Левитина Наталия – Дилетант (страница 14)

– И не получилось. Она сбежала.

– Ты что, больной?

– Наверное, – согласился Вадим. Давно он так капитально не ошибался. – А так как я больной, то взятки с меня гладки. Ребенка сами забирайте, я его тут оставляю, он меня уже достал.

– Ты, Вадим, не просто больной. Ты делаешь блестящую заявку на стопроцентный кретинизм.

– Спасибо.

– Давай, родной, спускайся вниз. Там тебя наверняка ждут.

– Вот еще.

– А ты думал? Та девчонка, я не сомневаюсь, давно уже в милиции. Вещает о твоих подвигах, описывает твою чудесную морду. ОМОН роет копытом землю, спецназ полирует штыки.

– Да не могла она так быстро выбраться из леса. И вообще, из-за чего такая суета? Из-за какого-то бизнесменского заморыша?

– Да? – нехорошо ухмыльнулся Платон. – Заморыш-то приходится единственным внуком мэру Шлимовска. И если девчонка все еще в лесу, то осталась та, другая, которая была нам нужна и которую ты бесславно упустил. Чем сейчас, как ты думаешь, занимается дочка мэра?

Вадим вздохнул. Вот вляпался!

– Именно! Она вопит благим матом, требуя назад своего ребенка. Операцию ты уже провалил. Заказчику это не понравится. Но у нас в руках остается младенец, и при удачном раскладе еще можно рискнуть и пойти ва-банк. Попытаешься смыться, достану из-под земли. Так что сиди тихо, меняй памперсы, корми грудью и моли Бога, чтобы все обошлось.

– Я не знаю, что с ним делать, – в ужасе простонал Вадим. – Он все время орет.

– Ну, он не сложнее автомата Калашникова, я думаю, – холодно отмахнулся Платон. – Сиди и не высовывайся, понял? Все, пока. Неудачник.

С беззвучной яростью Вадим смотрел на телефонную трубку. Потом швырнул ее на рычаг и, припадая на одну ногу, отправился в соседнюю комнату посмотреть, нельзя ли выключить у ребенка звук.

Глава 12

Анвар Хайбуллин, директор имиджмейкерской фирмы, лежал в кресле напротив своего клиента, которого он собирался в два счета протолкнуть в мэры Шлимовска, и очень себе нравился. Игорю Шведову он нравился куда меньше.

– Где ты выдрал эту фотографию? – хмуро спросил Игорь, рассматривая агитационную листовку. Крупно откадрированное лицо Шведова лучше было бы разместить на рекламе контрацептивов, а не на воззвании к избирателям. Его взор на снимке сиял откровенностью и обещанием неземных блаженств. – Откуда она?

Анвар самодовольно оглядел золотую печатку на холеном мизинце, раскрыл папку-файл и достал фотографию. Это был обычный семейный снимок. Ушлый Хайбуллин, вырвав физиономию Игоря из контекста, оставив его без фона в лице Валерки и Олеси, превратил владельца строительной компании в какого-то злостного Казакову.

– Лучше бы не резал, так и оставил, – буркнул Шведов. – С семьей.

Анвар склонил голову набок и с явным удовольствием посмотрел на листовку, удерживая ее перед собой на вытянутой руке.

– Блестяще, блестяще! – сказал он. – Ты, Игорь, прости, конечно, но в имиджмейкерстве ты полный ноль. Да, согласен, кирпичи, шлакоблоки там, алебастр, сваи – здесь ты ориентируешься. Но в имиджмейкерстве ты абсолютное дитя. Ты ничего не понимаешь. Посмотри на эту фотографию! Я перерыл две сотни снимков у тебя дома и выбрал…

– Натуральные…

– …самый сильный, – остановил Анвар слово, которое рвалось у Игоря из глубины души. – Посмотри, как падает свет. Здесь все. Тонкая, умная улыбка, властный подбородок, огненный взгляд стопроцентного лидера, энергичного, смелого, уверенного в себе. Перед нами человек, способный увлечь за собой…

– В бордель! – вставил Игорь.

– …на баррикады строительства новой жизни. Шлимовску нужен именно такой герой, такая личность. Твоя харизма…

– Вставь эту харизму знаешь куда? Себе в задницу, – обиженно посоветовал Хайбуллину Игорь в лучших традициях американских боевиков. – А текст? Ты сам его писал?

Анвар сдул пылинку с шелкового галстука и поднял на Игоря ангельский взгляд непонятого гения.

– И текст тебе не нравится? – кротко спросил он.

– Я что, майонез «Кальвэ», да? – растерянно крикнул Игорь.

– Почему же? – удивился Анвар.

– Восхитительный, бесподобный, уникальный… На банке с майонезом написано то же самое. Стандартный набор прилагательных.

– Ну, ты скажешь… – совсем приуныл Анвар. – Прости, но ты дилетант, Игорь. Мне лучше знать, что…

– Надеюсь, твои блестящие знания очень тебе пригодятся в другом месте.

– В смысле?

– В том смысле, что я расторгаю с тобой контракт.

Хайбуллин подпрыгнул в кресле, от его умиротворенности не осталось и следа. Если Шведов не шутил, то вместе с контрактом в далекую туманную даль уплывали и «БМВ» представительского класса, и стремительные вылазки в Монте-Карло, и ресторанные обеды…

– Но как же, как же, – засуетился он, – я столько сделал для тебя! Мы с тобой проведем блестящую предвыборную кампанию, у меня еще столько идей!

