Лэй Ми – Азиатский профайлер. Четыре дела Фан Му. Комплект иямису-триллеров (страница 32)

Цин Бинсянь подскочил к ней и звучно похлопал по спине. Она снова закашлялась, потом зарыдала с новой силой.

– Мне все равно, что ты будешь делать, Цин Бинсянь, – заявила она, тыча в мужа худой рукой, похожей на куриную лапу, – но ты найдешь нашу дочь и вернешь ее домой! Что ты за отец, если клиенты для тебя важней собственной дочери?

И, схватив диванную подушку, она запустила ею в мужа.

Цин Бинсянь дал подушке удариться об него и упасть на пол. Кто бы мог подумать, что его обычно сдержанная жена, ассистент профессора в Университете, превратится в орущую ведьму? При виде нее его сердце преисполнилось страхом. Он отвернулся, обвел комнату взглядом и воскликнул:

– Маленький Чен!

Маленький Чен, его водитель, немедленно возник на пороге кухни. Утирая с подбородка потеки от лапши быстрого приготовления, он ответил:

– Я здесь, босс!

– У нас есть еще листовки с объявлением о пропаже?

– Немного есть.

– Тогда поехали. Сделаем еще сотню копий и расклеим.

С этими словами Цин Бинсянь схватил пиджак и направился к дверям. Обуваясь, оглянулся на жену – та беззвучно рыдала на плече у коллеги. Он сделал глубокий вдох, открыл дверь и вышел на улицу.

Домой Цин Бинсянь вернулся только в два часа ночи. Тихонько отпер замок – свет в гостиной еще горел, но она была пуста. На цыпочках он прошел в спальню. Его жена спала, разметавшись на постели, с заплаканным лицом. К груди она прижимала что-то из дочкиной одежды.

Сердце Цин Бинсяня сжалось от боли. Он осторожно прикрыл дверь и вернулся в гостиную. С минуту отупело постоял там, потом стянул помятый пиджак и прилег на диван.

Расклеивая листовки, они поссорились с какими-то охранниками, и один из них, молодой и нахальный, схватил фотографию его пропавшей дочери и разорвал на клочки. Разъяренный, Цин Бинсянь оттолкнул негодяя, и в результате их с водителем, Маленьким Ченом, сильно избили. Хорошо хоть на допросе в полицейском участке дежурный смилостивился над Цин Бинсянем и отпустил его, ограничившись предупреждением.

Беспокойно подремав на диване пару часов, Цин Бинсянь поднялся и решил расклеить оставшиеся листовки в дальних районах города. Потирая глаза, он попытался открыть входную дверь, но снаружи что-то мешало. Он приналег сильнее, и дверь открылась. На пороге стояла большая картонная коробка.

На секунду Цин Бинсянь замер, а потом начал яростно срывать с нее скотч. Стоило приподнять крышку, и из коробки вырвался отвратительный запах.

Его дочь, Цин Цзяо, лежала внутри – голый труп, покрытый глубокими ранами.

Перед зданием Департамента общественной безопасности Тай Вей с другими офицерами уже включили сирены и собирались отъезжать, но тут Тай Вей заметил Чжао Юнгуя – тот бежал к другой полицейской машине. Опустив стекло, он позвал:

– Старый Чжао, ты куда?

– В Хэган, – бросил тот, садясь за руль, и сразу сорвался с места.

По сосредоточенности коллеги Тай Вей понял, что у него наконец появилась зацепка.

Он подумал о другом нераскрытом убийстве – в госпитале, – а потом о своем сегодняшнем пункте назначения. Потом махнул рукой и сказал:

– Ладно, поехали.

Опять они направлялись в кампус Университета Цзянбина. Тай Вей не мог понять, что, черт побери, с этим местом не так – за последние три месяца были убиты двое студентов и жена сотрудника хозчасти. А теперь, насколько ему было известно, погибла профессорская дочь.

Прямо какое-то проклятие… Хотя нет, проклятий не бывает.

Полицейские машины пронеслись через весь город и въехали в университетский кампус. По обеим сторонам дороги поднимались многоэтажные здания; кампус впечатлял современностью и новизной. Но казалось, что эти мирные башни цвета слоновой кости обволакивает густой мрачный туман, который даже солнечным утром витал в воздухе, нагоняя ужас.

Тай Вей знал, что по самому характеру их работы многие его коллеги стараются иметь при себе какой-нибудь талисман. Раньше он смеялся над подобными предрассудками, но теперь, мчась по кампусу Университета Цзянбина, ощущал, как его охватывает тяжелое предчувствие, и жалел, что не носит с собой сувенир на удачу, чтобы усмирять страхи.

Полицейские из районного участка встретили их у въезда в жилой квартал Университета. Правда, показывать дорогу им не пришлось: во дворе одного дома уже собралась толпа.

Нащупав за ремнем пистолет, Тай Вей вылез из машины и скомандовал:

– Приступаем к работе!

За ужином Чжу Туанчжи поделился с ними новостями. Когда он днем играл в футбол, студент с факультета философии сказал ему, что убили дочь ассистентки профессора, Ян Син.

