Лея Кейн – Привет, сосед! (страница 9)

— Не понимаю, почему я до сих пор разговариваю с тобой? — бурчу, вылезая из машины.

Демьян тоже выходит. Снимает очки и вешает их на горловину футболки. Перекатив во рту комок жвачки, подмигивает мне:

— От меня перегаром не несет?

— А тебе не пофиг? — Хлопаю ресницами. — Тем лучше, маме будет проще распрощаться с иллюзией родства с тобой!

Увидевшая нас мама замедляет шаг. Ее взгляд упирается в мой живот. На секунду она даже притормаживает. Поморгав, идет дальше и постепенно ускоряется. Наверное, надеется, что я ради прикола подложила подушку.

— Классно развели! Молодцы! А на камеру кто снимает? — улыбается нам и обнимает Демьяна. По-свойски. Будто она его мама, а не моя! — Здравствуй, Демушка!

Демушка?!

— Здрасте, здрасте, Ульяна Филипповна! — отвечает он в тон, тоже приобняв ее. Еще и все тридцать два обнажает, укалывая меня взглядом. — Как ваши дела? Уладили рабочие вопросы?

Чего?! У меня сумка выпадает из рук от шока.

— Ой, да какой там? — вздыхает мама, нехотя отстраняясь от него. — Все на мне держится.

Я наклоняюсь за сумкой, но Демьян молниеносно поднимает ее, отряхивает и протягивает мне. Если бы еще добавил: «Ты ж мой колобок неуклюжий», — я бы вообще в обморок упала.

Выдохнув, встреваю в их трогательный до глубины души диалог:

— Мама, мы с Демьяном должны тебе кое-что сказать!

— Ох! — Она сентиментально закрывает рот пальцами и искрит глазами. По лицу видно, какое заявление ждет от нас.

Бросаю взгляд на Демьяна. Тот, изогнув одну бровь, пристально смотрит на меня. Жвачку не жует. Напряженно ждет моих слов.

— Ма, ты не о том подумала! — Хмурюсь я. — Я не шутила про тридцать недель. Только прошу тебя, не спрашивай, почему я так долго скрывала. Умоляю. Не сейчас.

Мало приятного делиться с мамой сокровенным в присутствии Демьяна. Достаточно того, что он уже обо мне знает.

— Ну-у-у… ладно, — пожимает она плечами.

— Это еще не все. Демьян тоже хочет кое-что сказать.

Я замолкаю, дав ему слово. Но мой сосед не спешит объясняться. Выдерживает паузу, от которой у меня внутри все закипает. Нашел время и место, чтобы нагнетать, как в телешоу!

— Дем? — Мама переключает свое внимание на него.

Он выплевывает жвачку в сторону и без предисловий заявляет:

— Я хочу жениться на вашей дочери!

Я цепенею в едком ступоре. Последний раз впадала в такой шок, когда тест показал мне две полоски. Будто с ломом в горле поворачиваюсь к Демьяну и нервно улыбаюсь:

— Ты не то должен был сказать. Мама, не слушай его! Это у него шутки такие. Дурацкие.

У мамы же уже слезы на глазах блестят. Картинно смахивает их с гордо поднятой головой и негласным облегчением на лице: «Как удачно я свою старшенькую пристроила к богатенькому жениху».

— Вот видите, Ульяна Филипповна, нам рожать скоро, а она до сих пор отбрыкивается, — артистично жалуется на меня Демьян. — Упрямая, как баран.

— Не то слово, — поддакивает мама. — С рождения такая.

Стиснув зубы, хватаю своего жениха за его дорогущую кожаную куртку и оттаскиваю в сторону.

— Отойдем-ка на пару слов, Демушка.

Улыбаясь моей маме самой лучезарной улыбочкой, которую мне хочется стереть с его подкупающе красивой рожи, я толкаю его в плечо и шиплю:

— Ты что городишь?! Какой «жениться»?! Не протрезвел еще? Я могу сумкой по башке огреть! Лучший опохмел! Почище рассольчика!

— Не безобразничай, Колобок, — посмеивается он, обняв меня одной рукой за плечи и отводя за машину.

Я скидываю с себя его лапу и угрожаю:

— Еще раз тронешь — нос сломаю.

Демьян примирительно поднимает ладони.

— Верю.

— Мне фиолетово, какую незамерзайку ты пьешь, раз такой отмороженный, но если ты сейчас же не скажешь моей маме, что тебя весенним паводком ко мне прибило, я реально потребую у твоего папаши пару лямов на ребенка!

— Так это-то мне и нужно! — воодушевленно говорит он, сверкая глазищами. — Колобок, я те отвечаю, мы оба выиграем от этого брака. Просто послушай.

