул Дамиана по плечу и повел его к выходу, а мама поманила меня на скамейку, которая меня мало интересовала, когда взгляд был приклеен к Дамиану. Посмотрев на меня на прощание, он одними лишь губами пообещал, что все будет хорошо, и ушел.
— Я знаю, Варя, у тебя много вопросов. Поверь, я на все отвечу, — уверяла мама, разглядывая меня с любовью и любопытством, когда мы усаживались на скамейку. — Ты такая красивая. Сильная. Смелая.
— Бабушка такой воспитала.
— Катарина, — улыбнулась мама. — Она всегда говорила, что мы сможем тобой гордиться.
— Значит, они с папой знали, где ты. И вы все всю жизнь мне лгали. Брароуза тоже поэтому за решетку посадили? Чтобы мне не рассказал?
Взяв меня за руку, она стала пальцами гладить тыльную сторону ладони и мысленно уходить куда-то в прошлое.
— Варя, у нас не было другого выхода, — призналась она только через минуту, посмотрев мне прямо в глаза. — Ведь я стала темной…
Новость, подобно приговору, беспрерывным звоном завибрировала на слуху. Я терзала маму прямым взглядом, надеясь, что ослышалась, но она была непоколебима.
— Это случилось во время беременности, — начала рассказывать она. — Я увядала на глазах. Лига настаивала на аборте, потому что все были уверены, что ты меня иссушаешь. Якобы мне, безликой барышне, не под силу выносить и родить дитя от сильного мага из великого рода Аверардус. Я сказала Элияру, что и не подумаю убивать нашего ребенка. Он меня поддержал. Он всем сердцем любил нас с тобой, и заявление Лиги его буквально раздавливало. День за днем Элияр делился со мной своей энергией, так что можно сказать, что твой папа тоже вынашивал тебя.