– Предложи свои идеи кому-нибудь другому! – рявкнул Игорь, скомкал листовку и метко запустил ею в корзину для бумаг. – Проваливай! Ты уволен!

– Пожалеешь, Игорь, – пасмурно предупредил Хайбуллин, поднимаясь. – Но будет поздно.

– Что тебе там причитается, получишь в бухгалтерии. – Шведов нетерпеливо помахал рукой. – Иди, иди, харизма ходячая… Алло!

Звонила Никитишна.

– Игорь, я волнуюсь, – тревожно сообщила она. – Во-первых, телефон не работает, звоню снизу, из автомата. Во-вторых, Олеси до сих пор нет.

Игорь глянул на часы. Семь вечера.

– Подожди, не вешай трубку, – сказал он Никитишне и по другому телефону набрал номер своего сотового, который сегодня путешествовал по парку с Олесей. Раздались равнодушные гудки. – Странно. Сотовый не отвечает. Слушай, я тоже начинаю волноваться. Где она может быть?

– Игорь, ты приезжай домой, – попросила расстроенная Никитишна.

– Хорошо, еду.

Когда через три часа настойчивого пешедрала Таня все еще не обнаружила никаких следов цивилизации, она наконец поняла, что заблудилась.

Лес казался нескончаемым. Сосны, ели, березы с готовностью расступались перед Татьяной, чтобы она убедилась – здесь их несметное множество. Ветки хлестали ей по рукам, она спотыкалась о вспученные корни деревьев, шла то в гору, то под гору. Почувствовав неприятное покалывание, посмотрела на свое плечо. На плече сидел комар размером с лошадь, в невинной задумчивости. «А что? – нагло пискнул он, взвиваясь над головой девушки. – Подумаешь, поужинал и прокатился. Тебя не убудет».

Комариные укусы горели на голых ногах и руках, и Таня мужественно боролась с желанием выступить в роли чесоточного больного.

Когда голод напомнил ей о продолжительности ее лесного пути, она наконец-то вспомнила про Олесину сумочку. «Олеся, ты простишь меня, если я пороюсь в твоей сумке? Может, у тебя там есть конфета? – подумала Таня. – Эх, да что там сумка! Я ребенка не уберегла!» – с щемящей тоской вспомнила она. Теплилась надежда, что Олеся, не обнаружив подруги с коляской в парке, вернулась домой и подняла панику. И похититель уже найден, а с ним невредимый, хотя и очень голодный Валерка.

Таня присела на бугорок, покрытый мелкой изумрудной травкой, и занялась своим багажом. Несмотря на ничтожный размер, в сумке было целых три отделения. В первом же Татьяна, к своему восторгу, нашла вафлю «Причуда». «Ах, Олеся, почему не кровавый бифштекс? – подумала Таня, запихивая ее в рот и с грустью разглядывая обертку. – Он был бы весьма кстати». Затем на свет были извлечены маленькая расческа, квадратная коробочка теней фирмы «Орифлэйм», пакетик с влажной салфеткой, часы на золотом браслете, обрывок тетрадного листа с какими-то каракулями, ручка «Паркер», тюбик сливовой губной помады, детская пустышка, шариковый дезодорант, триста долларов тремя новыми купюрами и около двух тысяч рублей, носовой платок, мужская запонка, грецкий орех, абсолютно новая миниатюрная записная книжечка, синий с золотом контурный карандаш от Диора, леденцы от кашля… В крайнем отделе сумки лежал сотовый телефон.

Глава 13

Грузовик замер, и через несколько минут Олеся проснулась. Над капотом нависла летняя ночь, мелкие капли недавнего дождя застыли на лобовом стекле. Водителя рядом не было. Олеся с трудом открыла тяжелую дверцу и спрыгнула на черный, влажный асфальт. По сравнению с теплой кабиной на улице было довольно прохладно. Олеся поежилась и обхватила себя руками. Над ней сверкал красными огоньками навес автозаправочной станции. Темные деревья по краям асфальтированной площадки шумели, и охали, и хлопали ветвями. Водитель грузовика разговаривал с кем-то у будки. Прежде чем он обернулся, Олеся уже успела пересечь территорию заправки, мелькнуть белой птичкой среди деревьев и совсем скрыться из виду. Она постаралась исчезнуть прежде, чем водитель потребует от нее какой-нибудь платы за оказанную услугу.

«Представляю, как напуганы Игорь, Таня и Никитишна, – думала Олеся, выбираясь на оживленную городскую улицу и высматривая, где можно тормознуть такси. – Валерка уже давным-давно искупался и спит. И даже не знает, что его блудная мамочка все никак не попадет домой. Надеюсь, папуля тоже не в курсе, а Игорь еще не успел поставить на уши всю шлимовскую милицию. Но разве я в чем-то виновата? Меня увезли против моей воли. И шампанское я пила под дулом автомата. Нет, я тут ни при чем. Мне еще повезло. Все могло кончиться гораздо печальнее. Интересно, что с джипом? Они его хотя бы захлопнули, когда накатались? Придурки, иначе и не скажешь. О, моя бедная Татьяна. Наверное, слонялась по аллее до посинения, а потом нашла в сумке сотовый и позвонила Игорю. И Игорь ее забрал. Как же они сейчас волнуются! Но ничего, я почти вернулась в лоно семьи».