Скрещиваю руки на груди.

— То есть альтернатива твоего исчезновения из моей жизни — наша свадьба?

— Ты выслушаешь? Или тебе рот зажать, чтобы ты замолчала? — рычит он раздражительно. Я поджимаю губы. Пусть выскажется, а потом выскажусь я! — У меня есть старший брат. Жена, дети, собственный дом, тачила, дача… Ну ты понимаешь, такой весь правильный, аж зубы сводит. Папаша от радости радугой блюет. Уже половину своего состояния ему отписал. До сети супермаркетов добрался. Я семь лет горбатился в них за позорную зарплату директора, а старик заявил, что я непутевый, бизнес любимому сынулечке передать собрался. Если я сейчас себе куш не урву, то к тому времени, когда папаня скопытится, в наследство останется хрен да маленько, которые поделят между мной и Арсом!

— Между тобой и собакой? — иронично хмыкаю я.

— Арс — это Арсений, мой кузен, — цыкает Демьян. — Он в пятнадцать сиротой остался, и мои предки его усыновили… Долгая история, Колобок! Не о том толкуем! Мой батя сомневается в моей самостоятельности. Но я знаю, как на него надавить. Через маманю. Ты говоришь, у тебя пузу тридцать недель?

— Беременности.

— Неважно. Я от предков в августе съехал. С тех пор даже по мобиле не трепался с ними. Уж если батя решил, что ты от меня раздутая, то маманя и подавно поверит. Убедим их, что у нас любовь неземная. Вячеслав Демьянович Борзых никуда не денется. Устроит свадьбу младшенькому пышнее, чем была у старшенького. И подарком не обидит. Я попрошу сеть супермаркетов. До конца дней при бабках будем, Колобок.

— По-честноку, — вздыхаю я, — так себе подход к выбору будущей жены. — Перекладываю сумку в левую руку и правой со всей дури толкаю Демьяна в его крепкую грудь. — Ты за кого меня принимаешь, кретин?!

— Колобок, да это всем выгодно! Считай, и дочь твоя при папке родится. Если хочешь, под разными одеялами спать будем. Первое время.

Я рычу от злости и, сжав кулак, топаю ногой. Он невыносим!

— Кажется, я тебе уже сказала, у моей дочери есть отец!

— Где? — Демьян разводит руками.

— Мы просто временно не общаемся, — стараюсь говорить как можно спокойнее.

— И это «временно» ты могла бы провести с пользой для вас обеих, — вкрадчиво добавляет он.

— Ты реально думаешь, что после утреннего разговора с твоим отцом-психопатом я соглашусь на эту аферу? Забыл, как он наказал тебе выскрести ЭТО?! — Указываю на свой живот.

— Одна-единственная совместная фотка в соцсетях, и пресса захлебнется сенсационной новостью, что у Вячеслава Борзых скоро будет еще один внук. Репутация у него на втором месте по важности. После денег. Засунет свою гордость в задницу, публично тебя дочкой назовет и в макушку поцелует.

— Фу! — Меня мутит от подобной мысли. — Не знаю, недоношенным ты родился, из коляски в младенчестве выпал, или с верхней полки в поезде «Москва-Владивосток» трижды упал, но головой ты конкретно стукнутый. По крайней мере, уверенность твоего отца в твоей несамостоятельности подтвердилась. Ты ведь за чужой счет хочешь лапу к его состоянию приложить. Взять готового ребенка, в создании которого не принимал ни малейшего участия, выдать за своего и спать спокойно… Я не представляю, сколько мне надо выпить, чтобы хоть как-то это понять…

— Вы там еще долго? — окликает нас мама.

— Еще минуту, Ульяна Филипповна! — отвечает Демьян, не сводя с меня сосредоточенного взгляда. Карие глазища так и пылают диким энтузиазмом, как будто он вывел формулу мира. — Через пару лет разведемся, — выдыхает, сдавшись.

— Когда моя дочь привыкнет к тебе и будет называть папой? Не знаю, в каком жестоком мире ты живешь, Дем, но у меня так не принято. Я не стану играть чувствами своего ребенка. Когда-нибудь ты меня поймешь. Когда сам станешь отцом.

— Ты еще не мать.

— Зато я ее чувствую. Она даже сейчас толкается. Подпинывает меня стукнуть тебя.

— Серьезно? Прямо сейчас? — Его взгляд опускается и задерживается на уровне живота.

— Представь себе, она живая, а не бесчувственная кукла.

Он нагло протягивает вперед ладонь, и я уворачиваюсь.

— Блин, Колобок, тебе жалко, что ли? Дай потрогать. Я никогда не чувствовал, как они толкаются. Брата жена все три беременности в Германии проторчала.