Лэй Ми – Клинок молчания (страница 57)

Льян Сихай отставил подсвечник и повернулся к Чжин Йонгу, дрожавшему в углу.

– Разберитесь с этим. А его, – он пнул ногой мужчину на полу, – заберите с собой. У вас неделя, чтобы найти девчонку. Если не справитесь, я уже не буду столь снисходителен. А теперь вон!

В мгновение ока они скрылись, и Льян Сихай остался один. Садясь за стол, почувствовал под пальцами что-то липкое. Кровь.

Он чертыхнулся и схватил салфетку, чтобы вытереть пятно. Очистив стол, он швырнул окровавленную салфетку в мусорную корзину. Все это было для него чересчур. В попытке успокоиться он достал из ящика четки. Потом опустил голову и начал читать Сутру Сердца[14].

После нескольких минут негромкой молитвы его разум все никак не мог успокоиться.

В голове вертелись вопросы. Пожалуй, самым главным из них было, кто пробрался в бани. И кто помог ему – или ей – сбежать?

Медсестра нервозно поглядывала на пациента, меняя ему повязки. С такими ранами любой кричал бы от боли; этот же терпеливо сносил перевязку, молча глядя в потолок.

Странный пациент лежал так с тех самых пор, как шофер грузовика доставил его к ним среди ночи. Мужчину привезли в одном белье. Все его тело было покрыто ссадинами и синяками; на лице и коже головы – многочисленные глубокие порезы. Еще одна, наиболее серьезная, рана была на левой икре. Пока врач накладывал швы, мужчина просто смотрел в землю, не обращая внимания на боль. Его необычное поведение и отказ говорить указывали на то, что это пациент психиатрической лечебницы, совершивший побег. Его уже собирались отправить в приют, когда мужчина попросил телефон. Он кому-то позвонил, а потом снова улегся на спину и уставился в потолок. С того момента он ничего не ел, не пил и не спал.

Закончив перевязку, медсестра накрыла пациента одеялом. Она уже собиралась уходить, когда в палату ворвался неожиданный посетитель, едва не сбивший ее с ног.

– Простите, – извинился он, не сводя глаз с пациента. – Черт! – заорал посетитель при виде мужчины на кровати. – Фан Му, что с тобой произошло?

Пациент спокойно улыбнулся.

– Сяо Вон, ты привез мне одежду?

И снова Сяо Вон продемонстрировал свою уникальную способность замолкать в нужный момент. Именно поэтому Фан Му и вызвал его. Но хотя Сяо Вон не сказал больше ни слова, Фан Му видел, что ему не терпится разузнать, как его приятель оказался в столь плачевном состоянии.

По дороге в Чанхон Фан Му заметил, как Сяо Вон исподтишка посматривает на него в зеркало заднего вида. Он улыбнулся – и тут же ощутил острую боль от швов на лице.

– Кто это тебя? – спросил наконец Сяо Вон.

Фан Му покачал головой и ничего не ответил.

– Почему ты не обратился в городской департамент за помощью, когда попал в неприятности? – Сяо Вон протянул ему сигарету. – Это же наша юрисдикция.

Фан Му закурил и глубоко затянулся.

– Не хотел никого обременять, – сказал он и выпустил дым.

Больше Сяо Вон спрашивать не стал. Он перевел взгляд на дорогу и нажал на газ.

До Чанхона они добрались уже после полудня. Тем не менее Фан Му наотрез отказался зайти пообедать и попросил подбросить его до дома.

В знакомом городе, в знакомых стенах, перед знакомой кроватью он почувствовал, что усталость вот-вот свалит его с ног. Фан Му заснул, едва опустив голову на подушку. Когда боль от ран разбудила его, на улице уже стемнело.

Несколько минут он полежал, набираясь сил, потом медленно поднялся с кровати и достал из холодильника два яйца. Наспех сварил их и проглотил. Насытившись, он ощутил другой голод – и принялся рыться на полках. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем ему попалась початая пачка сигарет.

Фан Му сел в темной гостиной и закурил. Раны по всему телу продолжали саднить.

Завтра ему предстояло вернуться на работу. Эта мысль приводила в ужас: единственное, чего ему хотелось, это и дальше сидеть одному в темноте.

За последние годы он привык к мысли о собственной смерти и всегда встречал опасность лицом к лицу. Что бы ему ни грозило, он шел до конца.

Но там, перед Храмом предков, его вера в себя пошатнулась.

Он никогда не думал, что люди могут быть настолько жестокими.

Не представлял, что алчность может превратить жителей целой деревни в монстров.

