Лэй Ми – Клинок молчания (страница 83)
«А как же я? Просто сдамся?»
Приближалась полночь. Стоя на пустынной городской улице, Фан Му принял решение.
Ради всех матерей.
Ради всех детей.
Ради всех окон, горящих в темноте.
Ради мирных, спокойных ночей.
Глава 24. Колеса приходят в движение
После навалившихся на него неприятностей Льян Сихай решил временно приостановить все операции. Это сильно разозлило Льян Жехао. Избавившись от старого полицейского, он надеялся заняться чем-нибудь посерьезнее. И совсем не ожидал, что его первым поручением как старшего брата станет обычная работа курьера. Отец отправил его перевести деньги Лю Тяньшану.
Пятьсот тысяч юаней. Для Льян Сихая это была капля в море, но его сыну такая сумма все еще казалась внушительной. Лю Тяньшан и без того наломал дров – пускай радуется, что его не заставляют платить за свои ошибки… С какой стати переводить ему деньги?
Однако Льян Сихай стоял на своем. Как всегда, он смотрел на вещи в долгосрочной перспективе. По его мнению, сейчас следовало стабилизировать ситуацию. Хотя о дальнейшем сотрудничестве с Лю Тяньшаном речь не шла, Льян Сихай волновался, какие еще мосты деревенский голова может сжечь, если его не умаслить. Пусть получит немного денег. Они успокоят его и отчасти компенсируют то, что сын Лю Тяньшана лишился руки.
Льян Жехао слова отца не убедили. Он взял бумажку с номером счета и несколько раз сложил. Потом сказал:
– Вместо того чтобы отправлять их старому придурку, отдай лучше мне.
Эти слова только отчасти были шуткой.
Льян Сихай ответил на них гробовым молчанием. Этого было достаточно, чтобы молодой человек подчинился.
Больше не жалуясь, Льян Жехао развернулся и вышел, по дороге схватив за руку Пей Лан и вытащив за собой из кабинета.
Син Чжисен был мертв, и причин продолжать расследование не осталось. Комитет по юридическим и политическим делам созвал совещание, чтобы подвести итоги дела и распустить следственную группу. На совещании царила мрачная атмосфера; немногочисленные участники отделывались лишь короткими выступлениями. Все, казалось, торопились скорей уйти и обо всем забыть. Некоторые командированные офицеры явились уже с собранными чемоданами.
Фан Му тоже присутствовал, но все время смотрел в окно и курил сигарету за сигаретой. Он не произнес ни слова и старался ни с кем не встречаться глазами. Остальные люди в комнате как будто для него не существовали.
Сяо Вон не сводил глаз с лица Фан Му. Внешне предатель держался спокойно, даже немного лениво. Однако внутри его раздирали противоречивые эмоции.
После совещания все офицеры разошлись по своим отделам. Для Сяо Вона это означало, что его перевод в городской департамент Чанхона становится официальным, но прежде чем они с новыми коллегами обменялись приветствиями, поступило новое задание.
Деталей им не сообщили. Они знали только, что должны оставаться в боевой готовности и ждать дальнейших инструкций. Только в десять часов вечера Сяо Вон и другие офицеры получили приказ надеть бронежилеты и взять оружие.
Сяо Вону это сразу не понравилось. Он приложил множество усилий, чтобы узнать, что происходит, но везде натыкался на стену молчания.
В четверть второго ночи им велели сдать мобильные телефоны, а потом рассадили по микроавтобусам. И только в дороге сказали, куда они направляются: улица Ванбао в пригороде Чанхона.
Сяо Вон немедленно понял, кого они преследуют: их отправили арестовать Чжин Йонгу и Пен Жонкая.
Однако помешать операции он уже никак не мог. Сделав вид, что задремал, он достал из потайного кармана запасной телефон, который всегда имел при себе для подобных ситуаций, и быстро набрал сообщение. Потом нажал на отправку.
«Чжин. Пен. Бегите».
С делом Старого Сина было покончено, но с перестрелкой на сталелитейном комбинате – нет. Комиссар с Бьян Пинем ни за что не оставили бы смерть троих своих людей безнаказанной. Когда Фан Му сообщил им, где прячутся Чжин Йонгу и Пен Жонкай, те немедленно решили организовать рейд.
К удивлению Бьян Пиня, Фан Му не выказал желания поучаствовать в нем. Он вообще не рвался помогать в операции. Заметив его сопротивление, Бьян Пинь наклонился к исхудавшему лицу Фан Му и прошептал:
– Откуда у тебя информация?
– Сам раздобыл, – ответил Фан Му, пожав плечами. – Выслеживал людей из «Спринт-Логистики» целых четыре дня. Они отвозили Чжин Йонгу и Пен Жонкаю припасы раз в двое суток.
Улица Ванбао находилась на самой границе города, где он уже переходил в сельскую местность. Там раскинулись настоящие трущобы, которые давно следовало снести. Менее подходящие условия для рейда трудно было и придумать.
