Лев Жаков – Чудес не бывает (страница 62)
Большинство послушалось. Только ругался Винес да дед что-то бормотал.
Я не думал: был не в состоянии, но надо было что-то срочно делать. Перед глазами начинало плыть, улица за спинами галлюцинаций сливалась в цветные пятна. Тошнило все сильнее, как будто я перекружился на карусели. Я уже с трудом удерживал голову.
–Что делать? - спросил я Арбина. - Мне плохо.
Эрл и Мусяк, не сговариваясь, подперли меня плечами, когда я пошатнулся. Я потряс головой. Не помогало.
–Надо бы привести в чувство его хозяина, - задумчиво сказал дед.
–Как?!
Ответа не последовало.
Какая-то наглая тварь ткнула перекрученным пальцем мне в лицо, и перед глазами полыхнула, взрываясь, радужная волна. Потом снова появилась черная улица с молчаливо выплясывающими полупрозрачными существами.
Ткнувшая меня тварь получила от Винеса посохом через наши головы, но дерево прошло сквозь уродливую морду. Винес едва удержался на ногах.
–Я же сказал, что это галлюцинации, - кротко заметил сзади Арбин.
–Может, закрыть глаза и просто пройти сквозь них? - предположил кто-то из ребят.
–Неизвестно, насколько это безопасно - лезть в середину заклинания, - возразил дед.
Я пытался нащупать, откуда растет скачущий образ. Ничего знакомого, кроме ощущения той же недоделанности, непрофессионализма, невыработанности стиля… и в то же время - сила, фантазия! Больная, по всей видимости.
Но если у тварей был канал связи, то здесь - ничего. Хозяин, кем бы он ни был, не контролировал свои сны.
Сны? Вполне возможно! Они не говорят, во сне тоже обычно все слова воспринимаешь сразу в голове, а не ухом, значит, сны?
Что это меняет? Что-то меняет, дайте только сообразить, вспомнить. Разбудить, но кого, как? Изменить сон? Опять же как? Ведь не руками!
Я сосредоточился и попробовал отодвинуть границу безумных плясок. А то они прыгали уже по нашим ногам и собирались залезть на головы, не меньше.
Ноги освободились, но голова заболела, как будто великан проверял ее на спелость… Знакомое ощущение, откуда я его знаю?
Я отодвигал гадостных плясунов дальше, дальше… в глазах мелькают белые точки… голова кружится…
Да, когда я вернулся от Псоя! Мы сидели у деда в кабинете, у Эмира дергался глаз, у меня было наваждение, я вспомнил запах жасмина. Что мне это дает? Отец положил ладонь мне на затылок, и наваждение прошло. А сейчас?
Я глянул на портрет. На миг замерла пляска: я ее не видел. Строгий холодный взгляд на миг протрезвил меня.
Мирэне, толку-то?!
Я посмотрел на улицу сквозь гадость.
Стало легче, но мельтешение мешало. Я сосредоточился на темных домах, пытаясь разглядеть детали. Опасно или нет, а надо выбираться отсюда. С боем не прорваться, но если не обращать внимания?
–Попробуйте не смотреть на них, не концентрироваться, - предложил я. - Просто не обращайте внимания. Смотрите на что-нибудь сквозь них. Тогда ваше сознание перестанет воспринимать их как что-то реальное, и вреда от прохождение через них будет меньше. Это реально, дед? - я оглянулся.
–Это возможно, - кивнул старик. Потом скинул капюшон. - Если удастся выйти из круга, я попробую применить одну маленькую штучку…
–А почему не сейчас? - не сдержался я.
–Не паникуй, - строго ответил дед. - Потому что тогда и вас заденет.
–Чем твой способ отличается от простого закрытия глаз? - спросил Винес.
–Понятия не имею, - ответил я честно. - Просто с закрытыми глазами хорошо разыгрывается фантазия. А когда ты перестаешь их отчетливо видеть, твое сознание придает им меньше внимания. Понимаешь? Когда ты не хочешь о чем-то думать, ты думаешь об этом все больше и больше, запрещенные мысли сами лезут в голову. А если ты концентрируешься на чем-то другом, направляя энергию не на то, чтобы не думать, а на то, чтобы думать о другом… Чувствуешь разницу?
–Примерно, - сказал Винес. - Ну, смотри, братец, если ты нас загубишь своими теориями…
–Может, постоять здесь до утра, пока хозяин этого безобразия не проснется? - подала голос Оле.
