Лев Жуковский – Во власти иллюзии 4 (страница 3)

По правде говоря, я впал в некую прострацию или, лучше сказать, отчаяние, затопившее меня с головой. Это состояние, описать его словами, наверное, не удастся. Тело отказывалось двигаться, замерев с довольно глупым выражением лица, как мне кажется, прямо за походным столом. А в моей руке так и осталась зажата кружка с отравленным вином. К сожалению, я не мог осмотреться, да что уж там, и голову повернуть не получалось. Так и застыл, наблюдая за старшими офицерами. Может, не понимай я всей ситуации, моё сердце сейчас не разрывалось бы от ужаса, предвкушая предопределённую мне судьбу.

Разговор офицеров не продлился долго, и продавшие нас твари покинули пределы нашего лагеря и окрестности крепости Халот Джерэм вообще. При этом весело посвистывая, как мне показалось. Конечно, возможно, это был ветер, но довольные лица старших офицеров говорили мне об обратном. Древний лич, вместе с шестью могучими телохранителями, тоже довольно спешно покинул наш временный лагерь, даже не удостоив напоследок нас своим вниманием.

Погружённый в свои мысли, борясь с отравлением и помутнением рассудка, отметая одну безумную идею спасения моей жизни за другой, я пропустил момент, когда прибыли скелеты-грузчики и начали утаскивать рядовых солдат и полевых магов в крепость. Описать, как похолодели мои конечности, которые до этого уже потеряли всякую чувствительность от парализующего яда, будет недостаточно, чтобы понять охватившие меня безумие. Моё сердце клокотало, пытаясь разорваться на куски в грудной клетке, потому что все остальные части моего тела отказывались меня слушаться. И только сердце, по всей видимости, ещё надеялось спастись. Тела моих соратников, боевых братьев, грузили словно мешки. Конечно, я не был близок ни с кем из них, потому что даже Михаила Соятова мне было сложно назвать другом. Но в этом мире, наполненном бесчисленным количеством мертвецов, они были последними представителями моего вида. Да что уж там, они были моей последней надеждой на спасение.

Но вот двадцать ветхих скелетов загрузили на свои спины двадцать недвижимых человек с края нашего лагеря и в полной тишине отправились в свою крепость. Поначалу я подумал, что и мой слух отказал. Настолько происходящее перед моими глазами было ужасно для меня. Абсолютная тишина. Ни скелеты, ни даже в принципе имеющие разум мёртвые рыцари не произнесли и слова за прошедшие полчаса. Звуки песка под ногами скелетов и завывание ветра в тот момент ушли на второй план и не воспринимались мной вообще. До такой степени ужас овладел моим разумом. И хоть моргнуть я не мог из-за яда, но контакт с происходящим перед моими глазами потерял. Потому что момент, когда скелеты забрали ещё сорок солдат, я вспомнить не могу.

Душераздирающий вопль мёртвого рыцаря вывел меня из прострации. Господин Ирчин за какие-то несколько мгновений буквально растерзал четырёх рыцарей охраны. А дряхлых скелетов превратил в пыль ударами своего огромного тесака, кажется, не заметив и малейшего сопротивления с их стороны. Как он смог перебороть яд в вине, я не могу даже представить. Но это было неважно в тот момент. Мне хотелось вскочить и закричать, что я ещё жив, что меня нужно спасти. В это мгновение мой разум затопила надежда. В голове пронеслись те случаи, когда старый господин Ирчин своими действиями вырывал из когтей смерти его подчинённых. Сколько раз это происходило только на моей памяти, наверное, даже не сосчитать. Моя радость и надежда на, несомненно, невероятное спасение из однозначно гибельной ситуации были разрушены буквально через десять вдохов после того, как последний скелет обрушился на серый песок бесформенной грудой костей. Старый рыцарь сделал то, чего я не мог ожидать в принципе. Мне было бы ещё понятно, если бы он сразу же решил сбежать в одиночку, не пытаясь спасти более слабых солдат, по сравнению с ним, конечно.

Но то, что произошло дальше, заставило меня на мгновение потерять сознание от охватившего меня ужаса. Сердце не выдержало и закололо в груди невыносимо больно, заставляя тело биться во внутренних судорогах несколько мгновений. И если страх перед смертью в лице скелетов и нежити, в общем-то, был хоть в какой-то долговременной перспективе, ведь не убили же нас сразу, то вот действия господина Ирчина предрекали лично мне смерть уже в ближайшую минуту.

Быстро, как в бою, он бросился к ближайшему в лагере полевому магу. Массивный тесак в руках старого рыцаря сменился небольшим артефактным кинжалом. Ловко, не хуже профессионального лекаря, господин Ирчин аккуратно приподнимал головы лежащим на песке последним аристократам в этом лагере и пробивал отточенным движением висок. Я смотрел и не мог поверить своим глазам, его обязательно казнят за убийство полевых магов! Почему он нарушает законы Герцога⁈ Зачем он это делает⁈

Кровь в этом мире, лишённом красок, была чёрного цвета почти у всех существ. И стекающая с кинжала господина Ирчина, этого чудовища, не была исключением, но запах, который начал медленно распространяться по территории нашего бывшего лагеря уже после нескольких убитых магов, заставлял желудок внутри меня биться в болевых спазмах, пытаясь вывернуться наизнанку. А кинжал старого рыцаря всё так же быстро продолжал мелькать в руках этого чудовища. В его движениях не было и чуточку сомнений. Он действовал примерно с той же скоростью, как и во время сражения с нежитью. Одного за другим. Не останавливаясь для раздумий или сожалений. Не глядя на лица и звания, на происхождение. Он забирал появляющиеся свитки умений над мёртвыми телами, осушая при этом своих боевых товарищей не хуже древнего вампира. А ведь со многими он служил не меньше пяти лет плечом к плечу. Неужели для него это совсем ничего не значит?

При этом господин Ирчин не трогал простых солдат! Почему этим ничтожествам он оставлял жизнь⁈ Никто из полевых магов, лежавших сейчас на сером песке, не заслужил такой участи, это однозначно. Чем эти аристократы могли так прогневать старика Ирчина⁈ Не все же они пытались отравить его, и если это так, то что он сделает тогда со мной⁈ Смотреть на это чудовище было невыносимо страшно. От напряжения я даже забыл, что мне всё ещё нужно дышать.

Вся левая рука старика была покрыта кровью, и крупные капли обильно орошали песок под его ногами, оставляя кровавый след за этим монстром, от одного тела к другому. Я бы хотел отвернуться и не смотреть на кровавую бойню. Это было действительно ужасно, дожидаться, когда безумная тварь придёт за моей жизнью. Но тело по-прежнему не слушалось. Потому что будь подвластна мне хоть одна рука, я бы даже так полз, не жалея последних сил, как можно дальше от этого вопиющего ужаса, что ошибочно все наши солдаты и я в том числе считали своим командиром. Происходящее было похоже больше всего на скотобойню, где мясник уже давно потерял всякий интерес к жизням тварей перед своими глазами, он делал его работу уверенно и профессионально. Наверное, так оно и было. Для этого злобного монстра, который ненавидел всех вокруг и до этого момента, отнимать жизнь у других превратилось в нечто обыденное и естественное. А может, этот монстр никогда и не считал других людей себе ровней? Может, и людьми он своих боевых товарищей никогда тоже не воспринимал? Возможно, такого стечения обстоятельств старый рыцарь всегда и ждал. Когда получится безнаказанно убивать любого, лишь бы за него получить хоть немного Эргов и насытить свою душу кровавыми потоками, льющимися по его телу без конца. И пугающая избирательность старика, умерщвлявшего одного полевого мага за другим, грозила в любой момент остановить моё сердце.

Мысли в голове пролетали с безумной скоростью, не давая задержаться на чём-то конкретном. С каждым чавкающим звуком, означавшим конец очередной жизни, всё меньше рассудка оставалось внутри меня. И никакие молитвы императору Георгу Великому даже не приходили в мою голову в это мгновение.

По правде говоря, я до последнего момента надеялся, что старый рыцарь встанет со своего любимого стула. Поведёт устало плечами и, прихрамывая на одну ногу, превратит в пыль этих мертвецов, что так самонадеянно решили купить нас, словно скот. Спасёт нас, ведь только на него и могла быть надежда. Может быть, не всех, но своё-то отделение он обязательно выведет к родному городу Новый Сибирск, как было не раз до этого. Ведь ему и раньше не мешало то, что обстоятельства были непреодолимы для любого другого человека. Его даже удар молнии не смог убить. Да что там молния, перед ним опозорилось трое вожаков нурглов. И эта надежда за долгие годы службы под его началом сама собой появилась в моём сознании. Она тлела и не давала сойти с ума, окончательно погрузиться в бездну отчаяния.

Именно поэтому невозможно было наблюдать, как твоя самая последняя надежда идёт прямо к тебе, и в его левой руке от кинжала исходит едва видимый пар из-за горячей крови на клинке, которая до сих пор пузырится, а его глаза горят решимостью и не внушают мне ничего, кроме страха и обречённости. В этот момент господин Ирчин был похож на посланника самой Смерти. Именно так я себе и представлял этих вестников бездны. Это было поистине чудовищное зрелище.