Лев Жаков – S.W.A.L.K.E.R. Конец света отменяется! (страница 51)
Не выдержал я и в нарушение всех правил за тесак свой схватился. Совсем ярость мне мозг выжгла, забыл я последнее правило, что железо на зомбей не действует, и давай его кромсать. А он смотрит мне прям в глаза и будто улыбается, и мычит этак одобрительно. Впрочем, это у него кожа на плесневелой морде сползала и поскрипывала.
Изрубил я его в самый мелкий дребезг. И чудится мне эта улыбка его повсюду, будто и не изничтожил я его, не превратил в кашу неаппетитную. Ох, чую, зря я последнее правило нарушил! Не просто так оно последнее, небось самое важное. Не разбудил ли проклятье какое древнее? Не испортил ли силу заговора? Или еще какую напасть призвал на себя или, хуже того, на всех нас? А улыбка его будто по ветвям порхает, меня преследует, и мычание одобрительное в ушах стоит. Забросил я тесак, плотью подсохшей загрязненный, в кусты подальше и обратно в город кинулся. Кругом тишина такая благодатная, но словно мычит кто-то за спиной и улыбается противненько, гаденько улыбается, потому что как же еще можно улыбаться, когда тебя тесаком заговоренным рубят?!
– Твердишь им: «железо против зомби бесполезно», а все равно какой-нибудь идиот притащит кинжал и покромсает, – сокрушался Доходяга, пока Крупный и Желтый собирали его по кусочкам. Доходяга от щекотки морщился и спрашивал: – Ну, что видно?
Пятеро Одноглазых сидели вокруг и рассказывали:
– Народу полно собралось. Охотник глаза наши показывает в банке. Детишек много. Бабы глазеют и пальцами тычут. Две ревут. Одна охотника нашего обнимает. Старики сгрудились и шепчутся о чем-то.
– Старшим назначат, поверьте опыту. – Доходяга ощупал себя сверху донизу. – Вроде всё собрали. А шеф где? Пора главное блюдо подавать! Повеселились славно, хочу побаловать себя деликатесом.
Зомби зашумели, подтянулись в кружок.
– И мне кусочек, и мне! – зазвучали со всех сторон сиплые, мертвые голоса.
– На всех не хватит, а ну отодвиньтесь, дайте пройти! – послышался еще один голос, сухой, как фанера. И в круг, освещенный голодными зомбячьими глазами, протолкался шеф в когда-то белом халате. Он нес два подноса. Зомби заволновались, потягивая носами.
Доходяга бухнулся, где стоял, постучал ладонью по земле перед собой:
– Ставь! С горошком?
– Кто готовил? – не без обиды и в то же время гордости отозвался шеф, ставя перед главой зомби серебряное блюдо. На блюде возвышался свежий, студенистый еще мозг, извилины мелко дрожали. В лужицах крови горками лежал консервированный горошек, чуть подернутый плесенью. Зомби ахнули, а Доходяга нервно сглотнул.
– Это прекрасно, – прошептал он. – Просто великолепно. Настоящий подарок ко дню вылезания. Спасибо, друзья!
Вонзив вилку в мозг, он сделал первый, осторожный разрез. Все зааплодировали.
Второй мозг шеф поставил в круг, и зомби потянули к деликатесу руки. Среди могил воцарилось томное, расслабленное чавканье. Взошла луна, освещая кладбище и заповедное поселение людей за забором, садок для выращивания лучшего в мире деликатеса.
НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ! ЭТО ОПАСНО!
Человеческая особь – 1 шт.
Консервированный горошек – 1 банка.
Возьмите человеческую особь. Как следует стукните ее по черепу. Отделяйте голову, пока особь еще жива. Делайте это, вертя и дергая голову в разные стороны, чтобы добиться приятно неравномерного кровоизлияния. Отделив голову, вскройте череп, аккуратно извлеките мозг и сразу поместите его на блюдо, чтобы не потерять ни капли крови. Сервируйте мозги горошком по вкусу. Блюдо готово, можно подавать.
НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ! ЭТО ОПАСНО!
Александр Шакилов
Царство Небесное
– Злые вы, уйду я от вас.
– Героям слава! – вытянулись по стойке «смирно», натужно засопели «хоботами» противогазов.
Ты снисходительно кивнул, точно стриптизер на ходу сбрасывая части защитного комбеза и роняя арсенал.
– Фивет, пафаны. Фо такие блефные? Заговеть фотите? На вефу фолныфко фефоня – блефк!
Вряд ли пацаны поняли шутку насчет бледности, загара и отличного солнышка на поверхности, но какая разница? У тебя-то с кожи не сходят радиоактивные ожоги – равномерно алый ты от пяток до темечка, и все это зудит и чешется так, что… м-да… При твоем приближении резвее затрещали счетчики Гейгера, пришпиленные к «химзе» молодежи, предупреждая, что настоящий мужчина идет, а не сопля подземная, – мальчишки предусмотрительно посторонились, уклонившись от твоего дружественного постукивания по плечу. За спиной с чмоком сомкнулись створки шлюза, душ Шарко привычно едва не сшиб с ног ледяными струями. Пластмассовая бутылочка шампуня «Кря-кря» – твой любимый! – отрыгнула на ладонь слизкое нечто, плохо пенившееся и пахнущее плесенью, ну да тебе не принципиально, волосы все равно давно выпали, и перхоти нет. С кариесом проблема решена аналогично.