–Молодец, девочка! Единственная по-настоящему здравая мысль, прозвучавшая нынче, - тепло заметил Арбин. - Только, согласись, как-то неприятно торчать тут всю ночь. Посмешище.
–Сражаться с галлюцинациями - тоже смешно, - с горечью заметил Винес. - Так что, все открывают глаза и пялятся сквозь эту гадость?
–Мы не сражаемся с ними, а не обращаем на них внимания, - твердо сказал я. - Только так. И не сдвинемся с места, пока хоть один из нас боится этих снов разума.
–А куда идти? - скептически поинтересовалась Линда, открывая глаза.
–Вперед, - не подумав, ляпнул я.
–Ну-ну.
–Подумай еще раз, братец, - подбодрил Винес и вскрикнул:
–Эй, кто меня ущипнул?!
Я подумал еще раз.
–Бред какой-то, - вынужден я был согласиться вскоре. - Тогда самые крепкие встают вперед и идут, остальные по мере сил идут за ними. А те, сзади, пусть пляшут себе.
–А если они не дадут пройти через себя? - спросил кто-то.
Паникеры несчастные.
–Что они сделают? Они же нематериальны.
–Просто отступят…
–Достаточно на первое время, - сказал я, чтобы прекратить пустые разговоры. - Если что, подумаем по дороге.
Я чувствовал себя почти нормально. Голова не кружилась, только немного тяжести в затылке.
Я встал вперед и замолчал, следя за общими эмоциями. Страха почти не было, в основном, замешательство.
И мы пошли.
Один раз ударил колокол, и гул его далеко разнесся над равниной.
Мы шли. Я до боли в глазах вглядывался в конец улицы, в звезды, куда угодно, лишь бы не в эту безумную пляску… Нет, не то, не так… Просто вглядывался в мир, пытаясь увидеть и запомнить его черты, его лицо, движения… нет, только не движение… его неподвижность, молчаливость и неподвижность в заснеженном городе, черные руки улиц на белом одеяле, под черным небом, гулким, как колокол, но хрупким, колким, как осколки стекла, бокала, разбитого нами с принцессой на счастье, тайком ото всех, на каменный пол, со звоном, с тихим мгновением звона, мелькнувшим, едва долетевшим до слуха, осевшим на губах соленой остротой поцелуя…
Негромкий хлопок.
–Одно старое заклинание против ночных страхов, - небрежно сказал дед, поправляя рукава мантии.
Кажется, я пропустил что-то выдающееся, судя по выражению благоговейного восторга и ужаса на лицах рыцарей. Лица старшекурсников были спокойнее. Нет, сдержаннее. Жаль, я опять остался в стороне, увлекшись воспоминаниями.
–Что ж, Юхас, это была работа зрелого мага, - сказал дед как ни в чем не бывало, подхватывая меня под руку. - Проводи нас немного.
Я не понял, имел он в виду себя или меня?
Дойдя до ворот и распрощавшись со всеми, я понял, что веселье закончилось и начинается работа. Средней приятности, я бы сказал. Гулять ночью по улицам, зимой - никакого удовольствия. А значит, надо напрячься, натянуть капюшон до самого носа - и начать вышагивать.
Хорошо, что не надо кричать, что все спокойно.
Хотя есть у меня маленькое подозрение.
Наверняка сегодня не будет ничего. Скорее всего, на эту ночь неведомый шутник исчерпал запас шуток.
К тому же можно, не мудрствуя лукаво, обнаружить закономерность: нечисть проявляла к Винесу особый интерес. Не помню, сколько именно покусала тварь горожан, но то, что до братца она (он, оно?) пыталось добраться уже третий раз, - несомненно. И, пожалуй, даже больше трех. Иначе он вряд ли бы обеспокоился настолько, чтобы идти ко мне просить помощи.
Сегодня, конечно, он был мил. Но пришел не попить-поесть? С разговором пришел, да не удалось. Вино? Может, чтобы разговорить меня: в прошлый раз я с ним был неласков.
Беспокоился братец, еще как! И не только о Тики, о себе тоже.
Впрочем, это не мои проблемы, пусть сами выясняют отношения. Мое дело - научить мальчишку владеть собой настолько, чтобы он мог справиться с фокусами любой сложности. Если же у него есть отец, то пусть он жизни и учит.