Не подозревал, что в мгновение ока любовь может обернуться убийством.

Не мог себе вообразить, что столь дикое преступление будет так тяжело доказать.

Ужас сковал его по рукам и ногам. Вот почему, когда Лю Дахун сдернул с него куртку, избил до полусмерти, а потом выбросил на ходу из фургона, Фан Му даже в голову не пришло оказать сопротивление.

Теперь он был уверен, что в человеческом мире – мире хищников, пожирающих друг друга, – деньги и насилие представляют две стороны одной медали.

Ему казалось, что в один миг весь мир перевернулся. Тьма взяла верх, а свет и закон с ним вместе – оказались повержены. Зло заняло место добра, и чудовища в открытую охотятся на улицах.

Но если так, какой смысл спасать Старого Сина?

Если так, Дин Сучен напрасно принес себя в жертву.

Если так, зачем вообще нужна полиция?

Получается, не нужна.

Столкнувшись с Лю Тяньшаном, Фан Му избрал жизнь. А за минуту до этого решения Лю Хайтао убили у него на глазах – на глазах у полицейского офицера…

Добросердечный паренек с наивным взглядом доверился ему – и напрасно.

Фан Му почувствовал, как его глаза наполняются слезами, и заплакал.

Вскоре пачка сигарет превратилась в горку пепла и окурков. Больше в комнате ничего не изменилось. Фан Му продолжал прокручивать у себя в голове события последних дней, постепенно осознавая произошедшие в нем перемены. Может, его старый друг Тай Вей просто проявил вежливость: вопрос не в том, годится ли Фан Му в полицейские. Стоило ли ему вообще идти на службу? Сейчас Фан Му понимал, как надо ответить на этот вопрос.

Всё в руках судьбы. Старому Сину суждено было оказаться в тюрьме; Дин Сучену – принести себя в жертву; Лю Хайтао – узнать правду и умереть; Лю Хейян – поддаться сумасшествию толпы и превратиться в монстра.

Так зачем бороться?

Фан Му захотелось выпить.

Дома алкоголя не было, поэтому он через силу потащился в магазин. Как можно быстрее схватил с полки две бутылки и поспешил к кассе. Голову держал низко и старался ни с кем не встречаться глазами. Бросив кассиру деньги, заметил возле прилавка телефонный аппарат. Замер и, поколебавшись, потянулся за трубкой. Нажал несколько цифр и услышал на том конце знакомый голос.

– Алло? – Сестра Чжао говорила, как всегда, утомленно. В трубке раздавался какой-то фоновый шум – похоже, рядом текла вода.

Фан Му сглотнул и со слезами на глазах буркнул что-то невнятное.

– Кто это? – спросила сестра Чжао.

Понадобилось не меньше десяти секунд, чтобы Фан Му наконец выдавил:

– Старшая сестра, это я.

– О, ты! Вернулся? – обрадованно ответила сестра Чжао. – А куда уезжал? И что случилось с твоим мобильным?

– Старшая сестра, как девочка? – Фан Му подавил всхлип, изо всех сил стараясь не показать, что плачет.

– Очень хорошо. Ты же оставил ее со мной, так что волноваться не о чем. – Сестра Чжао явно пребывала в отличном настроении.

– Нет-нет, я не волновался, – торопливо ответил Фан Му, вытирая слезы. – Просто следите, пожалуйста, чтобы она никому не показывалась.

– Да-да, я не забыла. – Она сделала паузу, а потом мягко добавила: – Фан Му, я не знаю, во что ты ввязался; не хочешь – не говори. Я не стану спрашивать. Я всегда на твоей стороне, что бы ни произошло. А ты будь осторожен, ладно?

– Угу, да. – Фан Му кивнул, и на прилавок упало несколько слезинок.

– Ой… подожди минутку. Лю Лю идет… – Голос сестры Чжао отдалился. – Это дядя Фан, поговори с ним.

В трубке зашуршало. Потом на другом конце послышалось учащенное дыхание.

Фан Му застыл на месте, прижав трубку к уху.

– Ну что же ты?! Давай, скажи что-нибудь, – поторопила девочку сестра Чжао.

– Как ты, Лю Лю? – Каким-то образом Фан Му выдержал: его голос не сорвался. Он знал, что Лю Лю его не видит, но все равно постарался улыбнуться как можно шире.

Девочка молчала.

– Слушайся тетю Чжао… Дядя скоро приедет за тобой. – Фан Му не знал, что еще сказать. – Ты сможешь ходить в школу… Все наладится…

– Спасибо. – Она сказала это тихо, но разборчиво. Потом связь оборвалась.