– Что за черт? – воскликнул Ду Ю, ударив по столу кулаком. – Вам не кажется, что убийства происходят слишком часто?

– Я слышал, девочке было всего семь лет, – заметил Чжу Туанчжи, качая головой. – Не представляю, откуда в человеке берется такая жестокость!

Ду Ю хотел еще что-то сказать, но вдруг обернулся и ткнул локтем Фан Му.

– Посмотри туда! – прошептал он.

Ден Линьё, с подносом в руках, озиралась в поисках свободного места.

– Так, Туанчжи, давай-ка быстро пересядем за другой стол, – заторопился Ду Ю, хватая со стола поднос и вставая. – Как только мы уйдем, – шепнул он Фан Му, – скорей зови ее.

– Да не дури ты, – ответил тот, краснея. – Сядь назад и доешь спокойно.

– Черт, слишком поздно! – разочарованно воскликнул Ду Ю, вытянув шею, чтобы лучше видеть.

Фан Му оглянулся – Ден Линьё уже нашла свободный столик и сейчас протирала его влажной салфеткой, которую достала из сумки.

– Давайте наконец поедим, – сказал Фан Му и зацепил палочками кусок картофелины.

– Что? Глазам не верю! – Ду Ю продолжал следить за Ден Линьё, вытянув шею, словно жираф.

Фан Му обернулся еще раз – оказывается, напротив Ден Линьё уселся Лю Чжанчжун, и они болтали, словно старые приятели. Это явно была не первая их встреча.

– Видишь, что бывает, если опоздать, – заявил Ду Ю с недовольством в голосе и возмущенно уставился на Фан Му.

– Полюбуйтесь: перед вами человек, который всячески сводит друга с девушкой, – сказал Фан Му, указывая на приятеля пальцем, – хотя в действительности сам мечтает замутить с ней.

Чжу Туанчжи расхохотался с набитым ртом.

– Придурок! – фыркнул Ду Ю, красный как рак.

По пути назад в общежитие они втроем столкнулись в холле с Лю Чжанчжуном. Тот, широко улыбаясь, громогласно приветствовал их. Ответили только Фан Му и Чжу Туанчжи; Ду Ю сосредоточенно глядел в потолок.

– Видишь? Что я тебе говорил? – с улыбкой обратился Фан Му к Чжу Туанчжи.

Ду Ю ткнул его кулаком в плечо.

Жертвой была девочка семи лет по имени Цин Цзяо. Она училась во втором «В» классе начальной школы для детей сотрудников Университета Цзянбина. Ее отец, Цин Бинсянь, сорока двух лет, был президентом компании «Культура-Метрополитен». Мать, Ян Син, сорока одного года, работала ассистентом профессора философии в Университете Цзянбина.

С момента исчезновения Цин Цзяо до обнаружения ее трупа прошло 50 часов. По словам родителей, в тот вечер, когда Цин Цзяо пропала, отец должен был заехать за ней в школу, но ему пришлось срочно встретиться с клиентом, он опоздал и в школе ее не нашел. Уведомив полицию, родители оклеили весь город листовками о пропавшем ребенке, однако в следующие два дня никаких новостей не поступало. А потом на пороге квартиры появилась коробка с трупом.

Тело было полностью обнажено и покрыто ранами. По данным медицинского освидетельствования, причиной смерти стал болевой шок от обширных повреждений тканей. Иными словами, Цин Цзяо запытали до смерти. Эксперты установили также, что после смерти труп изнасиловали. Следов спермы обнаружено не было, и это означало, что убийца использовал презерватив.

Тело лежало в большой картонной коробке, в которой опознали упаковочную тару фирмы «Адидас». Кроме трупа, там были найдены еще два предмета, причем весьма неожиданных: видеокассета и осколок керамики.

Видеокассета была стандартная, совместимая с обычными домашними видеомагнитофонами. Отпечатков пальцев на ней не нашли. На пленке – единственная запись продолжительностью 15 секунд. Ближний план гениталий девочки. Она лежала на черной простыне (вероятно, простыню использовали, чтобы скрыть цветовые пятна и узнаваемые предметы в комнате) с широко раздвинутыми ногами. С начала до конца записи камера не двигалась. Девочка также не двигалась; судя по цвету ее кожи, она была уже мертва. Базируясь на физиологических особенностях, можно было сказать, что по возрасту она не старше 14 лет. Позднее, когда видео показали родителям жертвы, они заметили на бедре девочки родимое пятно и опознали в ней свою дочь, Цин Цзяо.

В правой руке жертва сжимала осколок керамики общей площадью около 50 квадратных сантиметров. В нем быстро опознали фрагмент керамического сосуда. Обломок украшала роспись с обнаженными мужчинами и женщинами. Полицейские обратились за помощью к председателю городской ассоциации художников, и тот, основываясь на росписи, сказал, что она очень похожа на работы Грейсона Перри, британского мастера керамики, специализирующегося на вазах. Однако крайне маловероятно, что это оригинал.

В ходе расследования было решено предпринять следующие шаги.

Во-первых, поехать в школу, где училась жертва, и узнать у учеников и учителей, с кем она контактировала в вечер исчезновения.