Лэй Ми – Шепот греха (страница 25)
– То есть местом обитания преступника, скорее всего, будет район Тедун.
Ло Шаохуа взглянул на него:
– Тогда для начала проведем там инспекцию?
Ма Цзянь кивнул:
– Да, думаю, стоит. Чэн, что думаешь?
– Этот ублюдок, возможно, живет один. К тому же у него есть машина. Таксист?
– Или профессиональный водитель какой-нибудь организации, – произнес Ло Шаохуа. – Или индивидуальный предприниматель. Все возможно.
– Давайте сначала развивать эту мысль… – Ма Цзянь снова задумался. – Другие дела отложим. Нужно как можно скорее поймать его.
Работа закипела. Ма Цзянь коротко доложил о ситуации начальнику и снова вернулся в кабинет. Но обнаружил там только Ду Чэна. Тот, с сигаретой в руках, сидел напротив карты. На лице – все то же глубоко задумчивое выражение.
– Что, Чэн, скучаешь по семье?
Ду Чэн вернулся в реальность:
– Нет.
– Позвони им. – Ма Цзянь пододвинул стул и сел рядом с ним. – Спроси про самочувствие ребенка.
– Не нужно. – Очевидно, что его мысли были вовсе не о семье. – Ма, скажи, как же выглядит этот подонок?
– А? – Рука Ма Цзяня с зажигалкой в ней остановилась на полпути. – Есть какие-то предположения?
– На лицах убитых обнаружены мелкие травмы, нанесенные тупым предметом. К тому же я посмотрел протокол опроса Цзи Цянькуня. Его жена была на встрече выпускников, они разошлись примерно в пол-одиннадцатого вечера. Перед тем как вернуться домой, она позвонила мужу. Похожий сценарий был и в тех других делах: потерпевших похищали глубокой ночью, – медленно сказал Ду Чэн. – Другими словами, после того как жертва, возможно, села в машину к убийце, она была оглушена с водительского сиденья – и затем произошло изнасилование с убийством.
– Настолько поздно, так еще и сесть в машину к незнакомцу… – Ма Цзянь задумался, затем снова посмотрел на Ду Чэна. – Возможно, преступник выглядит привлекательным в глазах других.
– Именно. Допустим, у него подходящая манера общения. И, возможно, конкретная причина завести разговор. – Ду Чэн перевел взгляд на карту. – Например, он мог спросить дорогу…
– Выглядит образованным, опрятно одетым… – Глаза Ма Цзяня блеснули. – Внушающим доверие.
– Кроме того, не заметил ли ты… – Ду Чэн полностью погрузился в развертывание своих мыслей, – что этот тип все больше и больше верит в себя?
– Что?
– Когда он совершил первое преступление, очевидно было, что он расчленял без особых знаний и будто бы в панике. – Ду Чэн указал на красные точки на карте. – Голова и левое бедро лежали вместе, правое бедро и левая ступня – тоже. Но в последнем случае не только техника расчленения отточена, но и части тела разложены упорядоченно.
В голове Ма Цзяня тут же возникла картина: убийца, наклонившись и что-то напевая себе под нос, аккуратно складывает куски тела в черный полиэтиленовый пакет… Его затошнило, и он яростно выругался.
– Но есть несколько пунктов, которые я до сих пор не понимаю. – Ду Чэн затушил сигарету в пепельнице. – Не сходится…
– Что ты имеешь в виду?
– Когда этот подонок совершил первое преступление, он не оставил никаких следов. Даже пакеты были абсолютно чисты. – Он закурил новую сигарету. – Но почему в этот раз он был настолько невнимателен?
– Ты про пучок волос и пальцевые следы? – Гнев Ма Цзяня вспыхнул с новой силой. – Да он просто возомнил себя крутым!
– Рассуждая так, можно понять…
Краем глаза Ду Чэн увидел, как резко открылась дверь. В кабинет, держа несколько листов, влетел Ло Шаохуа.
– Насчет волос… кое-что обнаружили. – Он несколькими шагами пересек комнату. – Это свиная щетина.
Криминалистическая экспертиза установила, что найденный в пакете пучок волос является свиной щетиной. СПР на одной из сторон пакета – четыре отпечатка пальцев левой руки, причем указательный палец оказался с порезом.
Все были взбудоражены такими результатами. Особенно пучком свиной шерсти.
– Возможно, он забойщик скота или же продавец, – тут же выдвинул предположение Ма Цзянь. – Короче говоря, мясник.
– Подходит, – поддержал мысли коллеги Ло Шаохуа. – У такого человека наверняка должен быть пикап или что-то типа того.
– Молодой или же работает в этой области недолго, – рассуждал Ду Чэн. – По крайней мере несколько месяцев назад он был не таким опытным.
