Лев Жаков – S.W.A.L.K.E.R. Звезды над Зоной (страница 66)

Пыдрывник испуганно умолкает. Шаман обводит колотушкой вокруг.

Шаман. Всю! Эту! Нашу! Жизнь!

Пауза.

Невеста. А разве она так хороша? Вся. Эта. Ваша. Жизнь.

Шаман. Она стабильна.

Невеста. И разве перемены – это так страшно?

Шаман. О, Великий Пердимонокль! («Дозволительно» машет колотушкой и кивает Загребуну, Пыдрывнику и Одноруку-мл.)

Загребун. Пердимонокль!

Пыдрывник. Пердимонокль!

Загребун и Пыдрывник смотрят на Однорука-мл.

Однорук-мл. (неохотно). Пердимонокль!

Шаман (Невесте). Она еще спрашивает! Конечно, это страшно. Это очень страшно!

Невеста. Почему?

Шаман. Да потому что все перемены к худшему!

Невеста. Хуже, чем есть сейчас, быть не может.

Шаман. Ха! Все так думали! Всегда так думали. И все всегда ошибались. Все считали, что хуже уже некуда. Но всякий раз, когда что-то менялось, становилось только хуже и хуже! (наступая на Невесту и размахивая колотушкой) Хуже и хуже! Хуже и хуже!

Однорук-мл., Загребун и Пыдрывник, раскрыв рты, слушают Шамана.

Невеста. Это не…

Шаман. Так! Это именно так! Знаешь, как люди выли во время экономических кризисов? Из-за каких-то обесценившихся бумажек, из-за потерянной работы. (Смеется.) С нашей точки зрения – фигня вопрос. А тогда… У-у-у! Как же! Трагедия! Разбитая жизнь, безысходность, беспросветность, безденежье и безнадега. И когда по-настоящему накатило глобальное потепление, и когда взбесилась погода, все думали точно так же. И когда начали падать метеориты. Это казалось кошмаром, хуже которого нет ничего на свете. Ага, конечно, так дальше жить нельзя… Но ничего – люди жили. Жалели себя и жили, утешаясь тем, что хуже уже не будет. Но проходило время, приходили перемены и становилось хуже и хуже. Хуже и хуже! Хуже и хуже! Массовые беспорядки, хаос, войны, экологические катаклизмы… Общество развалилось. Земля сдохла вместе с доброй половиной человечества.

Невеста. Но…

Шаман. Молчать! Слушать! Стало нечего жрать, нечего пить, нечем дышать и даже некуда гадить. Потому что все вокруг уже было загажено. И что мы тогда говорили друг другу? Да все то же: хуже некуда, хуже не будет. А когда планета отвесила себе атомные оплеухи… Когда началась ядерная зима… Что выжившие думали тогда? Что они несчастнейшие из людей. Вот только их потомки, которые теперь отбиваются от мутантов, жрут мутантов и сами мутируют, почему-то считают их счастливчиками. Так, может, хватит надеяться на перемены к лучшему? Может, пора понять, что любые перемены – это все, кранты, каюк, Пердимонокль…

Загребун. Пердимонокль!

Пыдрывник. Пердимонокль!

Однорук-мл. (с небольшим запозданием). Пердимонокль!

Шаман. …который приходит рано или поздно. Его можно чтить, ему можно поклоняться, его можно молить о милости. Его можно заклинать, его, наверное, даже можно оттягивать. Но не бояться его нельзя. И нельзя не знать, что он придет. Рано или поздно. Но уже навсегда.

Шаман становится в патетичную позу. Пауза.

Шаман. С Пердимонокля все началось и конец всего – это тоже Последний Великий Пердимонокль!

Загребун. Пердимонокль!

Пыдрывник. Пердимонокль!

Однорук-мл. Пердимонокль!

Невеста. Но это же… Это глупо!

Шаман. Это неизбежно. (Долго и внимательно всматривается в лицо Невесты.) Скажи, зачем ты здесь? Только честно скажи.

Невеста. Я?

Однорук-мл. Она?

Шаман (Невесте). Да, ты! (Одноруку-мл.) Да, она!

Невеста. Я…

Однорук-мл. Я уже говорил, Шаман: она просто проходила мимо.

Шаман. Нет, не просто! В этом мире ничего не бывает просто. Если неизвестно откуда приходит чужачка, непохожая на нас, и если вместо следов мутаций она несет с собой нечто под названием «Изменитель», значит, в этом есть какой-то смысл. Или предупреждение. Или пророчество.

Невеста. Я не предупреждение и не пророчество! Я всего лишь…

Шаман. А это мы сейчас выясним, что ты есть и кто ты есть. Ну-ка – ша! Все в сторону!

Шаман машет колотушкой. Все присутствующие расступаются. Шаман садится перед старым неработающим телевизором. Покачиваясь в трансе, смотрит в темный экран. Несильно, но размеренно стучит колотушкой по столу.

Шаман (монотонно). Пердимонокль-Пердимонокль-Пердимонокль-Пердимонокль-Пердимонокль…

Загребун (громким шепотом). Пердимонокль.

Пыдрывник (громким шепотом). Пердимонокль.

Однорук-мл. (громким шепотом). Пердимонокль.

Загребун и Пыдрывник заглядывают в экран через плечо Шамана. Но они явно ничего не видят. Зато Шаман, похоже, видит. Он умолкает. Не переставая покачиваться и стучать колотушкой по столу, всматривается, всматривается…

Невеста (громким шепотом). Что он делает?

Однорук-мл. (громким шепотом). Камлает.

Невеста (громким шепотом). Как? Там же ничего нет. Этот ящик ничего не показывает.

Однорук-мл. (громким шепотом). Не важно, показывает он или нет. Раньше, когда такие ящики работали и показывали, в них тоже, по большому счету, ничего не было, но люди все равно всю жизнь пялились в экран. Каждый находил и видел что-то свое. А теперь видеть там, где ничего нет, может только Шаман.

Шаман. Тихо! Не мешайте, задери вас Пердимонокль!

Загребун (громким шепотом). Пердимонокль!

Пыдрывник (громким шепотом). Пердимонокль!

Однорук-мл. (громким шепотом). Пердимонокль!

Пауза. Тишина. Экран телевизора вдруг на секунду включается, шикнув помехами, сквозь которые слышится голос президента. Шаман дергается. Падает вместе со стулом, но тут же вскакивает на ноги. Экран гаснет. Все встревожены.

Шаман (указывая колотушкой на пустой экран). Вижу! Вижу! Вижу!

Пыдрывник. Чего?

Загребун. Чё было-то? Чё?

Однорук-мл. Что это?

Шаман. Понял! Понял! Понял! Грядет! Грядет! Грядет!

Невеста. О чем он?

Шаман. Великий! Великий! Великий! Пердимоно-о-окль!

Однорук-мл. Пердимонокль?!

Пыдрывник. Пердимонокль!

Загребун. Пердимонокль!