Лев Жаков – S.W.A.L.K.E.R. Конец света отменяется! (страница 20)
– Аквалитас, как тебе не стыдно пить без нас, – сказал певучий женский голос где-то слева.
Ти-Джей пошел на голос и оказался в просторной угловой комнате. Одно из окон, как помнил Ти-Джей, выходило на Гайд-парк. Во второе заглядывала Свобода со своим дурацким факелом. На диване сидела девушка в мягком домашнем платье. Плетенный из бересты обруч прижимал ее короткие волосы. Перед девушкой, держа ее за руку, сидел тот, кого и искал Ти-Джей. Это был крепкий парень в черной кожаной куртке, кудрявый и оттого похожий на молодого бычка – из тех, кого сжигали на своих жертвенниках язычники во славу ложных богов. Ти-Джей невольно посмотрел по сторонам. Черный берет с изображением белой пантеры[4], без которого обстановка казалась незавершенной, лежал на столике, рядом с книгой. Ее название «
– У нас закрыто. Профилактика. Вы видели табличку на двери? – осведомился парень.
– Заткнись, щенок, – ответил Ти-Джей и вытащил пистолет.
Парень заткнулся.
– Предатель собственной расы! – воскликнул Ти-Джей с невыразимой мукой в голосе. – Как ты мог? Нет, ну как? Снюхаться с этими черномазыми тварями, с этими…
Он схватил берет со столика и помахал им в воздухе.
– Белые пантеры! – воскликнул Ти-Джей саркастически. – Не бывает белых пантер, понимаешь? Ты хуже Каина! Он убил своего брата, а ты нас предал!
– Я и есть Каин, – ответил парень. – А все люди – братья.
– И сестры, – машинально добавила девушка.
– И сестры, – миролюбиво согласился он.
– А, так ты недотраханная лесбофеминистка! – сообразил Ти-Джей. – Ну конечно, все мрази собираются вместе. Вы рушите устои; вы делаете людей несчастными; вы… Но я положу этому конец! Я очищу землю от скверны! – выкрикнул он.
И выпалил из пистолета. Два раза. Самым удивительным было то, что он попал. Пистолет водило в его руках по замысловатой дуге, и Ти-Джей с тем успехом мог влепить эту пару пуль в окаменевшую Свободу. Каина чуть не сбросило со стула, когда пули вошли в него. Но Фрида удержала его.
– Блять, – сказал он, поднося руку к груди.
В этот момент что-то холодное и твердое коснулось затылка Ти-Джея там, где некогда у всех позвоночных тварей находился третий глаз. Неизвестное нечто нежно прижалось к коже. Ти-Джей дернулся было. И с ужасом понял, что тело не повинуется ему.
– Двери все-таки надо за собой закрывать, тут такой район… – озабоченно произнес глуховатый голос за спиной Ти-Джея.
Каин сплюнул розовым в испачканную тряпку, что лежала у него на коленях.
– У меня сумки были, – ответил он.
– Это я забыла закрыть, – сказала Фрида.
Ти-Джей переводил непонимающий взгляд с одного на другого. Каин отнял ладонь от груди и с отвращением заглянул в нее. Удивленно присвистнул.
– Пятидесятый калибр, – сказал он. – Ты на слона, что ли, собрался, дядя?
Ти-Джей не ответил, потому что в его затылок в этот момент воткнулись два раскаленных штыря. Изо рта потекла слюна. В окно заглянуло солнце. Обруч на голове девушки ослепительно засиял. Он был сплетен не из бересты или шнура, как подумал сначала Ти-Джей. Обруч был стальным, с грубой геометрической насечкой, и в линиях насечки безжалостно полыхало солнце.
– Я пойду гренки сделаю, – сказала девушка, поднимаясь с дивана. – Развлекайтесь.
Голова Ти-Джея разорвалась пополам. Мир стал безграничным; и все это бесконечное пространство было туго заполнено болью. Она пульсировала черным и красным, она душила и выдирала кишки. Ти-Джей увидел перед собой переплет оконной рамы и статую Свободы за ним. Томпсон осознал, что конец света, о котором так много говорили в последнее время, – совсем не метафора. И что для него лично он уже наступил. Его душа его покидала, этот мир. Ти-Джей испытал большое облегчение, потому что это означало прекращение боли.
Но он ошибся.
Хиппи в расшитой ромашками замшевой жилетке склонился над ним – длинные светлые волосы упали на лицо Ти-Джея – и мягко спросил:
– Что у нее на голове?
Видимо, это он зашел со спины к незваному гостю. Несмотря на исхудавшее от наркотиков тело и совершенно беззлобный вид, этот парень, как оказалось, знал толк в боли – и щедро делился своим знанием с другими, хотя они совсем не просили его об этом.
– Корона, – пробормотал Ти-Джей.
– Трудный случай, – вздохнул Каин. – Дай-ка я попробую…
«Не надо!», хотел крикнуть Ти-Джей, но не успел.
Впрочем, даже если бы и успел, вряд ли бы это что-то изменило.
В следующий миг Ти-Джей брызнул во все стороны. Но, едва он по капле сползся обратно, слепил себя, трепеща, новый удар обрушился на него. И снова рывком растянулись и лопнули все сухожилия, все мышцы, все кости, все связи в мозгу… Он думал, что не сможет больше собраться обратно. Но ему это удалось. Он снова увидел зеленый огромный силуэт за стеклом и застонал.