– Да! – Глаза Ма Цзяня сверкнули. – А указательный палец он поранил, когда тренировался на чем-то другом.
Пока следственная группа обсуждала улики, появилась еще одна зацепка – народная полиция, сотрудники которой оставались проводить допрос местных жителей, доложили о результатах. По воспоминаниям одного из жителей, 7 августа в три часа ночи он проснулся справить нужду и заметил машину, которая неслась по направлению к водонапорной башне. Но кроме того, что машина «не была легковым автомобилем» и была белой, никакой другой ценной информации он дать не смог.
Время летело стремительно. На собрании отдела полиции по району Тедун каждый человек был как работающий на полной мощности механизм. Звонки следовали один за другим, за каждым столом сидели сотрудники, полностью погруженные в работу.
Ливень незаметно прекратился. На небе постепенно появились полоски света, а портрет подозреваемого становился все более четким: мужчина, возраст между 25–35 годами, утонченные черты лица, манера общения тактичная, забойщик свиней или продавец, имеет белый автомобиль (не легковой), проживает в районе Тедун города С.
– Итак, у нас прибавилось дел. – Ма Цзянь наклонился над столом, неотрывно смотря на карту района Тедун. – Это и есть места забоя скота и сельхозрынки в округе. Этот тип выглядит культурно, так еще и мясник – его характерные черты весьма очевидны.
– Значит, за дело. – Ду Чэн выбросил окурок и накинул пальто. – Когда отправляемся?
– Не спеши. Небо прояснится – тогда и решим. Сейчас ехать на сельхозрынок нет смысла. А твоя задача сейчас – вернуться домой!
– Скоро четыре часа. Не поеду, не хочу их будить.
– Поезжай и просто взгляни. – Ма Цзянь взял ключи от машины. – У Лян Ляна температура…
Ду Чэн замешкался, подумал и только тогда тактично выдал:
– Ну я тогда… пойду?
– Ты еще сомневаешься? – Ма Цзянь уже шел по направлению к двери. – Я тебя подвезу.
Спустя полчаса черная «Сантана» остановилась около дома Ду Чэна. Ма Цзянь поставил машину на ручник и толкнул спящего рядом Ду Чэна. Тот недоуменно поднял голову и потер глаза:
– Приехали?
– Иди спать скорее. Если с сыном все хорошо, завтра приеду за тобой. – Ма Цзянь высунул голову в окно и улыбнулся. – А они ведь до сих пор не спят…
Ду Чэн посмотрел на окно, в котором еще горел свет, и усмехнулся:
– Эти глупые женщины… уже ночь на дворе, а ей не спится.
Ма Цзянь, глядя на то, как товарищ нерешительно заходит в подъезд, завел машину и уехал обратно в полицейскую контору. Будто заразившись сонным состоянием Ду Чэна, он почувствовал, как слипаются его веки. Напрягся и распахнул глаза, неотрывно глядя вперед, на пустую дорогу. Но затем, привалившись к рулю, пока горел красный свет, все же уснул.
Он проспал несколько минут, ему даже приснился какой-то размытый сон. Ма Цзянь очнулся только тогда, когда груженный грунтом грузовик громко посигналил ему.
Испуганный полицейский, окончательно очнувшись, выругался – и почувствовал, как капли холодного пота стекают с шеи по груди. Он снял пальто, бросил его на заднее сиденье, включил радио на полную громкость и снова завел машину.
Ма Цзянь не слышал, как из рации в кармане его пальто донесся пронзительный крик.
Жители города С., Пэн Цзюань и ее сын Ду Цзялян, погибли у себя дома от отравления угарным газом. Согласно результатам осмотра места происшествия, причиной аварии стала кастрюля с черепаховым супом. Вода перелилась через край, погасив огонь. К тому же в тот день шел ливень, и, чтобы вода не попала в квартиру, погибшая плотно закрыла окна.
Для жителей города С. такое сообщение в вечерних новостях стало темой для разговоров и причиной перекрывать газ перед тем, как пойти спать.
Что же касается Ду Чэна, для него дверь, ведущая в мир людей, захлопнулась.
Выписаться с места проживания. Собрать
Все шло так долго, будто целый век, но одновременно и быстро, как один миг.
Только вот квартира, в которой еще недавно было оживленно, стала пустой.
Двадцать лет спустя Ду Чэн смазанно помнил события того дня: он был буквально опустошен. Не чувствовал ни глаз, ни губ, ни мозга, ни даже сердца. В памяти не осталось никаких деталей. Ему было проще думать, что этих двоих людей и не было, – тогда не пришлось бы вспоминать, как они исчезли. Он всегда был один. И до сих пор один.
Единственное четкое воспоминание – когда Ма Цзянь взял его, стоящего истуканом, за плечи. Вытаращив красные от слез глаза, он хрипло произнес: