Леви Тидхар – Центральная станция (страница 29)
Второй старик ввалился в шалман, разметав штору на входе. Ибрагим, Властелин Ненужного Старья.
Он подсел к Элиезеру. Мириам кивнула в знак приветствия и без слов принесла второй стакан.
– Как твой хлам? – спросил Элиезер.
Ибрагим улыбнулся, пожал плечами:
– Как всегда. А твои боги?
– Могло быть хуже.
Ибрагим плюхнул себе льда, налил арака. Они подняли стаканы, осторожно чокнулись и выпили.
– Мне нужны запчасти, – сказал Элиезер.
– Всегда пожалуйста, – ответил Ибрагим.
– Это твой ребенок?
В шалман вошел мальчик, за ним – еще один.
– Это Исмаил, – сказал Ибрагим с тихой гордостью.
– А его друг?..
– Сынишка Мириам, Кранки.
– Они как братья.
– Да.
Мальчики встали рядом с Ибрагимом и, не скрывая любопытства, пялились на Элиезера.
– Кто это? – спросил Кранки.
Мириам, из-за стойки:
– Кранки, веди себя прилично!
Элиезер усмехнулся.
– Я Элиезер. А вы двое… – Его глаза вроде бы поменяли цвет. Он смотрел на детей сразу и в реале, и виртуалье. – Любопытно.
– Исмаил, иди поиграй, – велел Ибрагим. Мальчик дернулся и убежал, Кранки – за ним.
– Пожалуйста, – Ибрагим понизил голос.
– Они знают? – спросил Элиезер.
– Что они разные? Да.
– Они знают, что они
– Я нашел его среди мусора. Младенца. Вырастил как собственного сына. Элиезер, пожалуйста. Пусть у него будет нормальное детство.
– Ты говорил с Оракулом?
Ибрагим отмахнулся. Элиезер продолжил:
– Я желаю построить нового бога.
– И что тебе мешает?
Элиезер отхлебнул арака. Плавящийся лед сделал его молочно-белым.
– Я заинтригован жизнями смертных.
– Боги – такие же смертные, как люди.
– Правда. Правда.
Теперь настал черед Ибрагима улыбаться.
– Ты хочешь вмешаться, – сказал он.
Элиезер пожал плечами.
– Ты всегда вмешивался, – настаивал Ибрагим.
– Как и ты.
– Я живу среди них. А не вдали от них.
– Семантика, Ибрагим. Лехаим. – Он поднял стакан.
– Нет, Элиезер. Пусть все течет, как течет.
– Ибрагим, раньше ты такой философии не придерживался.
– И тем не менее.
– Я не ищу перемен. Перемены ищут меня.
Ибрагим вздохнул.
– Тогда за перемены, – сказал он и тоже поднял стакан. Они выпили.
Стаканы, поставленные на столик, оставили на дереве темные разводы.
– Мотл, что это?
Переплетенные, Мотл и Исобель лежали на кровати. Исобель вела рукой по его боку, чувствуя гладкий, теплый металл.
– Что? – спросил он. Довольный. Сонный. С тех пор как Мотл встретил Исобель, человеческое в нем делалось все сильнее. Порой всплывали даже воспоминания о времени, когда он был человеком, живым. Нежеланные воспоминания из тех, что однажды втянули его в веру.
– Это. – Она присела. – Наркотики?
– Исобель…
Отыскать священника не всегда легко, но в конце концов Мотл его выследил.
– Это не для меня, – выпалил он.
– Ты обещал, что завяжешь.
– Я завязал!
– А это что такое? – Она помахала пакетиком.
– Мне надо было, – стал оправдываться он. – Я в долгу у…
– Ох, Мотл.
– Исобель, подожди.
– Убирайся, – сказала она. Он не пошевелился. – Я сказала: убирайся!
– Это не для меня!