Само убежище, где спрятались преступники, располагалось в доме 117 по улице Ванбао, в самом сердце переплетения узеньких улочек и переулков. По словам Фан Му, в убежище могли находиться три-четыре человека. Скорее всего, все были вооружены.
Изначально полицейские разделились на команды. Им следовало разойтись в разные стороны, занять позиции на заранее запланированных местах, а потом ударить со всех направлений.
Но прежде чем они добрались туда, офицеры, наблюдавшие за убежищем, сообщили по рации, что в доме замечена какая-то необычная активность. Судя по всему, подозреваемые готовились бежать. Комиссар, лично надзиравший за операцией из командного центра, приказал пропустить подготовительную стадию. Теперь всем полицейским следовало окружить подозреваемых и арестовать их. Три команды оставались в запасе – они охраняли прилегающие улицы.
Но как только приказ был получен, на улице Ванбао началась стрельба.
Чжин Йонгу мчался вперед по темным извилистым улицам, отчаянно пытаясь спасти свою жизнь. Рядом бежал один из охранников, карауливших убежище. Они понятия не имели, куда направляются, – знали только, что им надо бежать. Снова и снова оглядывались и вслепую стреляли в своих преследователей, безуспешно пытаясь оторваться от них.
Пен Жонкай уже отпал. Какое-то время он еще волок свою раненую ногу, а потом со звериным криком остановился и открыл огонь. Град пуль обрушился на него и изрешетил с головы до ног.
Казалось, со всех сторон ревут сирены и полыхают мигалки. Чжин Йонгу был окружен, но продолжал бежать. Где-то должен был найтись путь к выходу. Обязательно.
Потом у него закончились патроны. Полицейские сразу это поняли и погнались за ним с удвоенной скоростью. Приближаясь к концу своего стремительно разматывающегося каната, Чжин Йонгу бросил в них пистолет с пустым магазином. Это не остановило грохота шагов у него за спиной. Еще сто метров, и его ноги подкосились. Горло горело огнем, перед глазами мелькали пятна. Сдаться или продолжать борьбу?
Прежде чем он успел принять решение, из переулка выскочил мужчина и кинулся ему наперерез. В слабом свете луны Чжин Йонгу видел только его голову, накрытую капюшоном, и пистолет, нацеленный на него.
Вот и всё. Его сердце и разум оцепенели. Конец.
Из дула пистолета вырвался огонь. Один раз, потом другой… Когда грохот стих, Чжин Йонгу с изумлением обнаружил, что до сих пор цел. Полицейские, однако, рассыпались, пытаясь укрыться от выстрелов.
– Наконец-то я тебя догнал. Сюда! – Человек в капюшоне указал на ближайший переулок правой рукой в бинтах. Даже в темноте Чжин Йонгу видел, что на ней марлевая повязка.
За ним пришли люди начальника Льяна. Сердце у Чжин Йонгу подскочило, и он кинулся в переулок.
Охранник из убежища попытался последовать за ним, но мужчина с перевязанной рукой остановил его, пригрозив пистолетом. Охранник среагировал не сразу; он никак не мог понять, что происходит, но мужчина с перевязанной рукой мощным ударом повалил его на землю.
Секунду охранник лежал там в шоке, потом попытался подняться. Прежде чем он встал, его снова сбили с ног. Это были полицейские.
Пытаясь сопротивляться неизбежному аресту, он бросил последний взгляд в переулок. Мужчина с перевязанной рукой и Чжин Йонгу уже скрылись в темноте.
Само небо послало ему подмогу. Надежда придала Чжин Йонгу новые силы; он торопливо побежал к концу переулка. Внезапно новообретенная уверенность сменилась горьким разочарованием. Переулок заканчивался стеной. Его загнали в ловушку.
Пока Чжин Йонгу в ступоре таращился на стену, мужчина с перевязанной рукой молча обошел его и, открыв дверь в стене, дал Чжин Йонгу знак следовать за ним. Не колеблясь, тот поспешил внутрь.
За дверью находился заброшенный дом, полный поломанной старой мебели. Мужчина подошел к одному из шкафов и распахнул дверцы. За ними Чжин Йонгу увидел большое отверстие в полу.
Мужчина с перевязанной рукой указал ему на лаз. Стиснув зубы, Чжин Йонгу нырнул в темноту.
Едва коснувшись ногами дна, он понял, что попал в старое бомбоубежище. Перед ним уходил в темноту узкий извилистый коридор. Мужчина спрыгнул в лаз за ним следом и посветил фонариком вперед. Чжин Йонгу почувствовал, что его подталкивают в спину. Выбора не было, и он пошел по коридору.
Спустя примерно десять минут мужчина внезапно схватил его сзади и указал лучом фонарика на потолок. Проследив за лучом глазами, Чжин Йонгу увидел, что они стоят под люком. Вверх, к лунному свету, вела ржавая металлическая лесенка.
Чжин Йонгу обернулся, чтобы разглядеть своего спасителя. Но прежде чем он успел увидеть его лицо, мужчина выключил фонарик, и оба они оказались в полной темноте.