Чуть погодя, вытерев ржавые потеки куском промасленного брезента, ты радостно рассмеялся – и молодежь затрясло, точно от восьми баллов по шкале Рихтера, чуть «хоботы» себе не откусили. Это потому что завидуют. Ты ж сегодня на поверхности такой образец видел! Ну такой!.. Ох уж эти борцы за здоровый образ жизни – синтетический драгс не употребляют, в Мирный Атом не верят! Игриво вильнув хвостом, ты натянул «бермуды» (в них лучше видна твоя сексуальная чешуя на икрах) и набросил на узкие, но сильные плечи модную в этом сезоне фуфайку (хорошо прикрывает жабры меж лопаток, жабры почему-то бабцам не нравятся).
Бабцы – это твоя слабость.
Бабцов ты любишь, когда они дают и, наоборот, когда наоборот.
Главное, в процессе избегать имен, чтобы ненароком не перепутать. «Любимая», «дорогая», «рыбец мой свеженький» – вот как их надо называть.
И не верьте россказням, что, мол, у героев того не этого из-за радиации.
– Айл би бэк! – предельно внятно пообещал ты молодняку и добавил, протискиваясь в коридор Царства Небесного: – Афта ла вифта!
Новая «любимая» заждалась уже, небось.
Сюрприз приготовить обещала.
Первый муж у Ксюхи был нормальный: в противогазе все время ходил, «химзу» даже в постели не снимал. Вот только животом, бедолага, маялся, а потом перестал – потому что умер. Ксюха очень горевала. Целый день. Пока со вторым своим на похоронах не столкнулась – он ее первого в утилизатор переработки сунул и вежливо так спросил: «Что вам приготовить?» Она бифштексов заказала, с кровью. Утилизатор пофырчал чуток, а потом выдал пакет слабо прожаренных углей, остальное на благо общины пошло. И так второй на бифштексы посмотрел, что Ксюха сразу пригласила его на ужин и с детьми познакомила – у нее ведь от первого трое пацанов было… Второй Ксюхе еще четверых впрыснул, пока его язва не доконала.
Потому что гурманом был.
То есть, очень пожрать любил.
А вы думаете, борщ сварить – просто? Открываем довоенную еще распечатку с рецептами: «Возьмите килограмм говядины – мякоть или на косточке, пятьсот граммов картофеля… свекла… морковь… лук… томатная паста…» Ну и соль еще нужна, лавровый лист, чеснок, перец, масло подсолнечное. Проще всего в подземном городе-бомбарике говядину добыть. Коровы в Царстве Небесном стадами на каждом шагу пасутся-гадят. Вон соседка Нинка та еще скотина. Причем крупная – на голову выше Ксюхи, и рогатая – было как-то разок с ее мужем, так себе, кстати.
Раз говядины нет, надо червей накопать.
Поэтому Ксюха прогулялась, как водится, в дальние туннели, ковырнула тюбинги саперной лопаткой и давай танцевать. Раз-два-три с прихлопом, раз-два-три с притопом. Эх ядрышко да на ракеточке!.. Нет, Ксюха не психическая. И голова у нее сегодня болит не сильнее обычного.
На шум и вибрацию от притопов червь приполз, аж тюбинги затрещали – это он новый ход прокопал, потому-то сквозняком потянуло. Червь – это тварь такая диметром метра три и длиной с Еж-3. Безвредная, в общем, тварь. Но сожрать может. Поэтому, как только червь объявился, Ксюха выплясывать прекратила. Замерла, вжавшись спиной в стену туннеля, дышать забыла как, сердце даже биться перестало. Потому что нельзя Ксюхе вибрировать. Червь на вибрацию чутко реагирует. Кожа у него слизкая, в темноте светится. Слизь та, когда высохнет, превращается в порошок соленый. Как приправа – самое то.
Дородного такого червя она выманила, жирного. Грех кусок не отхватить. Хрясь! – саперная лопатка врезалась в плоть – хрясь! хрясь! – и вот уже у Ксюхи есть килограмма три отличного мяска. Червь, кстати, не заметил ничего. У него наружные покровы без нервных окончаний. Этого, судя по рубцам, не раз уже на борщ пускали.
Мясо червя выварить надо, трижды дистиллят сменив. А потом еще раз выварить. И еще. Чтобы вонь отбить и горечь. А все потому, что путь к аорте героя лежит…
И хорошо, что лежит.
С Вованом Ксюха познакомилась, когда тот от Нинки удирал. Нинка орала ему вслед на все Царство Небесное, через слово дисфункцию поминая. А Ксюхе такой герой как раз и нужен. У нее и так семеро детей. Все долги – супружеский в первую очередь – она ему заранее простила, пусть только в отсек всякое сверху тащит. Да и вообще без мужика в отсеке никак. Надо ж кому-то в паху чесаться, отрыгивать громко и не опускать крышку унитаза. У Ксюхи ведь пацаны растут, кто-то ж должен их научить всем этим премудростям!
От Нинки удирая, герой не только хвостом помахивал, но и подбородок гордо задрал. Потому и не увидел, как Ксюха ему знаки внимания оказывала – моргала всеми тремя глазами. Вот тогда она и подкатила – за хвост его поймала и сразу объяснилась: «Ты, Вован, герой наш, а не дрыщ подкаблучный. Пока кое-кто под слоем бетона, щебня, рубероида, глины, земли, развалин и пепла стишки сочиняет о светлом прошлом, ты карабкаешься к мрачному настоящему. Приходи ко мне, Вован, на ужин, я тебе сюрприз приготовлю».