– Что у нее на голове? – спросил Каин.
Он морщился и потирал правую руку. Кровь с разбитого кулака сочилась между пальцев.
– Корона! – в черном отчаянии выкрикнул Ти-Джей. – Ворона! Что хотите!
– Слушай, может, у него нет мозгов? – спросил хиппи. – Такое часто встречается.
Каин отрицательно покачал головой:
– Нет, тогда звук удара был бы другой. Более звонкий такой. Есть у него мозги. Но они капитально засраны.
Фрида нарезала сыр и хлеб. Пока гренки подрумянивались на сковородке, вполне можно было закончить профилактику пилы, так грубо прерванную незваным гостем. Этот этап всегда нравился Фриде больше всего. Надо было полностью втянуть пилу и прокрутить ее на холостом ходу. Масло, которое щедрой рукой нанес Каин, благодаря этому равномерно распределилось бы между лепестками и смазало крутящий механизм. Фрида сидела, прислушивалась к ровному гудению пилы и испытывала ни с чем не сравнимое чувство тепла и покоя, пока слезы ангела медленно растекались по осевому стержню.
Однако Каин и Аквалитас что-то задерживались. Фрида выключила газ и вернулась в комнату. Аквалитас крепко держал под мышки обмякшего гостя. Каин, склонившись над ним, что-то напряженно рассматривал.
– Тут нужна твоя помощь, – сказал Каин сестре.
Она поморщилась и проворчала:
– Почистили – и сразу пачкать, конечно.
Фрида подошла к гостю, примерилась.
– Плесни чуток своего эликсира, – обратилась она к Аквалитасу. – Чтобы ход был полегче, там ведь тем более что-то непонятное…
Аквалитас воткнул два пальца в нос мужчины. Чуть прищурился, прислушиваясь к своим ощущениям. Эликсир медленно стекал через полые трубки в пальцах прямо в мозг гостя. Когда Аквалитас решил, что уже хватит, он вынул пальцы из носа незнакомца, ухватил его за подмышки и рывком поднял вверх.
– Я люблю тебя, – нежно сказала Фрида.
– Не надо, – прохрипел тот.
Фрида склонилась к лицу Ти-Джея. С легким щелчком развернулись лепестки пилы. Нежно блеснул прозрачный диск. Зубья вошли в голову гостя. Он закричал. Фрида наклонилась ближе.
Каин отвернулся – он это видел уже много раз. Сейчас из ушей незнакомца должна были посыпаться труха запрещенных желаний, искореженные гештальты, осколки иллюзий и плоские тупые льдинки стереотипов. Рассеянно потирая руку, Каин смотрел в окно и гадал, что же такое в мозгах у этого парня. Из-за этого Каин не сразу услышал, как звук пилы изменился. Он стал более низким, надсадным и густым. Раздался удар, закричала Фрида. Каин обернулся.
Аквалитас лежал у стены. Взбешенная Фрида металась по комнате, как летучая мышь. Гость застрял на ее оружии, как незадачливый охотник в рогах оленя. Когда пилу заклинило, Фрида сделала ее стальной – от этого и изменился звук. Но, вместо того чтобы разрубить кости, пила застряла окончательно, хотя рывками еще прокручивалась. Тело незнакомца мелко тряслось в ритме работы пилы. Кровь веером разлеталась во все стороны. Фрида выла, заглушая собственную пилу, но никак не могла стряхнуть человека. Каин увидел, что она начала поднимать руки. Фрида, несомненно, оторвала бы тело от себя – но наверняка вместе с куском собственной пилы. Каин бросился к Фриде. Прижал голову к ее плечу, чтобы ему самому не размолотило голову, обнял сестру и прижал ей руки к бокам.
– Ты себя сломаешь! – закричал Каин. – Останови пилу! Мы поможем тебе!
Кричать в плечо сестре, как тут же сообразил он, было мало толку. Ткань платья заглушала его голос. Но Фрида услышала его. Пила взвизгнула еще раз и замолкла.
– Аквалитас, посмотри, что там, – сказал Каин, прижимая дрожащую Фриду к себе.
Аквалитас с трудом поднялся. Из разбитого носа текла кровь. Он не смог удержать и незнакомца, и Фриду сразу, когда она обезумела от страха и ярости. Аквалитаса сильно приложило об стену. Аквалитас обошел брата и сестру и склонился над бесчувственным телом. Осторожно потрогал край пилы, покачал головой.
– Завязло, – лаконично сказал он. – Подожди минуточку…
Он ухватился за край вскрытой черепной коробки, запустил под нее свои длинные тонкие пальцы.
– Некоторые могут увидеть свет свободы только один раз, – печально сказал Аквалитас.
Он с силой дернул на себя. Кость хрустнула. Крышка черепа оказалась в его руках. Для Ти-Джея Томпсона наступил не метафорический, а самый настоящий конец света. И это был очень личный и очень выстраданный конец света. Фрида тут же резко, как освобожденная пружина, выпрямилась. Они с Каином упали назад. Пила воткнулась в пол чуть правее уха Каина. Хрустнули доски. Фрида дернула головой, вырывая пилу из пола. Слезла с брата и, не говоря ни слова, ушла в кладовку. Каин, кряхтя, сел. Некоторое время он задумчиво смотрел на звездчатую дыру в полу и прикидывал, удастся ли прикрыть ее ковром. Аквалитас ковырялся в трупе.