Лев Жаков – Чудес не бывает (страница 71)

Он вздохнул:

–Может, сядешь поближе? Неудобно не видеть собеседника.

–Боюсь, что у огня я засну, - виновато сказал я. - Ночью я почти не спал, а перед этим лечил одного паренька и совершенно обессилел.

–Так ляг и поспи, - ворчливо сказал дед.

–Нет, не хочу. Боюсь, что пропущу что-нибудь важное.

–Как знаешь. Так вот, о чем я?

–О снах.

–Это была пустая философия, - отмахнулся он. - На столе рядом с тобой должны быть на карточках выходные данные книг, которые могут тебе помочь. Есть человек. У него есть внешнее и внутреннее. Они не разделены и даже постоянно сообщаются между собой и взаимодействуют. Взаимослияние их и есть человек. Грубо, конечно. Главная человеческая интенция - вынос себя за пределы себя и очеловечивание мира, творческое - не всегда - преображение мира. Сны - наброски? Сны, возможно, ближе к жизни, потому что есть человеческое и потому сон со снами дальше от смерти. Сон - некий знак живости. С другой стороны, смерть есть совершенно естественное состояние жизни, в мире нет чего-нибудь одного, или-или, есть и то, и другое. Однако человек стремится преодолеть смерть - например, оставшись жить в памяти других. Не знаю, утешает ли это умерших, но живых - вполне. Итак, сон есть черновик того, что человек желает сделать с миром, впитать в себя и менять по своему усмотрению. Но если он так сделает, то мир исчезнет - и не исчезнет ли после этого и человек? Значит, смерть необходима и обязательна, чтобы существовал человек? А сон - предупреждение и постоянное напоминание о необходимости хранить хрупкое равновесие между бытием и небытием. Выход сна вовне, получается, есть угроза этому равновесию, попытка достичь бессмертия и - абсолютной смерти. Бессмертный человек невозможен. Человеческое должно оставаться человеческим, то есть - смертным.

Я ощутил тоску по недостижимому и невозможному. Куда идти, как не к бессмертию и выходу из себя? Всю жизнь - и всю Историю - быть только попыткой, всего лишь полем боя?

–Тот, кто выпустил сны, - опасен. Для всего человечества. Его надо найти и…

–Убить? - сухо спросил я, ощущая эту сухость языком.

–Лишить возможности видеть сны снаружи, в мире. Загнать сны внутрь его самого.

И лишить его шанса на бессмертие.

–Что нового? - спросил дед, помолчав.

–На Винеса напали трое зомби. Вернее, сначала - на него, потом один из них напал на соседского мальчика. Его-то я и лечил. Он едва остался жив.

Арбин кивнул.

–А как твой ученик?

Я напрягся.

–Нормально.

–Понятно, - сказал дед, как будто спрашивал только из вежливости. Однако я чувствовал в нем какой-то иной интерес, даже тревогу.

Впрочем, я и сам беспокоился. С Тики происходило что-то странное. Почему он с утра стал гнать ребят, с которыми вчера так хорошо, казалось бы, играл?

Если мы кому-нибудь снимся, то желание чьих-то снов выбраться наружу - вполне естественное, - подумал я, уходя в библиотеку. - Человеческое. И губить его - жаль. Вдруг тот сумеет с помощью снов преодолеть себя и привнести в мир что-нибудь Иное - Невозможное и Чудесное? Вдруг он сумеет преодолеть инерцию человечности и стать… кем? Кем станет тот, кто перестанет быть человеком? Хотя так ли это важно, ведь стать чем-то большим, чем человек, - главная мечта человечества. Мечта и сон в каком-то языке - одно слово…

Ни одна из книг, предложенных дедом и просмотренных мною по диагонали, не дали мне ничего. На всякий случай я решил взять часть из них с собой, чтобы прочитать в спокойной обстановке. Обстановка, конечно, в последнее время у меня не то чтобы совсем спокойная, но там, по крайней мере, можно лечь и почитать с удобствами, а не засыпать над страницами за столом.

Зажав приличную стопку подмышкой, я решил навестить подружек.

Когда я заходил в монастырь, прозвенел гонг к обеду.

–Привет, Юхас! - меня окружали улыбчивые первокурсники. - Как жизнь? Чем занимаешься? Как успехи?

Они были рады меня видеть, и это было приятно. Если тебе не суждено навечно остаться в памяти потомков, то можно хотя бы оставить по себе хорошую память современникам.

Что за мысли?

Мимо прошел Винес. На меня и на рыцарей кинув исподлобья хмурый взгляд, прошел в столовую. Кажется, их он мне так и не забыл.

–А вот и он! - с двух сторон меня подхватили под руки с радостным визгом Оле и Линдик. Оторвав от мальчишек, они потащили меня в столовую. Усадили за стол, принесли мне обед и следили за тем, как я ем, с горящими глазами.

Линда принялась что-то рассказывать, но я никак не мог сосредоточиться на ее словах, потому что пытался краем глаза смотреть на принцессу. По коже как будто пробегали искры от близости к ней. Я прижался коленом к ее ноге, и она покраснела, опустив взгляд, но ногу не убрала.

Линда замолчала так внезапно, что я удивленно оглянулся на нее. Братец наклонился к Линде и шепнул ей на ухо что-то, черноглазка посмотрела на него, пожала плечами, встала и ушла за ним.

Пораженный, я смотрел им вслед, не понимая, как такое могло случиться: тетка всегда недолюбливала Винеса, и чтобы она так безропотно пошла за ним?

Пришлось за разъяснениями обратиться к принцессе:

–Что такое? Линдик окончательно сошла с ума?

Принцесса пожала плечами извиняясь. Я понял, что она знает, в чем дело, но говорить не хочет.

Ну и ладно, Мирэн с ними.

–Идем ко мне?

Оле посмотрела на меня внимательно, вздохнула:

–Пойдем.

Когда мы вышли из ворот, я, мысленно перекрестившись, притянул принцессу к себе поближе, приобняв ее за талию. Она не сопротивлялась.

Тогда я, осмелев, прижал ее к себе. Она забилась мне подмышку; и мы так шли, иногда спотыкаясь или сбиваясь с шага, отчего весело смеялись. У меня кружилась голова, сказывалась почти бессонная ночь, полная колдовства, но это только добавляло остроты моим ощущениям.

В дверь мы едва пролезли, потому что не захотели расцепляться.

В коридоре я стал развязывать шнурки ее плаща, но она покраснела и отбросила мои руки: из комнаты выполз бледный Тики. Ученик смотрел на нас мрачно.

–Что такое? - удивился я. Его защиты все были на месте, но я видел, что ему нехорошо.

–Душно, - буркнул он. - Схожу погуляю.

Я пожал плечами. И, как только он отошел, запер за ним дверь. Принцесса, заметив это, опустила глаза и ушла в комнату. Бросив плащ куда-то, я последовал за ней.

Девушка сидела на диване, и я почувствовал, что она готовится к важному событию. Смущаясь немного от ее ожидания, я сел рядом и нежно ее обнял. Я слышал, как нервно бьется ее сердце. Она опустила голову мне на плечо и тепло и часто дышала мне в ухо.

Улыбнувшись ее волнению, я осторожно провел ладонью по ее рыжим упругим кудрям, повернул краснеющее и взволнованное лицо к себе и легко поцеловал ее закрывшиеся глаза, прижался губами к мягкой щеке и осторожно двинулся к ее дрожащим приоткрытым губам. Огонь в камине потрескивал, я высвободил одну руку из ее волос, погасил одинокую свечу и нащупал в темноте завязки ее мантии…

Когда я помогал Рыжей надевать мантию (это было сложно, потому что я снова и снова прижимал ее к себе, а она отбивалась, нервно шепча, что сейчас кто-нибудь придет), громкие крики, лай раздались неподалеку.

Что опять, зло и тревожно подумал я, быстро натягивая на себя рубашку и штаны и одергивая мантию на принцессе, отчего она зашипела на меня.

Набросив покрывало на смятое нами белье, я выскочил и бросился к воротам снежного замка, белеющего передо мной. Если все это будет так продолжаться, успел я констатировать, прыжками преодолевая узкое пространство, то я подхвачу воспаление легких.

На башне бесновался и вопил Тики, размахивая руками, кажется, он даже пытался колдовать, но у него плохо получалось. Пес прыгал, надрываясь от бешеного лая, а перед воротами злополучный братец сражался с очередным ожившим трупом, к счастью, всего одним.

На это раз за ним стояла моя черноглазая тетка и, ругаясь по-черному, сыпала в пространство ярко вспыхивающими в темноте молниями. Помочь Винесу они не могли, так как, попади хоть одна из них в зомби, ему бы тоже досталось. Похоже, Линда всего лишь разряжала гнев.

Нет, не суждено мне спокойной жизни.

Вокруг собирались зеваки. Ах да, время еще не позднее. Придется устраивать показательное выступление, похоже.

Я одним прыжком оказался на башне, явившись зрителям в дешевой вспышке пламени. И тут же почувствовал, как вибрирует и изгибается мощный энергетический канал, и проходит он ровно под боком у мальчишки! Если он сдвинется на шаг в сторону, его зацепит, да еще как! Он же так прыгает, что наверняка попадет прямо в центр сильнейшей струи!

Задача усложнилась. Действовать надо было срочно, я видел, что Винес сплоховал: один неверный удар - и тварь, избежав свистящей стали, вцепившись в толстую шерсть плаща, принялась полосовать ткань когтями.

Линда завизжала, я чувствовал, что она сейчас начнет оттаскивать монстра голыми руками. Связь же между зомби и хозяином была такая сильная, что просто оборвать ее представлялось невозможным.

Разве я заказывал абонемент? - удрученно подумалось мне. Я стряхнул с кистей остатки чудесного вечера, заметно меня расслабившего… осторожно и вдумчиво пошевелил тонкими пальцами, примериваясь к ситуации, ощупывая мельчайшие складки ткани реальности…

Это был аккорд, один мощный аккорд, и эхо от него прокатилось по улице, так что задрожали стены. Наверное, я просто устал немного от музыки, которую не заказывал. Все случилось в единый миг, и глазом никто не успел охватить все, что я делал. Грянул гром, отбросив Винеса в сторону, вспышка молнии ударила в зомби, испепелив его дотла и оставив на его месте воронку, завизжали женщины, Тики, протяжно вскрикнув, упал на спину и, дернувшись, затих, огромный трехголовый пес, издав горлом короткий рык, поджав хвост, рванулся в ворота замка.